С Е В Е Р Н Ы Е     А Т А П А С К И

~ Насельники Дикого Севера ~ 

~

ПОИСК ПО САЙТУ:




                                                                                                                 


Злополучный год

Цивилизованные и каннибалы  |  Злополучный год

Глава 7

Злополучный год

Люди края света – Еще эскимосы – Весна за полярным кругом – Изумительныеные особенности по-де-льевр – Ожерелья из слов – Детоубийства – Ледоход на Маккензи – Птица, предсказывающая беду – Эпидемия скарлатины – Монсеньор Фаро – Прискорбные сцены – Медико-евангелическое турне – Население Маккензи, уменьшившееся на четверть

18 апреля 1865 года я вернулся из своей первой и продолжительной экспедиции к эскимосам чиглит (Tchiglit) залива Ливерпуль. Каково же было мое удивление, когда я увидел в форте Бонн-Эсперанс всех индейцев Nné-la Gottiné или Людей Края Света, которые снабжали тогда форт Андерсон, или Форт-дез-Эскимо.

Людей Края Света, называют также бастарды-лушо, Люди Ледяного Моря (Ледовитого океана) или Морские Старики. Этими четырьмя именами называют один очень маленький народ, представляющий собой самбо, происходящее от связей дене по-де-льевр с женщинами динджие бесплодных земель или Баррен-Граунд.

«Мы узнали» – сказали  они мне – «что этой осенью сюда прибыл один Умный молящийся, Yatρi kouyon, который уже играючи говорит на нашем языке. Тот час же мы оставили наш форт и пришли на него посмотреть».

«Несчастные, что же вы наделали?» – ответил  я им – «Что скажет ваш буржуа, когда он узнает о вашем дезертирстве? Он откажет вам в табаке и охотничьей амуниции – вашем насущном хлебе».

«Kρoulu! Это все равно! Буржуа – хозяин самому себе, а мы – сами себе. Он совсем не хозяин ни нашей воле, ни нашей душе. Мы ходим под солнцем там, где нам нравится. Нам кажется, что хорошо было бы позаботиться о свое душе, и мы пришли послушать твое слово и попросить у тебя крещение».

Это был истинный дар божьей милости, потому что я никогда прежде не видел и не наставлял этих индейцев. Я давал им наставления в течение пятнадцати дней и смог окрестить тринадцать из них.

К несчастью, в пришедшем вскоре письме от месье Мак-Фарлана сообщалось, что бастарды-лушо в своем рвении получить вечное спасение обосновали свое дезертирство из Андерсона ложью, заверив этого служащего, что я всех их призвал в форт Бонн-Эсперанс весной 1865 года. Это было абсолютной неправдой.

Правда заключалась в том, что этих данитов [1] было довольно много у форта Андерсон, также как и по соседству со свирепыми (боязливыми?) (farouches) иннуитами (Innoït), и что они предпочитали ежегодно приходить в форт Бонне-Эсперанс, расположенный на восемьдесят лье южнее их охотничьих территорий. К счастью, в 1866 году Компания Гудзонова залива перестала давать им на это согласие.

В этом же послании мой отважный друг выражал сожаление, что меня не было с ним во время исследования залива Франклин, так как мой собрат вызвал меня в Бонн-Эсперанс под предлогом этого кажущегося правдоподобным и нелепого случая. Месье Мак-Фарланд присоединил к своему письму превосходное одеяние из мускусного быка, голову этого животного и целую кучу эскимосских вещей: луки, колчаны, полные стрел, гарпуны на кита и тюленя, tortils [2] , лабретки, трубки, кинжалы, короба, инструменты, крючки, модели  каяка и умиака и т.п., которые он раздобыл для меня.

Эти занятные вещицы были предназначены одному из моих марсельских друзей – великому обожателю краснокожих и любителю дикости. После его кончины они, по большей части, вернулись ко мне.

27 апреля мы уже наслаждались восемнадцатью часами солнца, и день больше не заканчивался. Он делал круг на нашем горизонте с северо-запада на северо-восток. Отныне этот долгий день будет длиться пять месяцев.

Хотя земля еще был покрыта снегом, уже появились птичьи стаи, ожидавшие тепла, чтобы лететь дальше к полюсу. Скворцы, пурпурные камнешарки, странствующие дрозды трещали днем и ночью вместе с некой разновидностью ночных овсянок. В распускающихся ивах, словно маленькие огоньки, прыгали птички размером с большой палец и желтые, как канарейки – единственный вид колибри, который можно встретить в этих краях.

