СЕВЕРНЫЕ АТАПАСКИ

 Насельники Дикого Севера


ПОИСК ПО САЙТУ:




                                                                                                                 

NORTHERN DENE  /  ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ  /  История христианизации атапасков - Г.И.Дзенискевич




История христианизации атапасков - Г.И.Дзенискевич

                                                    ИСТОРИЯ ХРИСТИАНИЗАЦИИ АТАПАСКОВ [АЛЯСКИ]

Г.И.Дзенискевич

История появления первых христианских проповедников на Аляске связана с именем Г.И. Шелихова Добиваясь расширения прав для своей промыслово-коммерческой компании и всеми способами стараясь привлечь к ней внимание русского правительства, Шелихов писал Екатерине II, что главное его стремление— «доставить России новые области, а церкви — новые паствы [ЦГАВМФ,ф.7,оп.7,д.24,л.11]. Одновременно он вместе со своим компаньоном И.И. Голиковым упорно заверял Синод в том, что коренные жители американских колоний жаждут стать христианами, добился, наконец, разрешения строить в Америке церкви и послать туда за счет компании духовную миссию. В августе 1794 г. 10 монахов из Валаамского монастыря во главе с архимандритом Иоасафом прибыли на о-в Кадьяк. Сразу же выяснилось, что пригласившая их компания не позаботилась о создании для них самых минимальных условий — им даже не приготовили жилья. Истинное отношение самого Шелихова к духовной миссии отчетливо выявилось после отданного им распоряжения построить в селении на Кадьяке монастырь и церковь так, «чтобы монахи не видели, что делают бельцы, а бельцы не видели бы, что делают монахи» [см: Тихменев,1863,с.72]. Между тем миссионеры, несмотря на не слишком радушный прием, рьяно взялись за дело, и в первую же зиму 1794/95 г. окрестили более 8000 алеутов и эскимосов [ЦГАВМФ, ф.198,оп.1,д.79,л.234 об.]

Во время отсутствия архимандрита Иоасафа (оп был отозван в г. Охотск, где его возвели в сан епископа, а на обратном пути в Америку погиб во время крушения корабля) А.А. Баранов, выполняя распоряжение Г.И. Шелихова держать святых отцов подальше от дел компании, разослал монахов по районам Аляски. Для проповеди христианской веры среди индейцев, расселенных по берегам залива Кука, был отправлен иеромонах Ювеналий. Будучи человеком чрезвычайно энергичным, он, окрестив индейцев (танаина) ближайших к Николаевскому редуту селений, летом 1796 г. по своей инициативе пробрался в глубь страны, к оз. Илиамна. Его проповедническая деятельность среди илиамнинских атапасков продолжалась недолго. Примерно через год (или через два — точных сведений нет) поступило известие об убийстве священника. Индейцы тщательно скрывали от русских промышленников место его гибели. Ювеналий был первым европейским миссионером, с которым столкнулись атапаски. К требованиям иеромонаха выполнять некоторые непонятные, но любопытные обряды индейцы относились снисходительно, пока не были затронуты их обычаи. Предполагают, что роковой для Ювеналия стала попытка запретить у танаина многоженство [Русская Америка.1979, с. 49]. Недовольство индейцев могло быть усилено деятельностью русских купцов, принуждавших их усиленно заниматься пушным промыслом.*[см. комментарий А.В.Зорина] 

После гибели Ювеналия миссионеры долго не отваживались пускаться с проповедями в глубь Аляски, поэтому крещением в два первых десятилетия ХIХ в. были охвачены лишь атапаскские группы на Кенайском полуострове. Крещение атапасков первоначально являлось, конечно, формальным и почти насильственным актом. Индейцы были совершенно не подготовлены для сознательного принятия христианских догм. Характеру их общества еще соответствовали именно те примитивные религиозные верования, которые усердно взялись искоренять православные миссионеры.

Социальная организация атапасков ко времени появления на Аляске европейцев, как мы убедились, еще не шагнула далее стадии распада родовых связей и образования соседских общин. Едва начавшийся процесс формирования иерархической социальной системы не успел привести к существенному изменению религиозных верований, к созданию политеистического пантеона духов (божеств) и к характерному для этого периода формированию особого сословия жрецов — служителей культа. Общество индейцев Аляски, таким образом, еще не имело социальных корней для такой сложной религии, какой являлось христианство; и естественно, что большая часть идей и обрядов христианской религии была совершенно чужда религиозным концепциям аборигенов.

Представления и обряды аборигенной и христианской религий расходились весьма значительно: во-первых, индейцы не имели понятия о боге, тем более о едином боге; во-вторых, им было чуждо одно из основных положений христианства — мысль о божественном спасителе, как, впрочем. и идея о наказании после смерти, а также представления об аде и рае; в-третьих, у них не существовало ни специальных домов для совершения религиозных церемоний (исключение составляли лишь самые западные группы ингаликов и коюконов, которые по примеру эскимосских племен строили общественные дома кажимы), ни специальных жрецов; в-четвертых, они не знали устойчивого календаря церемоний, а их основные празднества были сфокусированы на культе предков и промысловых культах.

В религиозных представлениях атапасков трудно найти концепции, аналогичные или хотя бы более или менее похожие на христианские. Возможно, понятней и ближе всего из традиционны доктрин христианства им была вера в продолжение жизни души после смерти тела.

Все вышесказанное призвано свидетельствовать об отсутствии в начале ХIХв. подходящей почвы для восприятия атапасками Аляски христианских идей. Кроме того, имелось еще одно существенное неблагоприятное обстоятельство, которое не могло не сыграть роль препятствия в деле насаждения новой религии, - это полное незнание первыми миссионерами местных языков. Христианское учение преподносилось ими с помощью переводчиков, которые, как правило, плохо понимали русский язык и еще хуже разбирались в смысле того, что переводили. Чаще всего индейцы принимали крещение, не осознавая его сути, и неслучайно поэтому уже в 30-х г. ХIХв. к А. Глазунову обратилась группа крещеных ингаликов с просьбой растолковать им, наконец, значение этого обряда [Извлечение., 1836, с. 52]

Никакого страха перед крещением индейцы не испытывали, а формальная сторона обряда их даже привлекала. Речитативное произнесение молитв, облачение священнослужителей, церковный инвентарь — все это было для них ново, необычно и на первых порах обеспечивало успех миссионерам. К тому же всех новообращенных Российско-Американская компания, выполнявшая обещание Синоду привлечь в лоно церкви как можно больше туземцев, награждала поначалу рубашкой и несколькими листами табака [ДГАВМФ,ф.7,оп.1,д.24,л.124]. Соблазненные подарками атапаски, точно так же как эскимосы и алеуты, рады были креститься хоть каждый день. В результате такого «рвениях в списки крещеных иногда по нескольку раз попадали одни и те же лица, и сведения, подаваемые в Синод, естественно, оказывались преувеличенными.

До 1820 г. крещением были охвачены (и то не полностью) лишь танаина. После недолгой, но бурной деятельности иеромонаха Ювеналия процесс христианизации индейцев на много лет почти приостановился. РАК не только не заботилась о монахах, но была рада сокращению их числа, ибо это уменьшало нежелательные для нее расходы и снижало опасность вмешательства церкви в дела компании.

Согласно акту, подписанному 3 августа 1798 г. в Иркутске, главной целью РАК было «приведение диких в познание истинного бога» и лишь на втором месте стояла забота о государственной и общественной пользе и выгодах самой компании [ЦГАВМФ,ф.7,оп.1,д.24,л.83об.]. Но, несмотря на обещания и официальные обязательства заботиться о духовных лицах, РАК не обеспечила их не только церковными книгами, но даже свечами и вином для совершения литургии [там же, л.12]. Монахи, предоставленные сами себе, бедствовали, опускались, умирали. К 1820 г. от первой духовной миссии в живых оставался один человек — иеромонах Герман, который вел жизнь отшельника на Еловом острове. Торговые интересы между тем толкали РАК в глубь Аляски.

Налаживание контактов с аборигенным населением центральных районов стало первоочередной задачей. В этих условиях взоры руководителей РАК вновь с надеждой обратились к церкви. После того как в устав компании, принятый в 1821 г., были записаны новые обязательства относительно священнослужителей, Синод послал в Америку группу священников (было признано более целесообразным отправлять на Аляску не монахов, а белое духовенство). На содержание в американских колониях четырех церквей и нескольких часовен компания должна была ежегодно отпускать 24 927 р. ассигнациями и гарантировать священнослужителям постоянную помощь со стороны местных властей. По новым правилам священники были обязаны оставаться при колониальной епархии не менее 5-10 лет [Костливцев, 1863, с. 67].

После нескольких экспедиций во внутренние районы Аляски (П. Корсаковского, И. Васильева, А. Глазунова, Л. А. Загоскина) в 40-х гг. ХIХв. были учреждены две новые миссии (в Александровском редуте на Нушагаке и на Юконе). Из атапаскских племен в зону их влияния попали западные ингалики и юго-западные коюконы, а также отчасти танана и танаина, обитавшие западнее и севернее оз. Илиамна. Индейцев танаина, расселенных по берегам залива Кука и р. Суситны, изредка навешал священник Кадьякской церкви. Несколько позже в этом районе в Николаевском редуте была основана самостоятельная миссия, и ее первым священником в 1844 г. стал Яков Нецветов. Через год он был переведен в миссию на Юконе, и его заменил отец Николай, который оставался в Кенайской миссии до 1867 г. [Townsend,1974,р.6]. Проповедническая деятельность священников была сопряжена с большими трудностями. Некоторым из них приходилось обслуживать огромную территорию. Из-за полного отсутствия дорог, сильных морозов и метелей зимой было практически невозможно объезжать селения паствы. Единственными летними путями сообщений служили реки. Сразу после заготовки рыбы и посадки овощей (как правило, миссии находились на полном самообслуживании), обычно в начале июня, миссионеры, наняв гребцов, проводника и переводчика, отправлялись навещать прихожан. Чтобы окрестить и причастить несколько десятков человек, им иногда приходилось проезжать по 300км за пять дней [ЦГИА,ф.796,оп.445,д.58,л.30] Частые дожди, туманы, тучи мошкары, ночлег в палатке, а иногда и под открытым небом — чтобы выдержать все это, требовалось могучее здоровье. выносливость, сила воли.

За короткое северное лето миссионеры не успевали обслужить все селения своей паствы. Ежегодно они приезжали лишь в те из них, которые располагались недалеко от миссий, а дальние навещали один раз в два или даже три года. Священник Кенайской миссии, например, в течение одного лета объезжал западную и южную части прихода, а в следующее восточную и северную [Townsend,1974,р.8]. Задерживаться в одном селении более одного дня миссионеру удавалось очень редко. Естественно, что однодневный контакт за два-три года не мог способствовать успешному усвоению аборигенами христианских идей. Вот как ответили индейцы одного из селений в верховьях Нушагака иеромонаху Феофилу на его упреки по поводу плохого сбора их к исповеди и причастию: «Как бы ты чаще к нам ездил и жил подольше, то может быть, мы и переменились бы и поверили всему, что ты говоришь, а то ты уедешь, мы все и позабудем» [ЦГИА,ф.796, оп.445,д.58, л.5, об.].

Несколько лучше обстояло дело с христианизацией индейцев в ближайших к миссиям селениях. В церкви Николаевского редута например, служба велась в субботу и воскресенье (за исключением летнего времени, когда священник находился в отъезде). Постоянными прихожанами, конечно, были служащие РАК, но по большим праздникам (на рождество и пасху) в церковь стекались толпы индейцев из окрестных селений. Первоначально их привлекало главным образом зрелище, а позже преимущественно угощение. Так, в первый день рождества священник Николаевской церкви кормил всех прихожан-индейцев супом с рыбой, а тех, кто по его мнению, особенно усердно «славил Христа», — еще и пирожками. На второй день праздника индейцев потчевал управляющий РАК [ЦГИА,ф.796,оп.445,д.58,л.32]. Архиепископ Иннокентий в донесении 1851 г. Синоду об американских церквах сообщал что «благочестие в новообращенных народах возрастает только там, где миссионер более занимается с ними, и более всего в селении при миссии» [там же,оп.132,д.2170,л.26об.]. Сами священнослужители, таким образом, признавали, что результаты их деятельности среди индейцев были неблестящими.

При всем старании миссионеров атапаски и не могли быть прилежными прихожанами. К перечисленным выше препятствиям следует добавить, что ритм, а также многие обряды и обычаи православной церкви совершенно не подходили к привычным нормам и условиям жизни индейцев. Например, по правилам православной церкви к утренней исповеди и причастию полагалось являться натощак. По индейским же обычаям как раз ранним утром происходил самый обильный прием пищи. У западных атапасков (мужчин), усвоивших эскимосский обычай ежедневно по утрам париться в кажиме, есть, согласно традиции, полагалось сразу после этого. Нарушать веками установившийся порядок индейцы не могли, да и не хотели.

Священники требовали от всех крещеных соблюдения церковных постов. Атапаскам очень трудно было выполнять это требование. Великий (весенний) пост приходился как раз на такое время, когда рыба в реках еще не появилась, старые запасы ее были давно съедены и индейцы жили в основном охотой. Согласившиеся говеть чаще всего были вынуждены по нескольку дней вообще ничего не есть. И наконец, многие православные праздники совпадали с периодом самых активных промыслов. Если в реках начинался большой ход рыбы или наступал сезон охоты на карибу, индейцу было не до церковных служб. Когда иеромонах Феофил пытался заставить жителей одного селения на Юконе поститься во время весеннего хода рыбы и по утрам собираться в церковной палатке для молитв, они ему так прямо е сказали: «Теперь нам говеть некогда, потому что заготовление рыбы на зиму еще не все кончили, да и других дел много» [ЦГИА, ф. 796, оп. 445, д. 58, л. 3].

Отчеты миссионеров Синоду пестрят жалобами на «местных», которые отправлялись проверять ловушки на рыб и зверей, собирать ягоды или уходили за табаком в лавку, в то время как священнослужители ожидали их к исповеди.

Однако, несмотря на все трудности и препятствия, число крещеных индейцев непрерывно росло. Правда, этот рост не был равномерным. Особенно активно шло крещение в первый период деятельности миссий (1845 — 1847]. Тогда миссионерам ежегодно удавалось окрестить по 200 индейцев. Позже число новообращенных значительно снизилось и редко когда достигало ста [Костливцев, 1861, Прил.]. Всего к 1860 г. среди атапасков Аляски православную веру приняли 937 танаина, 476 ингаликов, 190 танана и 18 атена [там же]. Количество крещеных мужчин и женщин было почти одинаковым, за исключением атена, у которых среди 18 крещеных находилась лишь одна женщина. При всем старании русским миссионерам так и не удалось проникнуть в селения атена. Контакт с ними был возможен лишь в тех случаях, когда они сами приходили с р. Медной на Кенайский полуостров для торговли.

Хотя христианская религия и не стала потребностью для атапасков, но к 60-м гг. ХIХ в. участились случаи, когда индейцы, узнав о приезде русского священника, по своей собственной инициативе спешили к нему с семьями и просили окрестить их. Во время летних объездов паствы в 1863 — 1864 гг. к иеромонаху Иллариону (Юконская миссия) не раз из отдаленных селений спускались по рекам, впадающим в Юкон, ингалики, коюконы а танана, чтобы своими глазами увидеть русского священника и окреститься [ЦГИА, ф. 796, оп. 445, д. 58, л. 13 об., 22, 24]. Одно ли любопытство вело теперь индейцев к миссионеру? Очевидно, нет. Иногда среди индейцев, пришедших в церковную палатку, были и такие, которые в прежние годы уже встречались с русским миссионером, имели возможность креститься, но не сделали этого, а теперь, спустя несколько лет, ждали его и сами просили, чтобы он произвел над ними этот обряд [там же, л.22об.].

Акт крещения, возможно, мог рассматриваться индейцами как заключение союза с русскими, а на миссионеров они теперь могли смотреть как на представителей организованной силы и власти белолицых пришельцев. Более того, русский священник в их глазах был «белым шаманом», а заручиться поддержкой такого шамана хотел каждый. Некоторые православные обряды (например, благословение умирающих, отпевание покойников, причащение больных) определенно приравнивались ими к шаманским камланиям. Миссионеры сами чувствовали такое отношение. Священник Николай записал в 1863 г. в своем дневнике: «...противиться мне они (танаина. — Г. Д.) не смеют, по крайней мере, не было еще примера непослушания; я у них слыву выше обыкновенного человека» [ЦГИЛ, ф. 796, оп. 445, д. 58, л. 8) Чувствуя свою власть над индейцами, отец Николай осмеливался даже грозить их шаману, обещая «поставить его на поклоны», если он будет продолжать практику камлания. Насколько подобное наказание было страшным для индейцев, видно из пояснения самого священника: «Поклоны для них составляют чувствительное наказание. Народ дикий, не подчинен никакой власти, никого не боится, не знает никаких штрафов, что хочет, то и делает; и вдруг заставить его класть поклоны это несносно для самолюбия, тщеславия, гордости. сильно развитых почти во всех дикарях» [там же, л. 71]

В середине ХIХ в., так же как и на заре христианизации, индейцы с трудом могли постичь суть христианского учения. Многочисленность таинств, сложность и продолжительность обрядов утомляли их; и лишь некоторые из христианских догм были не только понятны, но и (по наблюдениям миссионеров) даже нравились им. Это прежде всего учение о бессмертии души, а также церковное объяснение «высшего достоинства человека», который «лучше всех животных сотворен по образу и подобию божию». Беседы миссионеров «о зависимости нашей от бога во всем, о необходимости просить у бога помощи во всяком деле, за успех в промыслах благодарить» также находили отклик у индейцев [ЦГИЛ, ф.796,оп.445, д.58, л.10об.], ибо эти требования и условности уже были привычными, поскольку предусматривались традиционными верованиями. С просьбами о помощи индейцы не раз обращались к церковнослужителям. В дневнике священника Николая отмечены приход к нему в 1854 г. группы охотников танаина за «божьим благословением» перед началом промыслов на горных баранов и молебен благодарения за удачную охоту, отслуженный им по их просьбе после возвращения [там же, л.31об.]. В отчетах Синоду подобные отдельные факты описывались миссионерами как свидетельства особого «расположения индейцев к христианской вере», хотя в их дневниках гораздо больше записей, говорящих о равнодушии коренных жителей Аляски к религии европейцев. Как правило, крещеные индейцы, придя к приехавшему миссионеру причащаться, торопились исполнить этот чуждый им обряд и вернуться к своим повседневным делам. Когда иеромонах Феофил спросил жителей одного селения, почему они не покупают икон, и выразил сомнение, молятся ли они вообще богу, индейцы ответили, что «молятся иногда сидя и лежа, чтобы бог дал им пожить подольше», а относительно икон сказали: «Ни отцы наши, ни мы не любим и не знаем икон» [там же, л.3об.]. Ни икон, ни свеч индейцы покупать не хотели и совсем не стремились, как того ни добивались священнослужители. к каким-нибудь материальным приношениям богу. Отец Николай не раз корил их за то, что «в лавку они приносят довольно пушных промыслов, а никто не догадается приложить что-нибудь в церковь, даже и свеч не покупают» [там же, л.8]. Индейцы, жившие рядом с миссиями и вынужденные посещать церковь, старались прийти к службе попозднее, ибо быстро уставали от продолжительной церемонии, а «иные постарше и присаживались к паперти но непривычке к долгому стоянию» [там же, л. 7 об.].

Служба в церквах при миссиях велась регулярно лишь весной и осенью, так как летом священники объезжали паству, а зимой в неотапливавшихся помещениях было холодно. Привлечь аборигенов блеском церковной службы священники тоже нс могли. Крытая дерном, без яркой настенной живописи церковная бревенчатая изба Аляски мало походила на нарядные православные церкви России Одеяние священнослужителей очень быстро перестало удивлять аборигенов. Однако, когда в августе 1864 г. Кенайскую миссию посетил викарный архиерей Петр (с Ситхи) и сам вел службу в пышном облачении и в сопровождении голосистого дьякона, небольшая церквушка Николаевского редута не могла вместить всех желавших присутствовать на службе. В тот день священник Николай записал а своем дневнике, что все «индейцы остались весьма довольны» [ДГИА, ф. 796, оп. 445, д. 58, л. 31].

Объявленная миссионерами цель — привести «диких в познание истинного бога» означала не что иное, как попытку вытравить старые языческие верования и заставить их поклоняться единому богу. Индейцы со своей стороны вовсе не считали навязываемую им веру непременной помехой традициям. Формальное выполнение некоторых христианских обрядов не мешало им рьяно соблюдать свои старые обряды и обычаи. Священник Николай сообщал в отчете за 1863 г.: «По моему научению почти все кенайцы теперь перед отправлением на промыслы и по окончании их приходят в церковь и служат молебны, также в день именин служат молебны и панихиды в день смерти родственников. Но и языческие обычаи все еще не оставляют совсем. Иногда между молодыми бывают песни или какой-то дикий рев и пляски; впрочем, стараются делать это так, чтобы я не узнал об этом» [ЦГИА, ф.795, оп.445, д.58, л.11]. Бывали случаи, когда индейцы, прослышав о скором приезде в селение миссионера старались под разными предлогами оттянуть его, если на это время назначался какой-либо традиционный праздник. Летом 1862 г. иеромонах Феофил, узнав, что истинной причиной отказа туземцев принять его в селении были большие поминки, сам отложил посещение, поскольку «прежним опытом знал, что приехать к ним во время игрушки значило потерять напрасно время: никто из них не только не пришел бы в церковную палатку молиться, но никто не дал бы детей крестить и никто не продал бы ни одной рыбины для пропитания, гак как мы, русские, режем рыбу, а у них во время поминок нельзя этого делать» [там же, л. 2].

Как правило, индейцы легко соглашались выполнять лишь те требования миссионеров, которые не шли вразрез с их традиционными обрядами и верованиями и не мешали привычному жизненному укладу. Даже шаманы относились миролюбиво к русским священникам, если те не запрещали им заниматься практикой. Они вместе со всеми приходили в церковную палатку, крестились молились и причащались, а один из них, как мы говорили, даже нанимался гребцом к иеромонаху Иллариону [ЦГИА, ф.796 оп.445, д.58, л.16]. Однако в тех случаях, когда миссионеры пытались активно выступать против шаманов, индейцы в знак про теста отказывались креститься и открыто выражали свое недовольство. В 1863 г. Илларион пытался пугать жителей одного селения голодом, который им якобы пошлет Христос, если они откажутся порвать с шаманом. Ответ был такой: «У русских есть священники и лекари, а у нас нет ни тех, ни других. Если кто заболеет, то кто же нам поможет, кроме шамана?» [там же, л 17].

Между тем с приходом европейцев на Аляске появились болезни, которых раньше местные жители не знали. Свирепствовавшие в 80-х гг. Х1Х а. эпидемии гриппа и оспы унесли много человеческих жизней. Вспышки заболеваний начинались чаще всего после прихода торговых судов, поэтому индейцы связывали новые болезни с появлением русских «Прежде, когда русских не было, у нас люди жили до глубокой старости. Прежде мм не знали болезней и люди не умирали», — такие жалобы не раз приходилось выслушивать миссионеру Феофилу в селениях верховьев Нушагака [ЦГИА, ф.796, оп.445, д.58, л.4]. Участившиеся случаи смерти от различных простудных заболеваний тоже иногда связывались с влиянием европейских пришельцев. В некоторых селениях индейцы стали с опаской и подозрением относиться к христианcкbм церковным обрядам. Особенно недоверчивые убеждали своих собратьев не ходить к причастию: «Наши отцы не крестились и не причащались. Русские для того так стараются ездить к нам и подолгу говорят, чтобы всех нас уморить. Они в причастие кладут что-нибудь ядовитое и тем доводят нас скоро до смерти» [там же, л.5об.].

Российско-Американская компания не смогла обеспечить жителей Аляски квалифицированной медицинской помощью. Лекарей специалистов не хватало даже на служащих компании. Поэтому естественно. что перед лицом растущих эпидемий индейцы по-прсжнему с надеждой смотрели на шаманов. Один из шаманов в ответ на запрещение миссионера Феофила шаманить («отвращать народ от бога к дьяволу») и на угрозы осудить его «на вечное мучение в огне» сказал: «И рад бы не шаманить, да просят, умоляют и даже грозят смертью мне, если я откажусь лечить их» [ЦГИА, ф.796, оп.445, д.58, л.6].  

Много забот и беспокойства миссионерам доставлял похоронный обряд индейцев. Все в нем (вынос покойника не через дверь, жертвоприношения к месту захоронения и шумные многодневные поминки) возмущало служителей православной церкви, и они при каждом удобном случае вели решительную борьбу за «исправление» этого обряда. Однако здесь их усилия не были безуспешными. К концу ХIХ в. похоронная практика индейцев (по крайней мере тех, которые жили ближе к миссиям) изменилась. Вместо сжигания покойников и воздушного захоронения костей и пепла они стали переходить к погребению в земле, хотя еще долго не оставляли обычая приносить на могилу вещи покойного и устраивать через год большие поминки. В 1885 г. иеромонах Никита с удовлетворением констатировал, что в его пастве, за исключением селений, очень отдаленных от церкви, никто не умирал без причастия [см.: Тоwnsend, 1974, р.13]. Вместе с тем ему же принадлежит и такая запись в дневнике: «…хотя жители (танаина. — Г. Д.) селения встречали нас преданностью, молитвами и провожали с ружейным салютом, тем не менее женщину, умершую через день после моего отъезда, они похоронили, согласно своим языческим обрядам: с танцами, погремушками, поминками» [Ibid., р. 11) .

Неизменный отпор со стороны индейцев встречали попытки изменить их брачные традиции, хотя печальный опыт Ювеналия и вынуждал миссионеров вести пропаганду в данном направлении более сдержанно. Без сопротивления атапаски принимали лишь обряд венчания. Это объясняется тем, что бракосочетание у них не имело никакого специального сопровождения и православных обряд венчания, не мешавший сохранять привычные индейцам правила бракосочетания, прививался довольно легко.

Большого труда стоило миссионерам внедрение на Аляске христианских имен. После обряда крещения обращенному давали новое имя, которое чаще всего тут же им забывалось. Чтобы этого не случалось, миссионеры писали имена на кусочках холста и вместе с крестом вешали их индейцам на шею. Однако даже такой способ не приносил полного успеха. Через несколько лет, объезжая селения паствы, священнослужителям приходилось сплошь и рядом повторять указанную процедуру [Тоwnsend, 1974, р.12].

С конца 60-х гг. х;1Х в. кончается бесконкурентная деятельность русских священнослужителей на Аляске. Еще в 1861 г. в форте Юкон обосновались миссионеры англиканской церкви [VanStone, 1974, р.99]. Иеромонах Илларион, объезжая в 1864 г. селения своей паствы, узнал от индейцев, что торговец из форта Юкон, побывавший у танана близ оз. Минтоха, рассказывал им об английских пасторах и церковной службе и несколько особенно заинтересовавшихся индейцев отправились в форт, чтобы там креститься [ЦГИА, ф.796, оп.445, д.58, л.23].

Сразу же после продажи Аляски туда хлынули миссионеры разных церквей: католической, протестантской, пресветерианской и др. Первыми под
их влияние попали жители островов и окраинных приморских районов. Уже в 1871 г. аляскинский епископ Иоанн писал в Синод: «Чрезвычайно трудно поддерживать то, что заведено было прежде, потому что во все места прежних наших учреждений начинают проникать американские богослужебные порядки. Американцы, занимаясь торговыми делами на прежних наших островах, начинают вводить там органы, пиано и другие музыкальные инструменты, которые прилаживают к своим богослужебным собраниям. По местам к приятной для слуха музыке присоединяется хорошее дамское и мужское пение. Все это завлекает внимание» [ЦГИА, ф.796, оп.205, и 479, л.6 об.7] Коренное население, и особенно молодежь и дети, охотно посещают, такие богослужения и «охладевало к церкви своей». Обеспокоенный епископ просил Синод позаботиться о том, чтобы и в русских церквах было пение, которое «по возможности не уступало бы обольщению американскому», и, что еще важнее, «имелись бы священники, которые бы могли, когда нужно, дать ответ всякому вопрошающему о нашей православной вере» [там же, л.7]

Как видим, этого прозорливого епископа пугала не столько соблазнительная внешняя, обрядовая сторона иноверческих церквей, сколько неуверенность в способностях самих служителей русской церкви, которые вряд ли могли выдержать предстоявшую конкуренцию. Викарии Камчатской епархии архиерей Петр, под надзором которого в 60-х гг. прошлого века находились церкви в Русской Америке, к числу недостатков, замедлявших, по его мнению, распространение христианства в американских колониях причислил следующие: обычай многоженства, с которым не желали расставаться туземцы; шаманство; отсутствие условий для зимнего путешествия миссионеров по приходу; кочевой образ жизни многих племен. их дикость, доходящую до зверства [см.: Костливцев, 1861, с.71]. Ревизор С. Л. Костливцев к указанным положениям прибавил еще незнание миссионерами туземных языков, низкий уровень общего образования священников и несоответствие многих из них занимаемой должности [там же, с. 77]

Капитан-лейтенант П. Н. Головин, командированный в 1860 г. в американские колонии для ревизии их состояния, также не слишком высоко оценивал деятельность там русских церковников. «Если назначение миссионеров, — писал он, — заключается только в том, чтобы окрестить в год несколько иноверцев и показать в отчетах, что число обращенных увеличивается, и затем раз в год объехать некоторые селения, лежащие близ наших редутов и одиночек, то колониальные миссионеры более или менее усердно обязанность свою исполняют; но если назначение миссионера есть распространение между дикарями евангельского учения, старание действовать примером и словом на смягчение их нравов, помогать им в нуждах, врачевать от телесных и душевных недугов, постепенно приучать их к оседлой и трудолюбивой жизни, главное же — действовать на воспитание детей и довести, наконец, до того, чтобы дикари сами желали обращения, в таком случае ни один из прошедших и настоящих миссионеров наших не выполнил своего делав [Головин, 1862, с. 60, 61].

В развернувшемся в последней четверти Х1Х в. на Аляске соревновании миссионеров разных церквей самыми опасными конкурентами ортодоксальной русской церкви оказались моравские священники. В 1885 г они основали свою миссию в Бетеле (в низовьях Кускоквима) и начали с того, что занялись выявлением причин некоторых провалов в деятельности своих предшественников. Изучив их ошибки, моравы пришли к выводу о необходимости соблюдать прежде всего следующие условия: вести службу на местном языке; обучать детей грамоте, чтобы они сами могли читать «священные» книги; посещать дома прихожан; не предпринимать никаких решительных шагов против религии и обычаев аборигенов [Oswalt, 1963, р.39]. Миссионеры немедленно взялись за изучение языков коренного населения и переводы на них псалмов и Библии, для детей открыли школу и объявили о готовности оказывать жителям медицинскую помощь. Все они кроме дипломов о высшем духовном образовании получали еще разные мирские профессии: один был медиком, другой учителем и т. д. Примерно в это же время на Аляске (прежде всего на Ситхе) развернула работу пресвитерианская церковь.

Священнослужители русской православной церкви не сразу оценили, какую опасность для них несет появление на Аляске новых братьев во Христе. Поначалу сравнение внешних, обрядовых сторон моравской, пресвитерианской и православной церквей вселило в них спокойную уверенность в превосходстве последней. Они рассчитывали, что отсутствие у моравских и пресвитерианских миссионеров стремления украсить свой храм, отсутствие икон и пышного облачения священнослужителей не будет способствовать их влиянию на индейцев, которые большей частью уже были крещены. Некоторые из русских церковников к тому же наивно считали, что индейцы имеют «особое расположение» именно к православию [ЦГИА, ф.796, оп.205,д.478, л.13]. Но когда моравские и пресвитерианские миссионеры начали привлекать к себе индейцев обещанием материальной помощи, устройством школ и больниц, дело приняло очень нежелательный для православной церкви оборот; и в 1891г. священник Владимир Донской в тревоге писал архимандриту Иннокентию, что «наступило время уже не обращения индейцев к вере, а сохранения их в недрах ее» [там же, л.16]. Хотя моравские миссионеры заявили, что собираются обращать в свою веру только язычников, а не других христиан, на деле получалось, что зачастую в их церковь шли уже крещеные индейцы, соблазненные рассказами соплеменников, которых миссия успела так или иначе облагодетельствовать.

Нельзя не заметить, однако, что и вновь появившиеся миссионеры мало продвинулись вперед в пропаганде своих религиозных взглядов среди коренных жителей Аляски. К их проповедям индейцы оставались столь же равнодушными, как и к проповедям русских священников, но многолетняя деятельность последних несомненно подготовила почву лдя более легкого и быстрого формального принятия догм и обрядов новых церквей.

Через несколько лет «благотворительной» деятельности священнослужители иноверческих миссий, как правило, переключали свою основную энергию на самые земные дела: устремлялись в коммерцию. К 1900 г. из нескольких жилых строений моравской миссии на Кускоквиме вырос большой торговый поселок, известный в основном уже не как религиозный центр, а как крупный пункт золотопромышленников и владельцев огромных оленьих стад [Oswalt, 1963, р. 46]. Обещанная местным жителям постоянная больница была построена лишь в 1916 г., а больница с приличным стационаром и оборудованием появилась в Бетеле только в 1937 г. [Ibid., р. 49].

После продажи Россией Аляски США русская православная церковь, сохранившая, согласно договору, постройки и землю на которой они располагались, продолжала там свою деятельность. Синод по-прежнему субсидировал русских священников на Аляске, а с 1901г. их взяло под свое покровительство Всероссийское миссионерское общество [Федорова, 1971, с.240] Однако ликвидация Российско-Американской компании, финансовая и моральная поддержка которой всегда была ощутима для колониальных церквей, в значительной степени осложнила положение миссионеров.

Русские школы при церковных приходах продолжали действовать. В новых условиях изучение английского языка стало необходимым как для школьников, так и для самих священнослужителей. В церковноприходской школе, открытой в 1893 г. при Кенайской миссии, детей утром учили русскому языку, а вечером — английскому [Townsend, 1974, р. 17]. Зрела необходимость готовить священников из среды коренного населения. К должностям мелких церковных служителей (причетников, псаломщиков) индейцев изредка допускали уже давно. В 1871 г. алеутский епископ Иоанн предупреждал Синод о неизбежной потребности в местных православных священниках и просил о срочном налаживании на Аляске богословского образования для детей аборигенов. Через несколько лет после открытия кенайской церковно приходской школы чтецами в церкви были уже исключительно дети индейцев [Ibid.]

Более всего положение русских миссионеров и священников осложнилось с появлением на Аляске торговых постов Аляскинской коммерческой компании. Между американскими торговцами и русскими священниками часто возникали конфликтные ситуации. Так было, например, на Кенайском полуострове, где лавочник компании А. Ройян держал местных жителей в постоянном страхе. Жестокий, жадный и почти всегда пьяный, он врывался ночью в дома индейцев, избивал их и угрожал по любому поводу пистолетом [Townsend, 1974, р. 15]. Кроме как у русского священника, индейцам негде было искать защиты. Но когда священник во время очередного дебоша лавочника укрывал их в церкви, Ройян ему также стал грозить пистолетом. В селении на р. Кныке бывали случаи, когда уже индейцы, встав на защиту священника, днем и ночью охраняли его дом [Ibid., р. 16]

К началу ХХ в. почти все атапаски Аляски, по крайней мере номинально, считались христианами [WanStone, 1974, р.98] . Но даже там, где они активно выступали в защиту православных священников, по-прежнему соблюдались многие языческие обычаи, практиковались шаманизм и полигамия.

После 1917 г. связь православных священников Аляски с русской церковью прервалась. Священникам, оставшимся на Аляске, пришлось довольствоваться средствами, получаемыми от прихожан. Их влияние снизилось, но деятельность не прекратилась. Аляскинский епископ имеет равные полномочия наряду с другими епископами США [Ackerman, 1975. р.88]. Он, как и первые русские православные священники на Аляске, посещает опекаемые им церкви, произносит проповеди, только в отличие от прошлых миссионеров путешествует не на байдарке, а на самолете или вездеходе. О деятельности первых русских миссионеров на Аляске до сих пор напоминают такие уже немногочисленные, но все еще живые свидетельства, как полуразвалившиеся деревянные русские церкви, кресты на могилах старых кладбищ, некоторые прижившиеся русские имена. 

Из книги: 
Дзенискевич Г.И. - Атапаски Аляски. Очерки материальной и духовной культуры (конец XVIII - начало XX вв) - Л.,1987
, с. 108-121



                                
                                                                  *  Дело иеромонаха Ювеналия. Реабилитация танайна.
                                                                                         
                                                                   А.В.Зорин

Ювеналий (Говорухин Яков Федорович) (1761-ок.1796) — русский миссионер. Уроженец Екатеринбурга, до принятия монашеского пострига по одним сведениям был артиллерийским офицером, по другим — инженерным прапорщиком Нерчинских горных заводов. Постриг принял в Валаамском монастыре в 1791 г. В 1793 г. включён в состав первой православной миссии в американских колониях. Вместе с ним в плавание отправился его брат Михаил — бывший унтер-шахмейстер Нерчинских заводов, а в последствии послушник Коневского монастыря. Во время пребывания в Иркутске 20 апреля 1794 г. Михаил Говорухин был пострижен в монахи под именем Стефана и посвящён в сан иеродиакона. Глава миссии, архимандрит Иоасаф писал о братьях: «Ювеналий довольно рачителен, а брат его ... хотя и молодой человек, но такой добрый, простонравный, услужливый и умный, что хотя бы из Валаамского братства выбрать, так и днём с огнём наищешся столько способного к здешнему месту».

Миссия прибыла на Кадьяк 24 сентября 1794 г. на борту галиота «Три Святителя». В колониях иеромонах Ювеналий сразу прославился своим рвением в деле обращения туземцев в христианство. Вместе с иеромонахом Макарием объехал весь Кадьяк. Затем, в 1795 г., направился в Якутат, где планировалось основание русского поселения. Однако экспедиция туда не добралась, повернув обратно на Кадьяк от Нучека. Ювеналий не стал возвращаться и остался в Константиновской крепости на Нучеке, где к лету 1796 г. крестил 746 чугачей. После этого миссионер через узкий перешеек перебрался в Кенайский залив и в 1796 г. прошёл южным берегом Аляски, уйдя затем в сторону озера Илямна (оз. Шелихова). Далее следы его затерялись. В колониях стало известно о его гибели, однако подробностей никто не знал.

Сведения относительно причин и обстоятельств гибели миссионера противоречивы. В церковных кругах получила распространение версия, выдвинутая Иннокентием Вениаминовым. По его сведениям, иеромонах погиб на берегах озера Илямна: «Причиной смерти его, сказывают, было только то, что он с первого раза велел диким, принимающим крещение, оставлять многожёнство, столь же и то, что тамошние тоёны и почётные люди, по убеждению о. Ювеналия, отдали ему своих детей для обучения на Кадьяке, но когда о. Ювеналий отправился от них, то дикие раскаялись в своём поступке и тотчас пустились в погоню за ним и, догнав, напали на него. Говорят, что о.Ювеналий … совсем не думал защищаться, ни бежать, что мог бы сделать с успехом, особливо имея при себе огнестрельное оружие, но он без всякого сопротивления отдался им в руки и только просил пощады его спутникам, что и было исполнено. Спустя много времени, сами американцы рассказывали, что о.Ювеналий, будучи уже убит, встал и шёл за своими убийцами, говоря им что-то. Дикие, считая его живым, опять напали на него и били, и это повторялось несколько раз. Наконец, дикие, чтобы совсем отделаться от него, искрошили его на куски. Тогда только умолк ревностный проповедник и, можно сказать, мученик Слова Божия, но не умолкла сила его слова: на том месте, где были останки проповедника, тотчас, сказывают, явился дымный столб, простиравшийся к небу».

Данная версия известна лишь по сообщению Вениаминова, который приводит её без ссылки на источники, лишь один раз упоминая, что «сами американцы рассказывали…». Кто, где, когда и кому говорил это — остаётся неизвестным. В целом история вполне укладывается в рамки житийной повести о гибели святого от рук тёмных язычников и может расцениваться, как подготовительный материал для будущей канонизации Ювеналия (что, в конечном счёте, и произошло).

Иначе видел ситуацию в ноябре 1805 г. Н.П. Резанов, который писал: «На полуострове Аляске завёлся было на озере Илямне, что названо озером Шелихова, торг с горными народами, великие пользы открывавший. Монах Ювеналий тотчас улетел туда для проповеди, крестил их насильно, венчал, отнимал девок у одних и отдавал другим. Американцы всё буйство его и даже побои долго сносили, но наконец опомнились, что етого урода и избавиться можно и, посоветовавшись между собою, кончили тем, что убили преподобного, да об нём и жалеть бы нечего, но принесли в жертву ожесточению своему и всю артель руских и кадьякцов, не оставя ни одного живого».

Данное сообщение содержит характерную для Н.П. Резанова подтасовку фактов. Реально связи между гибелью Ювеналия и резнёй торгового поста на Илямне не было и произошли эти события в разное время. Ювеналий погиб в 1796 г., а группа промышленных компании П.С. Лебедева-Ласточкина, обосновавшаяся на Илямне, погибла в марте-апреле 1798 г., когда «кинайские народы от жестокостей их збунтовались». Кроме того, Резанов, скорее всего, вообще имеет в виду артель шелиховской компании, которая погибла на Илямне осенью 1799 г. Именно в её составе были как русские, так и кадьякцы.

Последние известия, полученные от неё, относились к лету 1799 г. и содержали рассказ о бродящих вокруг артели военных отрядах, один из которых угнал у русских лодку. Глава артели полагал, что это были убийцы иеромонаха Ювеналия: «С Илямны от Лиханова были сюда доставлены последние писма 30-го числа сентября, извещает о некоторых приключениях с Маметевым, который был отправлен с каюрами деревянной лодкой для исправления одиночек на берег того озера. Где и случилось с ним в ночи услышать голос людей спрятавшись, кой и пришед на то место, где была лодка, кою увели. Полагает быть что то были убийцы иеромонаха Иювеналия, и болше никаково вреда не причинили и народами илямнинскими хвалится» (Письмо И.А. Кускова к А.А. Баранову от 10 апреля 1800 г.).

Вероятно, на основании этого сообщения, в котором упоминалось имя миссионера, и родилась версия Резанова. Судя по всему, именно с Резанова и повелось связывать гибель Ювеналия с индейцами из окрестностей Илямны. Целью появления этого красочного рассказа следует считать стремление Резанова в лишний раз продемонстрировать вред, причиняемый духовной миссией деятельности РАК.

О гибели миссионера на Илямне сообщает и Ф.П. Врангель в своих «Замечаниях для пополнения записок г. Хлебникова» (1834 г.). Он утверждает, будто Ювеналий «перешёл на озеро Илямну и тамошними жителями убит, неизвестно почему и каким образом». Источник Врангеля неизвестен, а отсутствие подробностей гибели миссионера свидетельствует о том, что версии Резанова и Вениаминова были ему незнакомы. Вероятно, Ф.П. Врангель пользовался в данном случае исключительно одними туманными воспоминаниями старожилов, помнивших лишь сам факт получения последних вестей от Ювеналия именно с Илямны. Публикация данного материала в составе «Записок» К.Т. Хлебникова (1979 г.) дала основание для ошибочного приписывания известий о Ювеналии самому Хлебникову.

Загадка гибели миссионера стала причиной появления его поддельного дневника, получившего широкую известность в американской литературе. Как было установлено Л. Блэк, автором подделки является известный мистификатор Иван Петров, русский сотрудник Г. Бэнкрофта (его перу принадлежат также фальшивые записки Тараканова о пленении у испанцев).

Между тем уже на следующий год после исчезновения Ювеналия место его гибели было в общих чертах известно правлению колоний. В 1797 г. группа В.Г. Медведникова, в которой находился Ф.А. Кашеваров, со слов которого известны эти факты, прибыла на Илямну. Тут обитала артель компании Лебедева-Ласточкина. От индейцев в устье реки Квичак Медведников узнал, что «убитой иеромонах Ювеналий спустился по етой реке к Северному морю и тамо убит со всеми провожатыми». Стало ясно, что озеро Илямна является лишь ещё одним пунктом в маршруте иеромонаха. Тем не менее, название озера, как последнего географического пункта, связанного с именем Ювеналия, накрепко засело в памяти старожилов Русской Америки, что, видимо, и привело к появлению устоявшегося мнения о гибели миссионера именно в этих местах.

Однако, как выяснил Михаил Олекса, среди индейцев Илямны не существует никаких преданий о гибели священника, лишь рассказ о убийстве русских «трапперов». Зато такие предания имеются у эскимосов-юпик из Квинхагака (Quinhagak) в низовьях Кускоквима. Они рассказывали о гибели первого белого миссионера, который явился в селение на небольшой лодке (suunacuar), непохожей на известные им каяки. Он был в сопровождении помощника-«чтеца» (naaquista). Юпики испугались чужаков и тотчас убили священника, но его спутник, искусный пловец и ныряльщик, успел прыгнуть в реку. Он умел «плавать, подобно тюленю», однако эскимосы упорно преследовали беглеца и, наконец, убили. Наперсный крест миссионера присвоил себе местный шаман. По его словам, это была вещь большой магической силы и он советовал соплеменникам больше не трогать людей, носящих на себе подобные кресты.

Эти сведения подтверждаются и материалами, которые удалось собрать русским миссионерами второй половины XIX в. О том, что Ювеналий погиб в Квинхагаке, сообщают Захарий Бельков в 1879 г. и отец Иларион около 1864 г. По словам Белькова, Ювеналий прибыл сюда с Кадьяка и был убит стрелами. Интересно, что ещё в 1960-х гг. американские исследователи, цитируя данные сведения, тут же опровергали их ссылками на поддельный дневник Ювеналия, освящённый авторитетом Бэнкрофта. Миссионер Василий Орлов, прибывший в Квинхагак 11 января 1885 г., даже встретился со 104-летней старухой по имени Тутмалрия, которая не только рассказала ему, что Ювеналия убили именно тут, но ещё и показала само место убийства. Аналогичные известия собрал и преподобный Джон Киллбак, делавар-миссионер Моравской церкви, который действовал на Аляске в 1888-1898 и 1921-1922 гг. Он сообщает, что «первым белым человеком, убитым на Кускоквиме, был греко-русский священник … Народ квинхагамиутов, подстрекаемый шаманами или знахарями, запретил священнику совершать какую-либо службу. Не обращая не это внимания, он, хотя ему было запрещено высаживаться на берег, попытался проповедовать им из лодки. Едва он поднялся, чтобы молиться, как тотчас был убит градом стрел и копий, вместе со всеми переводчиками и слугами, исключая лишь одного. Уцелевший прыгнул в воду и нырнул, умея плавать под водой. Люди сели в свои каяки и преследовали пловца, хотя он был как тюлень. Наконец, этот человек был убит, но сами убийцы говорили, что он уходил от погони лучше тюленя».

Таким образом, можно считать установленным, что иеромонах Ювеналий, спустившись по реке Квичак, двинулся в сопровождении индейских проводников далее вдоль побережья Бристольского залива в сторону дельты Кускоквима, где все они были убиты в юпикском селении Квинхагак. Однако, несмотря на сведения, полученные В.Г. Медведниковым, в колониях сложилось стойкое убеждение о том, что миссионер погиб в окрестностях Илямны и эта версия постепенно обрастала всё новыми и новыми подробностями.



Литература:


 1. ОР РГБ, ф.204, к.302, ед.14, л.5-5об

2. Вениаминов И. Е. Записки об островах Уналашкинского отдела- Ч. I-III. - СПб., 1840.

3. Вениаминов И. Е. Состояние Православной церкви в Российской Америке // Творения Иннокентия, митрополита Московского. Кн.2. - М., 1887.

4. Гринёв А.В. Кто есть кто в истории Русской Америки. – М., 2009.

5. Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий её до настоящего времени. Ч. 1- СПб., 1861; Ч. 2.- СПб., 1863.

6. Очерк из истории Американской Православной Духовной Миссии (Кадьякской миссии 1794-1837 гг.).- СПб., 1894.

7. Хлебников К. Т. Русская Америка  в неопубликованных записках  К. Т. Хлебникова.- Л., 1979.

8. Ситников Л. А. Материалы для истории Русской Америки (“Ответы” Филиппа Кашеварова) // Новые материалы по истории Сибири досоветского периода. - Новосибирск,1986. - С. 82-103.

9. История Русской Америки. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. - М., 1997.

10. Black L. «The Daily Journal of reverend Juvenal»: A cautionary tale // Ethnohistory. 28/1 (winter), 1981. – P. 33-58.

11. Chеvigny H. Lord of the Alaska. - N.-Y., 1944.

12. A Daily Journal kept by the Reverend Father Juvenal // The Kroeber Anthropological Society Papers. № 6. P. 26-59.

13. Oleksa M. The Death of Hieromonk Juvenaly // St. Vladimir Theological Quarterly. 1986. Vol.30. № 3. P.231-268.

14. Oleksa M. The Death of hieromonk Juvenaly // Russia in North America Proceedings of the 2nd International Conference on Russian America. Sitka, Alaska, August 19-22 1987. - Kingston-Fairbanks: The Limeston Press.-1990.,Р.322-357.

15. Pierce R. Russian America: A Biographical Dictionary.- Kingston-Fairbanks, 1990. – Р.202-203.









 

       


 


ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АТАПАСКАХ СУБАРКТИКИПЕРВОИСТОЧНИКИИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯФОЛЬКЛОРЛИНГВИСТИКАФОТОФОРУМГОСТЕВАЯ КНИГАНОВОСТИ
сайт создан 10.09.2010

- ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ САЙТА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ УКАЗЫВАТЬ АВТОРОВ И ИСТОЧНИКИ -
ДЛЯ ПУБЛИЧНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ СТАТЕЙ, ОТМЕЧЕННЫХ ЗНАКОМ "©", НЕОБХОДИМО РАЗРЕШЕНИЕ АВТОРОВ
                         
                                                                                     МАТЕРИАЛЫ ПОДГОТОВЛЕНЫ И ВЫЛОЖЕНЫ В ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ И МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ 


ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS