СЕВЕРНЫЕ АТАПАСКИ

 Насельники Дикого Севера


ПОИСК ПО САЙТУ:




                                                                                                                 

NORTHERN DENE  /  ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ  /  У истоков Медной реки - А.В. Зорин




У истоков Медной реки - А.В. Зорин

         У ИСТОКОВ МЕДНОЙ РЕКИ
Индейцы атна и русские мехоторговцы

А.В.Зорин (к.и.н., Курский государственный музей археологии)

1.

Легенда индейцев атна рассказывает о том, как однажды зимой юноша-сирота, которого растила его бабушка, ставил капканы в верховьях Медной
реки у Бацульнета («Места Жареного Лосося»). Расставив ловушки, он возвращался уже назад, когда вдруг странные звуки донеслись до его слуха. Охотник замер: казалось, что кто-то плачет в самой чаще угрюмого заснеженного леса. Казалось, то были рыдания человека. В зимней таёжной тиши это звучало особенно жутко и юноша поспешил домой. Там он поведал бабушке о странном плаче, заверив: «Оно не было подобно голосу животных. Я слышал человека. Я слышал рыдающего человека». Старуха задумалась. До неё уже дошёл слух о странных чужаках, появившихся ниже по реке, там, где ручей Кинг-Сэлмон-Крик сливается с Коппер-Ривер (Медной рекой). Жуткие стоны в лесу несомненно были как-то связаны с их приходом. Поразмыслив, она сказала обитателям стойбища: «Мой внук проверял ловушки внизу по реке, где остановились те люди, и он говорит, что вы должны быть настороже. Они могут придти сюда». Старая индеанка оказалась права. Следующим утром чужаки появились и в этом стойбище. Было это зимой 1794-1795 гг.
[1]

Чужаками, нарушившими размеренное течение жизни в стойбищах верховых атна (гольцан, кольчан), были промышленные люди компании якутского купца П. С. Лебедева-Ласточкина. Жестокое соперничество с компанией Г. И. Шелихова в Кенайском и Чугацком заливах (зал. Кука и Принс-Вильям) вынуждало лебедевцев в погоне за драгоценной пушниной проникать всё дальше вглубь материка. Они бесстрашно забирались в глухие дебри аляскинской тайги, открывая неизвестные озёра, реки и горы, основывая промысловые заселения и устанавливая связи с неведомыми доселе племенами. Приток пушнины от этих «горных промыслов» укреплял положение компании и давал ей верный шанс одержать верх в борьбе с напористыми конкурентами. Особенно манили русских первопроходцев таинственные берега реки Медной. Привлекала сюда их не только пушнина, но и залежи самородной меди, давшие имя и реке, и обитавшему в её бассейне индейскому племени атна. Обосновавшись на о. Нучек (Хинчинбрук), лебедевцы получили прекрасную базу для продвижения вверх по течению Медной реки, а их опорные пункты в Кенайском заливе давали возможность проникнуть в страну атна старинной индейской торговой тропой по реке Суситне. Шелиховцы настороженно следили за опасными предприятиями своих конкурентов.

Партия, выступившая в рискованное путешествие к истокам Медной реки, насчитывала 11-13 человек. Во главе её стоял передовщик Самойлов. Личность его всё ещё остаётся загадочной для историков. Иногда его ошибочно соотносят с Константином Алексеевичем Самойловым, который, как известно, был доверенным лицом Г.И. Шелихова и начальствовал в поселении на о. Кадьяк.[2] Однако хорошо известно, что К.А. Самойлов скончался ещё в 1788 г., да и вряд ли возможен был переход его на сторону конкурирующей с шелиховцами компании. Среди шелиховцев, кстати, известен ещё и некий Григорий Самойлов, поступивший на службу в 1787 г.,[3] однако куда более вероятным представляется мнение Л.М. Пасенюка о том, что партию, ушедшую к Медной реке, возглавлял «кяхтинский цехавой» Пётр Самойлов. Этот человек давно уже служил в компании П.С. Лебедева-Ласточкина, вместе с его знаменитыми передовщиками Петром Коломиным и Амосом Балушиным участвовал в попытке открыть торговлю с японцами на Курилах. Весной 1792 г. он, наряду с Коломиным, Балушиным и мореходом Степаном Зайковым, подписал «указное повеление», которое воспрещало шелиховцам вести промысел в Кенайском и Чугацком заливах. А 10 июля 1794 г. на Нучеке «мореход Самойлов» встречался с главой шелиховской промысловой партии Егором Пуртовым: «просил чтоб дать им знание которых жил и тайонов колюжских взяты нами аманаты» [4]

Горный инженер П.П. Дорошин, проводивший исследования на Аляске в 1848-1852 гг., утверждал, будто Самойлов проник в верховья Медной в 1796 г. «со стороны Кенайского залива», то есть старой индейской тропой по Суситне.[5] Однако и дата, и маршрут похода указаны им явно неверно. Трагический финал экспедиции стал известенлебедевцам уже в мае 1795 г., а шелеховцы узнали о том в июне того же года. Подробности событий, сохранившиеся в русских и индейских источниках, единогласно указывают на то, что трагедия разыгралась среди зимы. А. А. Баранов, правитель шелиховской компании на Аляске, писал, что лебедевцы проникли в земли атна «из Чугач с Нучика», а именно на Нучеке повстречал Пуртов Самойлова в июле 1794 г. — несомненно как раз накануне выступления его в свой последний поход.[6]