Температура держалась между -4 и +10 градусами. Поскольку зимой доходило до -49 градусов, тело воспринимало [такую температуру] как изнуряющую жару.

30 апреля в воскресенье прибыл европейский курьер. Я был занят проповедью, когда Жером Сен-Жорж, который охотно выполнял функции церковного сторожа, на собрании внезапно поднялся, протянул руки к окну и закричал: «Жак! Там Жак!»

Жак – это Tatékoyé, работник форта, который в этом году ходил в форт Симпсон за пакетом, с которым сейчас и возвращался.

От голоса церковного сторожа вся аудитория вскочила и радостно загудела, делая мне знаки. Я попытался призвать к молчанию свою сильно возбужденную, забывшую о святом месте, церемонии и моих распоряжениях паству. Напрасный труд. Оживление, причиной которому послужила доставка писем из Европы, унесло всё почтение. С приходом Жака церковь сразу наполнилась шумом, и люди стали покидать ее пределы. Я был должен быстро пожелать им вечной жизни и закрыть двери пред носом собрания, чтобы получить от Жака объемистый пакт с письмами и газетами, который он нам принес. Прошло тринадцать месяцев с тех пор, как я последний раз получал новости о моей семье и моей стране.

10 мая – великое таяние снега. Вода бежит повсюду, стекая на лед Накоциа, въедаясь в его кромку и делая ее тонкой. Пение птиц слышится со всех сторон, снег сохранился только на северных склонах. Это, действительно, обновление.

Пять дней спустя перед нашими домами в низине, превратившейся в лужу от таяния снега, стало раздаваться кваканье одной единственной небольшой жабы, которая тщетно призывала себе компанию. Несчастное животное должно было провести всю зиму зарывшимся в ил, замороженным и окаменелым, чтобы возродиться с приходом тепла. По меньшей мере, оно не упало с облаков с первыми теплыми дождями, будучи в эмбриональном состоянии. Эта одинокая жаба несколько лет прожила с нами по соседству, а потом умерла, не оставив потомства.

Это земноводное демонстрирует ошибку доктора Ричардсона, который написал, что оно не заходит далее шестьдесят четвертой параллели северной широты. Я видел и слышал ее даже за пределами шестьдесят седьмой параллели на арктической реке Ривьер Руж (Красной реке).

Жаркое рвение, которое Kha-tchô Gottinè форта Гуд-Хоуп выказывали своим желанием быть обращенными, усердие, с которым они слушали евангельское слово и присоединялись к христианству; пыл, которым они горели, изучая свои молитвы и катехизис; пунктуальность в выполнении всех миссионерских упражнений, которые я им давал; их приближение к таинствам – все это вызвало сильное удивление у моего собрата, который уверял меня, что от этих дене можно ожидать только неверие, сопротивление и приверженность глупым шаманским практикам.

Он признался, что до моего прихода среди этих индейцев никогда не замечалось такое пристрастие. Он был недалек от того, чтобы подумать, что я являюсь знаком конца света.

Я повторяю, что вовсе не считаю по-де-льевр лучше, или хуже, чем лучшие среди дене. Они сами обращались к моим наставлениям, и у меня не возникало затруднений, чтобы их убедить, они никогда мне не перечили. Монсеньор Гройе говорил с ними только на чипевайан – диалекте, который они понимают мало помалу. Монсеньор Сегэн совсем с ними не говорил. Это диалект они понимают еще меньше. Великое чудо, что эти индейцы раньше не отказались от христианской религии. Как только они смогли ее понять и оценить ее уроки, они почувствовали к ней вкус и присоединились к ней, как и другие даниты. Их душа была к этому готова, и они знали, что должны избавиться от тяжелой ноши суеверий. Их жонглеры [3] и они сами уже признавали исповедь, пост, молитву или воззвания к лунному мужскому божеству, неомении [4], иудейскую пасху в день весеннего равноденствия, ожидание сына божьего – искупителя. Таким образом, ничего не было изменено в их верованиях, за исключением, пожалуй, луны, и они нашли в моих словах уверенность и подтверждение своих древних традиций.

Вот таково объяснение удивительного и быстрого обращения по-де льевр и других данитских народов.

У одного доброго старого Kha-tchô Gottinè была примечательная манера исповедоваться. Он бросал мне на колени бечевку с завязанными узлами – так как мы их не выслушивали ни в кабине, ни через решетку, а коленопреклоненными или сидящими на корточках в сторону нашего кресла, по-гречески, и говорил мне: «Вот, мои грехи».

«Как это, твои грехи? Ты думаешь, что о них говорит бечевка?»

«Подожди немного и ты поймешь. Эти большие узлы на ней – это неисполнения господних заповедей. Сосчитай их. Ты знаешь, как трудно пропустить большую стаю жирных гусей над твоей головой, не постреляв их немного, даже в воскресенье, особенно, когда нечего есть. Эх! Это очень трудно».

И он показывал мне товар лицом, как торговец, который хочет избавиться от старого соловья.

«Потом, потом.

Потом, эти маленькие узлы на ней – это проявления нетерпеливости к моей старухе. Ты же знаешь, моя мать все время ворчит. Я прошу тебя поверить, что она устроила мне очень суровую жизнь. Вот и все. Ничего другого у меня нет».

«Так уж и нет ничего другого?»

«Нет. Разве я некрещеный? Разве я не пообещал Богу беречь для него свое тело и душу?»

Я был изумлен. Это было повторение того, что я видел и слышал у чипевайан, желтых ножей и собачьих ребер. Если предки этих обрезанных навлекли на себя гнев Всевышнего, то нужно признать, что их потомки с лихвой это искупили и доказали, что в своей нравственности они значительно превосходят плохих христиан.

Иногда этот же старик приходил с палочкой, покрытой насечками, но предпочитал он бечевку с узлами. Разум краснокожих един от эскимосских берегов до пампы Патагонии. Эти веревочки с узлами в качестве разновидности удобной портативной памятки обнаружены у инков или кичоа [5], которые используют их как приспособление для выступлений с речью. Я упомянул ккиппу [6].  Они также найдены у иллине (Hillinés)[7] Соединенных Штатов, которые называли эти ожерелья словом вамбоби (wambôbi), что англичане переделали в вампум [8]. [9]

Они также встречаются в Китае, где часто используются в простонародье как счёты или сам-пан (sam-pan).

Наконец, заслуживает упоминания, что в нашей Западной Европе люди доисторической эпохи также передали нам ккиппу, идентичное ккиппу Китая и Америки [10].  Разум, гений человека, един во все времена и во всех местах.

Миссия завершилась: было крещено сорок два взрослых, заключено девятнадцать бракосочетаний и выслушано более шестисот исповедей.

31 мая снег полностью растаял. Температура в тени и на севере колебалась между +4 и +12 градусов. При такой температуре, которая ниже январской температуры в Марселе, затруднительно печь яйца на солнце. Тем не менее, она растопила снег и освободила ото льда реку по берегам. 5 июня начала появляться растительность, ивы покрылись бархатистой кромкой, возобновилась черная хвоя пихт, земля покрылась многочисленными лужайками нежной зелени.

Для этого оказалось достаточно одного или двух теплых дней.

7 июня ночью был малый ледоход l’utsélé, начавшийся в скалистом урочище Порога [Ремпар] [11]. Обычно он на один день опережает большой ледоход. В этом году он опередил его всего на несколько часов. В шесть часов утра, раздался мощнейший треск и адский скрежет. Толстый лед пошел. Нет ничего, что давало бы большее представление о первобытном хаосе и сильнейшем беспорядке. Это чудовищное, бесформенное единое смешение гигантских масс, высоких, как дома, больших, как скалы, которые уходят с ревом и завыванием. Величественные или разгневанные, они наталкиваются на другие, еще более чудовищные, затем вновь падают, накрывая своими обломками бока колоссов, о которые они ударяются. Они тонут в идущем потоке и вновь появляются вдалеке, среди мельчайших льдин, которые они переносят, поднимают и подбрасывают.

Воображение наделяет этих монстров жизнью и чувствами. Они движутся, переворачиваются, едут верхом друг на друге, толкаются, сдавливаются, склеиваются. Когда объем льда превышает ширину реки, хотя здесь она насчитывает три километра, он поднимается на скалистые берега-бастионы титанической каменной кладки. Они повисают на большой высоте, похожие на циклопические конструкции. В то же время они вспахивают берега, образуют земляные кучи, проваливаются в глубокие выемки, поднимают скалы с ними, демонстрируя силу, о которой ничто не сможет дать представление.

Стада разъяренных слонов, несущиеся по джунглям, которые сносят, валят, крушат все, что встречается им на пути. Сильнейшая лавина, которая сходит с вершин Альп, сметая дома, участки леса и части утесов. Мощные локомотивы, своей бронированной дышащей грудью расчищающие заваленные бурей дороги. Стадо пугливых бизонов, несущихся по прериям, как ураган, с горящими глазами и висящими языками. Все это есть в большом ледоходе l’u téwé Гигантской реки Севера.

Этот жуткий, но грандиозный спектакль длился три часа. Именно во внешней дельте хорошо было бы наблюдать его последствия, когда острова скрываются под желтоватыми волнами, леса стоят затопленными, течение притоков приостанавливается, деревья вырваны с корнем, все пути сообщения загромождены.

9 июня в девять часов вечера Маккензи стала свободной и открытой до следующего 1 ноября. Едва она стала судоходной, как на ней, радуя глаз, начали резвиться стаи уток из Микелона. Сразу вслед за ледоходом пришла барка из форта Симпсон, и на следующий день, 10 июня, двадцать пять по-де-льевр отправились на ней и второй барке в далекий Портаж-де-ля-Лош.

Если зима на крайнем севере длинная, а время идет медленно, то его обитатели быстры и подвижны. Это необходимо. Мгновения очень ценны после долгих месяцев неподвижности, когда известно, что скудное лето никогда не продлится больше трех полных месяцев.

Кроме того, в природе, переполненной криками птиц, журчанием ручьев и человеческим ликованием, все вновь зеленеет. В восемь часов земля, вышедшая из девятимесячного оцепенения, полностью расцвела. Пора цветения продлилась неделю, как в дни творения.

11 июня мой собрат на каноэ из коры отправился в свою ежегодную одиночную миссию к динджие или лушо реки Tsi-kka-tschig, тогда как месье Керни и я, немощный, начали  вести жизнь северной богемы. Эта жизнь состоит в том, что, поменяв день на ночь (так как ночи без темноты), остается подчиниться обычаю индейцев, которые нас окружают. Мы ложились спать в девять часов утра, а поднимались в четыре или пять часов вечера.

Летом температура в тени на севере поднималась от +20 до +33 градусов. Эта сильная жара была еще более изнуряющей из-за того, что солнце не закатывалось пятнадцать дней, а день длился все пять месяцев. Поэтому прозрачные и прогревшиеся воды маленькой речки Ривьер-о-Броше, которая соседствовала с нашим местом жительства, каждый день становились театром наших тренировок в плавании.

Сразу же после ледохода мои добрые по-де-льевр разошлись в поисках пропитания на рыбалку и охоту: одни в степи Ледовитого океана, другие вдоль Маккензи и ее притоков.

Невзирая на приведенные мной превосходные свидетельства нравственности по-де-льевр, я не могу, тем не менее, отрицать, что этих индейцев необходимо извлечь из состояния варварства, причиной которого является их изоляция и отделение от остального мира. Таким образом, шаманизм или жонглерство , расторжения браков и многоженство не являются в их глазах недостатками. Они рассматривают аборт и детоубийство – самые чудовищные преступления – как легальные и дозволенные. Отцы и матери, как римляне, присвоили себе право на жизнь и смерть новорожденных детей.

Тем не менее, они прячутся от белых, когда свершают это мерзкое дело, и скрывают его после того, как свершили. Поэтому, надо полагать, что они испытывают за него угрызения совести и осуждают его, так же, как осуждают убийство, людоедство, супружескую измену, изнасилование, преступления против естества, союз между кровными родственниками, кражу, ложь и особенно гнев. Удивительная вещь, которую я так и не понял. Кажется, что блуд должен рассматриваться этими детьми природы как естественный и необходимый во многих случаях акт. Но, нет! Этот проступок, собственно говоря, единственный или первый, который называется у них злом или грехом – oslino, kotsintè. Злой дух на их языке будет beslini, bétsintè.

Определенно, это уже слишком для тех, кого считают дикарями. Не нужно требовать совершенства от людей, которые наслаждаются столь полной свободой, как эти бродяги (ces girovagues) , которых мы несправедливо сравниваем с нашими низами.

Если эти добрые по-де-льевр нуждаются в благах христианства то, потому, что одни убеждены в его правоте, а другие улучшают свою жизнь. Признаем, что они близки к истинной цивилизации, не к той, которая состоит в том, чтобы носить штаны с задней частью и гульфиком, курить кавендишский табак в пенковой трубке и пить чай с сахаром, а к той, которая побуждает нас любить правосудие, исповедовать евангельскую мораль, которая является моралью Синая, лелеять себе подобных, как своих братьев и детей Небесного отца, поскольку таковы единственные принципы, делающие народы действительно цивилизованными.

Именно это я ответил одному шотландцу, который, смеясь, возразил мне, сказав, что с приходом французских миссионеров на Северо-Запад индейцы не стали лучше одеваться, питаться и иметь лучшие жилища, чем в те времена, когда они не знали Бога и религию.

«Если для вас цивилизация состоит в совершенстве и хорошем вкусе одежды, в роскошном жилище, или в разнообразии и вычурности пищи» – ответил  я ему – «то почему вы называете варварами китайцев, которые одеваются в сатин, смакуют свой чай-сучонг в фарфоре и сидят на лакированной мебели? В таком случае ваши соотечественники шотландские горцы намного меньше цивилизованы, чем мои дене, потому что весь XIX век у них не было штанов, и они демонстрировали свои бедра и носили юбку, как  Большие Набедренные Повязки (les Grands Brayets) западных прерий , ели ячменный хлеб и картошку».

Но суждение этого человека не было корректным даже с материальной точки зрения. Те, кого мы считаем дикарями, уже совершили удивительный прогресс. Когда в августе 1878 года я был очень несчастен, разлучаясь с ними, многие по-де-льевр уже владели хорошо сработанными комфортабельными деревянными домиками, которые были лучше некоторых темных и бедных лачуг французских крестьян. Скажу больше, они были лучше некоторых маленьких квартирок парижских низов. Они строили их на берегах главных озер и приводили туда своих жен, стариков и маленьких детей, чтобы в комфорте провести суровый сезон.

Южные дене были еще больше продвинутыми. Наконец, вся данитская нация на протяжении долгого времени одевается во все европейское. Нет такого индейца, который не имел бы для своих воскресений полный ассортимент прекрасной одежды из черного драпа, в то время как женщины и девушки красуются в красивых шалях из шотландки или кашемира над хорошо сшитыми платьями из драпа, мериноса или набивного ситца.

Несмотря на наступление цивилизации, время от времени среди этих внешних утешений еще встречается дикость. Так, зимой 1865 года произошел заставляющий содрогнуться случай детоубийства. Почувствовав в дороге родовые схватки, одна женщина по-де-льевр на мгновение сошла с тропы, по которой продвигался ее народ. Она вырыла ногой дыру в заледеневшем снегу и освободилась туда от плода своего чрева, словно опорожнила свой живот. Затем этот монстр в человеческом обличии припорошила снегом бедного ребенка – живого и жизнеспособного – и пошла дальше.

Этой же весной другая женщина по-де-льевр попыталась задушить своего новорожденного сына, закопав его в куче тряпья, на котором она спала. Бедное маленькое существо было спасено благодаря заботе мадам Годэ, которая отслеживала его рождение, зная о бесчеловечном характере родителей этого несчастного малыша.

Необходимо ли добавлять, что это плоды язычества?

Тем не менее, я не рассматриваю эти факты, как присущие собственно характеру данитов. Их можно встретить во всех странах у порочных или безбожных людей. Наши общественные газеты регистрируют много других более жестоких фактов. Но это есть примеры дикости, и никто не будет отрицать, что монстры, которые их совершают, к какой бы нации они не принадлежали, моментально возвращаются в глубокое варварство, откуда вытащили общество Моисей и Иисус Христос.



                                     *    *    *

20 августа 1865 года в форте Бонн-Эсперанс случилось большое смятение. Что же произошло экстраординарного?  Одна сова летала от хижины к хижине, от жилища к жилищу, сея повсюду нелепый бессмысленный ужас. Ее было невозможно ни прогнать, ни испугать. Госпожа сова (dame chouette) с плачем села на жилище Тома, жену которого я недавно похоронил, и три дня спустя умерла его маленькая дочь, у которой было гнойное воспаление живота, и Том последовал к праотцам вслед за своим единственным ребенком. Госпожа сова, непрерывно крича и ухая, уселась на жилище большого вождя Эхо, жена которого, страдающая странгурией , не единожды подвергалась неудачным операциям по установке катетера, которые проводил ее муж при помощи трубочки из лебединого пера. Неосторожный проткнул ей мочевой пузырь, и женщина умерла в состоянии отчаяния, до последнего момента призывая колдунов.

Эти три смерти должны были, как кажется, удовлетворить госпожу сову. Но, нет! Она с уханьем садилась на дом буржуа, на миссию, не крест и повсюду. Наконец, на одного ребенка снизошла удача, и он убил ее. Ему предрекли, что однажды он станет вождем. Вы знаете софизм: Post hoc, ergo propter hoc.  Это то, что каждый истолковывает без какой-либо логики, как во времена, когда разумом владела астрология.

«Определенно, Отец! Несчастье случается, чтобы возвратиться» – восклицал  Сен-