Партия Самойлова двигалась на лодках вверх по течению Медной реки. Русских сопровождали индейские носильщики и проводники, набранные среди низовых атна (медновцев) и кенайцев — атапасков-танайна (де’найна). Взаимоотношения между ними не всегда оставались гладкими, чему виной был характер передовщика. Самойлов имел нрав буйный и крутой. Один из старожилов Аляски как-то поведал П. П. Дорошину о том, что «у Самойлова была красивая из жёлтой меди табакерка, которую один из медновцев уронил из байдары в воду. «Раскачайте-ка его, братцы, да киньте на быстрину: пусть поищет мою табакерку», — скомандовал Самойлов и дикарь погиб в реке».[7] С такими привычками немудрено было нажить себе врагов даже среди наиболее дружественно настроенных к лебедевцам индейцев.

Поздней осенью 1794 г. партия достигла устья Кинг-Сэлмон-Крик. Здесь располагалось небольшое стойбище верховых атна. Самойлов вызвал к себе местного вождя. Переводчиком в их беседе выступал пришедший с русскими кенаец К’юкет Та (Отец Что-то Купившего). Его истолкование ответов вождя оказалось таково, что передовщик пришёл в дикую ярость. По его приказу промышленные схватили главу стойбища и жестоко его отхлестали. Не скрывая рыданий, униженный вождь скрылся в лесу. Его стоянка, судя по всему, пришлась Самойлову не по вкусу. Для зимовки ему требовалось более удобное место. Его людям нужны были тёплая одежда, запасы продовольствия и заложники-аманаты для обеспечения своей безопасности. Всё это Самойлов намеревался получить в стойбище у Бацульнета — там, где жил молодой охотник со своей бабушкой.

Вождём этого стойбища был всеми уважаемый Йалниил Та (Отец Несущего Это). Легенда рассказывает, как русские (lazeni), явившись в селение, спросили: «Кто ваш вождь?» «Он наш вождь», — отвечали атна, указывая на Йалниил Та. «Приведите его к нам», — велели пришельцы. Предание не сохранило подробностей разговора между Самойловым и Йалниил Та. Скорее всего, передовщик сообщил ему о своём намерении провести зиму у Бацульнета, потребовал выдачи аманатов и обеспечения своей артели пищей. Переводил, как и прежде, К’юкет Та. Трудно сказать, что понял из его слов вождь и что он ответил, но собственные его речи в передаче хитрого толмача вызвали у Самойлова новую вспышку гнева. Судя по всему, переводчик представил ответ вождя, как грубый отказ, сопровождаемый угрозами в адрес пришельцев. Реакция передовщика была вполне предсказуема: дюжие промышленные повалили Йалниил Та животом на ближайший пень, связали и, сорвав одежду, принялись его сечь. «Делая это, вы ошибаетесь, знайте. Вы делаете это с Йалниил Та!» — кричал избиваемый. «Что он говорит?» — спросили русские у К’юкет Та. «Ничего, только «ай!» и «ой!» — отвечал коварный кенаец. А между тем слова вождя были отнюдь не случайны. Он назвал чужакам своё имя, тем самым бросив им вызов. «Использование атна личных имён есть вопрос сложного этикета», — комментирует этот эпизод Джеймс Кэри и добавляет, что другими словами вождь заявил: «Кто вы? Неужели ваши имена ценятся выше моего? Ведь я властен над этой страной!»[8] Но смысл слов Йалниил Та так и не был до конца понят русскими. Это имело роковые последствия.

Отхлестав Йалниил Та, лебедевцы «вошли в дом вождя. «Вы немедленно уходите», — сказали они людям. Они взяли у них [мужчин-атна] все луки и копья, что они имели. Они взяли их копья. Они выгнали их так, что они могли замёрзнуть, эти мужчины. Только женщин они взяли, именно женщин. Они взяли старух, взяли, как рабынь. Они прогнали только мужчин».[9] Слова индейского предания подтверждает и лейтенант флота Г. И. Давыдов. Он писал, что промышленные вызвали возмущение медновцев, отнимая у них меха и женщин. Из письма А. А. Баранова известно, что вместе с женщинами в заложники было взято и несколько детей.[10] Ограбленные и обезоруженные мужчины во главе со своим высеченным и опозоренным вождём уныло побрели вверх по Ручью Жареного Лосося (Танада-Крик), страдая на морозе без тёплой одежды. Они были озлоблены и жаждали мщения. Им было известно то, чего не знали оскорбившие их пришельцы — в семи милях к северу, у Маленького Лосося (Суслота), расположилось куда более крупное стойбище атна, воины которого, конечно, помогут им отомстить.

Тем временем артель Самойлова по-хозяйски расположилась в жилищах атна. Предание сообщает. Что «они убили некоторых собак и ободрали их», а потом велели женщинам выделать собачьи шкуры. Русским было неизвестно, что у атна существовало engii (табу) на работу с собачьими шкурами. Впрочем, вряд ли Самойлов стал бы считаться с «дикарскими суевериями», даже узнай он о таком запрете. Индеанки же проявили благоразумие: «они раздумывали над этим. Они обдумали это и выдубили их, эти собачьи шкуры».[11] Но самое неожиданное и удивительное было для этих женщин ещё впереди.

Разгневанные воины-атна готовились в Суслоте к войне. Они обратились за помощью к знахарям и шаманам. Старые ведуны «смешали вместе свои чары» и сказали воинам: «Попытайтесь сломать большущую ель. Если кровь и волосы выйдут из неё, то вы сможете осуществить свою месть». Так шаманы сказали им. Они пошли к большой ели и сломали её, и кровь, волосы с кровью, вышли из ели. «Теперь вы сотворите месть. Вы должны сделать подобно этому. Вы должны убить их», — сказали они».[12] Однако осуществить мщение немедленно после гадания атна не удалось. Они предпочли действовать наверняка и не стали пытаться напасть на обидчиков сгоряча. Они предпочли прислушаться к совету, который дал им неожиданно для всех толмач русской артели, кенаец К’юкет Та.

Судя по всему, обеспечив себя заложниками, Самойлов решил, что теперь он вполне может установить отношения с прочими окрестными индейцами. Все преимущества будут на его стороне. Они будут опасаться причинить ему вред, сами находясь в страхе за жизнь аманатов. Им не останется ничего иного, как покорно выполнять все его требования. Подобная система была отработана до совершенства всей долгой эпохой продвижения русских землепроходцев «встречь солнцу» и почти не давала сбоев. С целью закрепить достигнутый успех Самойлов, видимо, и послал К’юкет Та в ближайшее стойбище атна, о существовании которого ему стало известно от пленных женщин. Но ему было невдомёк, что кенаец решил использовать данное ему поручение в своих собственных целях. Для него то была удобная возможность установить контакт с разъярёнными атна, указать им их роль в задуманной толмачом игре. Когда он прибыл в стан у Суслоты, тут полным ходом шло обсуждение плана нападения на русских. Всех тревожила участь заложниц и смущала мощь огнестрельного оружия. «Убить их будет для нас «трудным мясом», — говорили друг другу воины. «Да, это будет трудное мясо, — подтвердил явившийся на их совет К’юкет Та, — Не делайте этого сейчас. Вы должны подождать». Так атна узнали, что у них появился тайный союзник в лагере врага.

К’юкет Та хорошо продумал свой коварный замысел. Сговорившись с воинами-атна, он привлёк к исполнению плана и пленных индеанок. Впрочем. Тут он, вероятно, действовал ещё более осторожно — известно, что некоторые пленницы сожительствовали с русскими и могли выдать план толмача своим белым мужьям. Но, так или иначе, готовящееся нападение удалось сохранить в строжайшей тайне. Ни Самойлов, ни его люди ничего не подозревали до самой последней ночи, когда пробил их последний час.

Под покровом ночной тьмы воины атна оцепили стойбище у Бацульнета. К’юкет Та через заранее проделанное отверстие передал им из хижины их копья и луки. Теперь русские оказались почти полностью обезоружены, так как женщины по наущению кенайца уже «вбили в русские ружья палки, так что те не могли стрелять. Многие из них не действовали. Ружья не стреляли».[13] Легенда сообщает также, что когда один из лебедевцев (видимо, что-то заподозрив) хотел выйти из зимовья с ружьём, К’юкет Та отговорил его от этой затеи и посоветовал лучше выглянуть в дымоход. Похоже, что у этого промышленного ружьё было исправно, и выстрел из него мог напугать атна. Но русский послушался совета толмача и был наповал убит стрелой, пущенной из засады атна. Это происшествие — единственная подробность ночной резни, сохранившаяся в индейском предании.

Предание повествует, что после победы торжествующие воины собрались на вершине холма «с копьями, луками и оружием войны». Здесь они пропели военную песнь в честь своей удачи и в честь хитроумного К’юкет Та, советы которого помогли им достичь успеха. Они повторяли в песне его слова:

K’adii c’etsen’ ‘ekutsaas            Теперь это будет трудное мясо

K’adii c’etsen’ nazelghaede        Теперь мясо было убито 

Yaa  ‘aaaaaaaa

Yaa  ‘aaaaaaaa

Затем воины срубили ель и, разложив огромный костёр, сожгли на нём тела убитых врагов. «Вот почему это место называется теперь c’ecenn’gha, «около пней». Пни там, где русских сожгли».[14] Индейское предание ничего не сообщает о судьбе Самойлова. По сведениям же русских источников, лебедевский передовщик был захвачен живым и умер под пытками. «Смерть ужасная, вначале выкололи глаза, потом всячески тиранили, потом удавили и бросили в реку», — сообщает лебедевский мореход С. К. Зайков.[15] О утоплении Самойлова вспоминал и собеседник П. П. Дорошина: «его также раскачали и хотели уже бросить в полынью, но он остановил их словами: «постойте, собаки, дайте табачку понюхать перед смертью». И дикари позволили ему понюхать табачку перед смертью».[16] О том, что Самойлова замучили до смерти упоминает и А. А. Баранов, а американский историк Г. Шевиньи утверждает, будто индейцы вырвали передовщику гениталии со словами: «Теперь ты уже не попробуешь наших женщин!» [17]

Так или иначе, но из всей лебедевской артели помимо предателя К’юкет Та уцелел лишь один раненый креол (так в Русской Америке называли потомков смешанных браков между русскими и аборигенами). Ускользнув от воинов атна во время ночной схватки, он, вооружённый одним копьём, побрёл вниз по реке. Он уже миновал Слану, когда его догнал К’юкет Та. Похоже, что беглец так и не понял истинной роли кенайца в ночном нападении. Он видел в нём лишь товарища по несчастью. Но на деле толмач в тот миг был не более чем разведчиком атна, которые выслеживали раненого промышленного. К’юкет Та послал сопровождавшего его молодого воина в стойбище за подмогой, а сам убедил креола остановиться и развести костёр. Креол не хотел задерживаться и отдыхать среди бела дня, не желал разводить огня. Однако толмач сумел уговорить его. «Мы устали и должны остановиться здесь», — настаивал он. Костёр послужил хорошим ориентиром для преследователей. «Вечером от верховьев реки пришли копья, подобные морозным кристаллам», рассказывает легенда. Воины атна шагнули из-за деревьев к огню, подле которого жались два путника. «Я буду говорить с Народом Истоков», — произнёс креол и, опираясь на копьё, вышел на речную отмель. Исход схватки был предрешён — «он был пронзён копьями. Только кровь осталась здесь».[18] «То хорошо, что вы сделали это», — удовлетворённо подвёл итог К’юкет Та. Забрав причитавшиеся ему подарки, он покинул страну атна. Его дело было сделано.

Не исключено, что именно он принёс весной весть о гибели экспедиции в лебедевскую крепость на Нучеке. Мореход С. К. Зайков сообщает об уничтожении артели Самойлова уже в письме от 19 мая 1795 г. А. А. Баранов узнал об этом, будучи в Кенайском заливе. Позднее ему удалось получить уточнённые сведения и «точность этих показаний подтверждалась тем, что те же самые медновцы и кольчане приходили к Баранову и приносили промысла для промена, и вообще показывали дружеское расположение к русским» (точнее, к шелиховцам).[19]

Конечно, нельзя со всей определённостью заявить, что проводник-кенаец был специально подослан шелиховцами, чтобы погубить лебедевскую партию. Индеец вполне мог действовать, исходя из личных побуждений (достаточно припомнить эпизод с табакеркой). В более поздней истории Русской Америки известны случаи, когда проводники русских экспедиций намеренно подстрекали племена глубинных районов напасть на своих спутников только потому, что желали сохранить за собой все выгоды положения посредников при торговле между этими племенами и русскими. Но, в любом случае, несомненно одно — К’юкет Та изначально прилагал все усилия к тому, чтобы поссорить лебедевцев с атна и разжечь между ними смертельную вражду. Стоит также отметить и то «дружеское расположение», с каким атна приходили к шелиховским торговым постам, ничуть не страшась кары за убийство русских. Видимо, разница между лебедевцами и шелиховцами им была уже достаточно хорошо известна. Именно шелиховцам была в первую очередь наруку гибель Самойлова —  это лишало их конкурентов возможности расширять сферу деятельности за счёт внутриматериковых районов. Баранов писал о этих трагических событиях с нескрываемым удовлетворением и насмешкой над неудачливыми соперниками: «из Чугач с Нучика забрались было [на Медную реку] 11 человек лебедевских удальцов, кои наделав многие пакости были все до одного тиранены и убиты, несмотря на то, что несколько детей того народа в аманатах находилось».[20] Использование индейцев в междоусобной борьбе было характерно и для мехоторговых компаний Канады, и для торгово-промысловых компаний Русской Америки. Об этом, применительно к вражде между Северо-Западной компанией и Компанией Гудзонова залива немало говорит в
своих записках Джон Теннер.
[21] С помощью союзных и зависимых кенайцев, чугачей, алеутов, кадьякцев боролись между собой шелиховцы и лебедевцы.[22] Жертвой этой борьбы с полным правом можно считать и сгинувшую в медновской тайге артель Петра Самойлова.

... Народ Истоков долго обсуждал бурные события минувшей зимы. А когда приблизилась осень, у некоторых женщин, захваченных чужаками, появились на свет светловолосые и светлоглазые дети. Одним из них был крепкий мальчик, получивший прозвище Unaegge’ C’ilggeyi, Белые Глаза. Для кареглазых атна были удивительны его голубые глаза и светло-каштановые волосы. Мальчик вырос могучим воином. Все знали его свирепый нрав. Он прославился, как вождь Такол’иих Та, Отец Дневного Света над Водой. Спустя годы именно к нему обратились люди Народа Истоков, когда в их страну вновь явились чужаки-lazeni, братья тех, кого убили их отцы у Бацульнета...

 

2.

В один из дней июля 1848г. в кают-компанию шхуны «Тунгус», стоявшей на рейде Константиновской крепости в заливе Нучек (совр. о. Хинчинбрук), вошёл среднего роста смуглый, широколицый и скуластый человек лет тридцати пяти, чьи длинные чёрные, расчёсанные на пробор волосы были перехвачены на затылке тонким шнурком. В мочки ушей его, словно серьги, были продеты длинные снизки разноцветного бисера. Одет он был в соболью парку, синий халат с красными отворотами, а на ногах его красовались замшевые торбасы, шитые бисером. Войдя в каюту, он поклонился собравшимся там людям, среди которых находился горный инженер П.П. Дорошин, и сказал им по-русски: «Здравствуй». Следом вошёл толмач, перекрестившийся на образа в углу. Заметив этот благочестивый жест, гость, уже было присевший, вновь приподнялся, помолился перед иконами и повторил своё приветствие: «Здравствуй».

Этим гостем был вождь индейцев-атна с низовий Медной реки Тейнатхель (иначе Тинательта, Тинальтет), известный также и под своим христианским именем — Василий (Басили, в произношении атна). Ему поднесли чаю, который он пил без сахара, вызывавшего у непривычных к такой сладости индейцев тошноту. Утирая больные слезящиеся глаза горностаевым мехом, вождь поведал собравшимся историю, ради которой он и был приглашён на борт «Тунгуса». То был рассказ о гибели исследовательской партии Руфа Серебренникова, ушедшей в мае этого года к верховьям Медной реки.

Окрестности Медной реки (совр. Коппер-Ривер), названной так из-за залежей самородной меди на её берегах, были населены индейцами-атна (атена), принадлежавшими к атабаскской языковой семье. Низовых атна русские называли медновцами, а обитателей верховий реки — гольцанами (или кольчанами). Хотя к середине XIX в. Российско-Американская компания (РАК) и имела на территории атна свой торговый пост — Медновскую одиночку, — это индейское племя продолжало пользоваться среди русских весьма скверной репутацией. Для того имелись и веские причины. Охраняя свою монополию на посредническую торговлю и на контроль над залежами меди, атна недолюбливали чужаков, проникающих на их земли. В 1797 г. здесь погибла партия Самойлова из 13 человек (компания П. С. Лебедева-Ласточкина). В 1799 г. медновцы тяжело ранили служащего РАК Константина Галактионова и даже намеревались в союзе с эяками уничтожить Константиновский редут на Нучеке. О подобных же планах атна Правлению РАК стало известно и в 1801 г. В 1803 г. на Медную реку вновь отправляется Галактионов — и атна убивают его осенью-зимой 1804 г. Одновременно медновцы пытаются убить и начальника другой русской экспедиции, Семёна Баженова, но тот спасается благодаря помощи одной индеанки, бывшей в своё время заложницей-аманаткой у русских. В 1806-1807гг., после уничтожения эяками и тлинкитами русской крепости в Якутате, атна совместно с чугачами вновь угрожают нападением на Константиновский редут. Хотя впоследствии встречи русских экспедиций с атна проходили вполне мирно, слава о медновцах и гольцанах ходила в колониях самая страшная. Поговаривали даже, будто в голодное время эти дикари пьют собственную кровь и поедают мясо собственных детей. Но, несмотря на это, русские упорно стремились проникнуть вглубь опасного района. В середине XIX в. к этому их подталкивало ещё и соперничество с Компанией Гудзонова залива. В 1847 г. англичане основывают Форт Юкон, и именно это послужило толчком к отправке экспедиции Серебренникова.

Руф Серебренников родился в 1826 г. или в 1827 г. на о. Беринга в семье местного байдарщика (начальника промысловой артели) и был на четверть алеутом. Подобно многим другим креолам, как именовались в Русской Америке потомки смешанных браков, он закончил школу в Ново-Архангельске и, оказавшись в числе «воспитанников, одарённых хорошими способностями и оказавших хорошие успехи в науках», был отправлен для завершения образования в Петербург, в училище торгового мореплавания. Выпускники училища получали звание вольных штурманов, но в погашение долга компании за полученное образование обязаны были в течение 15 лет находиться на службе РАК. В 1847г. главный правитель колоний М. Д. Тебеньков направляет Серебренникова к Медной реке для картографической съёмки и установления торговых связей с аборигенами в области между реками Медной, Тананой и Юконом.

Зиму 1847-1848 гг. Серебренников и его люди провели в Медновской одиночке. Это место индейцы называли Тарал — «Гать в Воде». Экспедиция была невелика по своему составу. В неё, кроме самого штурмана, входили два креола, один русский, а также группа индейцев-эяков («угаленцев») и низовых атна во главе с Тейнатхелем. Один из креолов, Алексей Пестряков, уже однажды побывал на Медной реке в 1840 г., сопровождая А. И. Климовского. Отношения с аборигенами у партии были хорошими и индейские предания, записанные уже в ХХ в., сохранили самые добрые воспоминания об этих «солдатах». Однако, согласно этим легендам, во время пребывания отряда в Тарале и произошло событие, предопределившее, по мнению индейцев, трагический исход похода.

Среди членов экспедиции был индеец или креол по имени Бае Нинаэхи. В Тарале он женился на женщине-атна, но не поладил с ней и тогда индеанка «сотворила для него песню злого колдовства»:

'Unae' gaa tsaan' kaskae' naghudlaexi                             В верховьях реки станешь ты вождём испражнений

Xo xeyaa                                                                      Хо хей-я,

Bae Ninaexi gaa mandeyaenn zaghuya' xu gaa                 Пусть оружие войдёт в рот Бае Нинаэхи (повторяется трижды)

Эта песня и навлекла, якобы, проклятье на экспедицию Серебренникова, приведя её к гибели.[23]

Партия выступила в мае, обследовала Плавёжное озеро, и 27 июня 1848г. достигла первого селения верховых атна — Чистля-каэкак (Стлаа Каэгге или Слана — « Позади Устья Реки»). Здесь со своими родовыми общинами обитали вожди Ил Калнес Та (Отец Завёрнутого В Ткань) и Бетсулнии Та (Отец Кого-то Скромного Около Него). Первый из них, больной одноглазый старик, был известен русским под своим вторым именем — Китажильта (Ките-Жильта). В феврале 1842 г. он получил от главного правителя колоний А. К. Этолина серебряную медаль «Союзные России». Он гордился полученным знаком отличия и дружелюбно встретил новую русскую экспедицию.

Серебренников зашёл в его хижину, чтобы расспросить о дальнейшем пути. Вождь принял его торжественно, сам постлал гостю соболью шубу, чтобы тот мог присесть. Однако важный старик с его церемониями показался смешным молодому креолу. «Я пришёл сюда не за тем, чтобы сватать кривого старика», — усмехнулся он. «Да, я не вижу одним глазом», — отвечал Китажильта, а младший брат вождя желчно добавил: « Вот, ты принимаешь его как друга, а он смеётся над тобой и когда воротится к своим, то и там с насмешками будет рассказывать о кривом старшине». Старик промолчал. Серебренников же, отчитывая за что-то своих людей, остановил случайно взгляд на брате вождя и тот решил, что гневные слова штурмана относятся именно к нему. Расстались хозяева и гости довольно холодно.[24]

После ухода Серебренникова в свой лагерь, атна собрались на совет. Решали, что делать с русскими. Ил Калнес Та припомнил, как в своё время русские были перебиты у «Места Жареного Лосося» (Бацульнет) — он имел в виду гибель партии Самойлова в 1797 г. Возможно, рассуждал он, эти «солдаты» захотят отомстить за гибель тех людей. Кроме того, русские могут завязать прямые торговые отношения с жителями внутренних районов и тогда верховые атна лишатся выгодной роли посредников. Однако решиться на убийство было нелегко. Тогда вспомнили о воинственном вожде Таколиих Та (Отец Дневного Света Над Водой), живущем выше по реке у Ментасты («Мелкое Озеро»). Поговаривали, что он является сыном индеанки и одного из русских, убитых у Бацульнета. О том свидетельствовали его светло-каштановые волосы, светлые глаза и неукротимый нрав. Он имел четырёх жён из разных кланов и множество детей.

Посланец прибыл к Ментасте и сказал Таколиих Та: «Вождь послал меня. Внизу по реке — солдаты, которые могут быть из числа тех, кого атна убили у Места Жареного Лосося. Вождь реки послал меня к вам». Выслушав гонца, Таколиих Та тотчас собрал своих людей и направился к Слане. Придя в стойбище Ил Калнес Та, он застал здесь разногласия по поводу дальнейших действий. «Здесь эти солдаты, — сказал ему старый вождь, —некоторые из тех, что приходили какое-то время назад к Бацульнету. Они были тогда наказаны атна. Эти, кажется, из той же группы и они пришли сюда, намереваясь отомстить. Вот для чего я послал за вами». Но другие индейцы говорили: «Эти люди кажутся превосходными, ты должен запретить это. Ты должен переменить своё мнение о них». Подобные речи приводили вождя Ментасты в ярость: «Вы послали за мной, говоря, чтобы я убил некоторых людей. Я пришёл сюда к вам, а вы начинаете бояться и отказываетесь». «Да, мы должны теперь сделать это», — поддержал его Ил Калнес Та, беря топор и копьё. Нападение на русских было решено и к стоянке партии выслали разведчиков.[25]

Вероятно, атна успели войти в соглашение с индейцами, сопровождавшими русских. П.П. Дорошин позднее упоминал, «что были также намёки на туземную Елену, из-за которой выходили какие-то неприятности у Тейнатхеля с Серебренниковым». Кроме того, на подобное соглашение указывает и тот факт, что ни один из эяков или медновцев не пострадал во время нападения — даже больной, лежавший в одной палатке с русскими.

Лагерь экспедиции состоял из двух палаток. В одной помещались промышленные, а в другой, сшитой из полос красной, синей и белой ткани, — под цвета флага РАК, — спал сам Серебренников. Тейнатхель, заявив, что хворает глазами, заночевал у Китажильты-Ил Калнес Та. Остальные эяки и медновцы с утра отправились рубить дрова. Стоявший на часах опытный и бдительный креол Пестряков с восходом солнца разбудил своего сменщика, русского Гордеева, и, поставив на огонь медный чайник, задремал в палатке. «Гордеев же, разбуженный Пестряковым, как коренной русской человек, зевая да почёсываясь, не подымался с места. Гольцане, заметя отсутствие часового, подкрались к палаткам. В обеих, на фут от земли, были прорезаны отверстия, чтоб лёжа в палатке можно было наблюдать за окрестностями. Но в настоящее время эти отверстия послужили ко вреду нашим: гольцане в них рассмотрели положение русских, направили копья и не сделали промаха. Сонные были поражены одновременно. Одно копьё положило на месте крепко спящего креола, другое поразило руку Пестрякова, лежавшую на его лице, третье вонзилось в живот Гордеева. Больной угаленец, спавший в той же палатке, остался нетронутым. В то же мгновение копьё поразило и самого Серебренникова, пройдя ему под рёбра. Этим сильным ударом несчастный Серебренников был вытолкнут из палатки, где и добит топориком по переносью и по лбу, не успев и вскрикнуть. Но Гордеев и Пестряков были ещё живы. Первый из них, почувствовав в животе копьё, схватил его за древко и, желая переломить, страшно увеличил свою рану, из которой показались внутренности. Он сгоряча положил свою подушку на живот и, подвязав полотенцем, выбежал с ружьём, выстрелил и упал мёртвым ... Пестряков, раненый в руку, схватился за древко и, целясь по его направлению, пулей из пистолета оторвал ухо одному из убийц, которые и разбежались в то же мгновение. Не удовольствуясь этим, Пестряков, выскочив из палатки, стал стрелять из ружей, заставив гольцан скрыться в лес. Отогнав врага, он взял сухарей, два ружья, два пистолета и боевых зарядов и, бросив остальные патроны в реку, сел у огня и, перевязав рану, стал пить чай... убийцы с удивлением смотрели на него, завтракавшего возле трупов товарищей и окружённого врагом. Напившись чаю, Пестряков пошёл в лес; гольцане за ним».[26]

Эяки и медновцы, рубившие дрова в лесу, заслышав выстрелы, собрались вместе. Когда они осмелились приблизиться к своему лагерю, там не было уже никого кроме трёх трупов. Схоронив их, индейцы выпросили у «гольцан» вещи убитых и спустились по реке к Медновской одиночке. Отсюда, в сопровождении русского байдарщика, они отправились в Нучек.

Когда атна опомнились и бросились в погоню за Пестряковым, им не удалось его настичь. Это встревожило организаторов нападения. К низовым атна был послан гонец со словами: «Скажи атна низовий реки, что куда бы не пришёл он среди их народа, они должны убить его прежде, чем он минует их. Иначе он расскажет о нас, вернувшись отсюда». В погоню за беглецом отправилось несколько молодых воинов.

Тогда же индейцы выловили из воды патроны, брошенные туда Пестряковым, и попытались их высушить. Высыпав порох на доску, они несколько раз пробовали поджечь его, беря по щепотке. Сырой порох не горел и индейцы, забыв об осторожности, в очередной раз запалили его прямо на доске. Взрывом убило двух человек.[27]

О судьбе самого Пестрякова индейские предания говорят кратко: «внизу у Читина он шёл среди атна. Они убили его там, так как он мог рассказать о них». Гораздо подробнее рассказ Дорошина, записанный со слов некоего медновского тойона с берегов Плавёжного озера в 1850 г. Эпопея Пестрякова, несмотря на свой трагический финал, достойна занять место среди самых выдающихся подвигов пионеров Американского фронтира.

«Когда Пестряков достиг леса, дикари окружили его... в лесу они подходили к нему близко, ранив пулей в икру, а стрелой разрезали ему кожу на груди. На ночь Пестряков прилёг в кустарнике и страшно стонал от боли. Но дикари, зная, что у него два ружья и два пистолета, не решались напасть на него. С этой ночи началась мученическая жизнь Пестрякова. Гольцане следили за ним, охотясь за человеком, как за зверем. Их собаки каждую ночь открывали его ночлег. Дикари находили убитых оленей, от которых была взята лишь печень, которую можно было есть сырою, что вероятно и делал Пестряков, боясь разводить огонь...Всё лето блуждал он по горам и лишь осенью встретил его дикарь с Плавёжного озера...Пестряков в это время был весь в ранах. Пулей он был ранен в ногу и спину, но последняя рана была незначительна: пуля была на излёте. На груди у него был шрам от стрелы, прилетевшей сбоку. На руке было две раны: одна копьём, другая стрелой. Он был почти голый, лишь несколько лохмотьев висело на его плечах. Ноги были в крови, тёкшей из-под ногтей. Встреченный дикарь был на охоте, а потому имел запасные торбасы и рубашку из ровдуги. И то и другое он отдал Пестрякову, который в замен дал дикарю одно из своих ружей. Напрасно медновец советовал ему идти в Кенайский залив, где он скорее достигнет русских. Пестряков непременно хотел в Медновскую одиночку; туда дикарь и повёл его. Они вышли на Медную реку, где сошлись с двумя гольцанами, шедшими в одиночку. Вчетвером принялись они вязать плот, чтоб на нём спуститься по реке. Плот скоро был окончен; оставалось вытесать весло; за деревом для весла пошли дикари в лес, а Пестряков остался у огня и заснул. К сонному подошёл один из гольцан, неся на плече лесину, которую и сбросил на голову Пестрякова. Видя, что русский лежит без дыхания, дикарь присел к огоньку. Но Пестряков очнулся и яростно бросился на убийцу. Началась борьба на смерть и дикарю удалось столкнуть Пестрякова, обессиленного ранами, ошеломлённого ударом лесины, с крутого берега в реку. Быстрое течение подхватило его. Утопавший хватался за береговой кустарник, но убийца бежал за ним берегом и бил топориком по рукам Пестрякова, который, наконец, исчез в воде. Пришёл из лесу медновец, провожатый Пестрякова, и спросил убийцу, за что он погубил русского? Да так! - был ответ. Тот же ответ он повторил и в одиночке байдарщику, который не имел средств задержать убийцу.

«Проворный парень был этот русский,— заключил свой рассказ тойон, - но тут промахнулся: в дорогу с незнакомым не пускайся. Ему бы следовало всех троих положить из ружья, тогда безопаснее бы было».

Тойон говорил от чистого сердца: на нём считают более десяти убийств, вследствие которых он и пришёл к нам, чтобы избежать мщения», — заканчивает свой рассказ Дорошин.[28]

Гибель партии Серебренникова стала ударом, последствия которого ощутила вся Русская Америка. По словам американского исследователя Джеймса Кэри «эта акция верховых атна положила конец попыткам русских добиться успеха в глуби материка».[29]

Тейнатхель — если верно соотнесение его с вождём Басили и Василием Тинальтетом (Тинательтой) — умер в глубокой старости где-то после 1885г. Память о нём сохранилась в индейских легендах, где рассказывается о путешествии вождя на Кадьяк и в Сибирь, о его возвращении и пророчествах относительно судеб народа атна.

Китажильта, согласно собранной Дорошиным информации, умер во время голода 1850г. вместе со своими братьями и большинством сородичей. Однако предания верховых атна утверждают, что Ил Калнес Та и Бетсулнии Та умерли лишь в 1880-х годах.


Ссылки на источники:


[1] Kari J. Two Upper Ahtna narratives of conflict with Russians // Russia in North America Proceedings of the 2nd International Conference on Russian America. Sitka, Alaska, August 19-22 1987. - Kingston-Fairbanks: The Limeston Press.-1990. P. 26.

[2] Chеvigny H. Lord of the Alaska. -N.-Y., 1944.- Р. 132; Гринёв А. В. На берегах Медной реки: индейцы атна и русские в 1783-1867 гг. // Америка после Колумба: взаимодействие двух миров. М., 1992. - С. 50. Допущенная здесь ошибка была исправлена А. В. Гринёвым в принадлежащей его перу главе первого тома «Истории Русской Америки» (История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. - М: 1997. - С. 181).

[3] АВПРИ, ф. РАК, оп.888, д. 881, л.41об-42.

[4] Пасенюк Л. М. Русский зверобой в Америке. Майкоп, 1999. - С. 149; Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий её до настоящего времени. Ч. 2.- СПб., 1863.- Прил. II. С. 41, 67.

[5] Дорошин П. П. Из записок, ведённых в Русской Америке // Горный журнал.-1866.-№ 1.-С.387.

[6] Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий её до настоящего времени. Ч. 1.- СПб., 1861 - С. 52; Пасенюк Л. М. Указ.соч. - С. 149; История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. - М: 1997. - С. 181

[7] Дорошин П. П. Указ.соч.-С.387-388.

[8] Kari J. Op.cit. P. 26-27, 33.

[9] Ibid. P. 26.

[10] Давыдов Г. И. Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова. Ч. 2.- СПб., 1812.- С.109; История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. - М: 1997. - С. 181.

[11] Kari J. Op.cit. P. 27.

[12] Ibid.

[13] Ibid. Р. 28.

[14] Ibid.

[15] Пасенюк Л. М. Указ.соч. - С. 149

[16] Дорошин П. П. Указ.соч.-С.388.

[17] Chеvigny H. Op.cit.- Р. 132.

[18] Kari J. Op.cit. P.29.

[19] Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий её до настоящего времени. Ч. 1.- СПб., 1861.- С. 52; Пасенюк Л.М. Указ.соч. - С. 149.

[20] История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. - М: 1997. - С. 181.

[21] Теннер Д. Тридцать лет среди индейцев. М., 1963. - С. 258-259.

[22] История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. - М: 1997. - С. 164-196; Зорин А. В. Соперничество торгово-промысловых компаний в Русской Америке (1787-1797 гг.) // Вопросы истории. 1998. № 11-12. С. 151-156.

[23] Kari J. Op.cit. P.30-31.

[24] Дорошин П. П. Указ.соч.-С.379.

[25] Kari J. Op.cit. P.31.

[26] Дорошин П.П. Указ.соч.-С.380-381.

[27] Там же. С. 389.

[28] Там же. С.390-391.

[29] Kari J. Op.cit. P.29.



Опубликовано: Альманах "Первые американцы. Индейцы Америки: прошлое и настоящее" №10, СПб, 2002

  





 

       


 


ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АТАПАСКАХ СУБАРКТИКИПЕРВОИСТОЧНИКИИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯФОЛЬКЛОРЛИНГВИСТИКАФОТОФОРУМГОСТЕВАЯ КНИГАНОВОСТИ
сайт создан 10.09.2010

- ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ САЙТА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ УКАЗЫВАТЬ АВТОРОВ И ИСТОЧНИКИ -
ДЛЯ ПУБЛИЧНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ СТАТЕЙ, ОТМЕЧЕННЫХ ЗНАКОМ "©", НЕОБХОДИМО РАЗРЕШЕНИЕ АВТОРОВ
                         
                                                                                     МАТЕРИАЛЫ ПОДГОТОВЛЕНЫ И ВЫЛОЖЕНЫ В ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ И МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ 


ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS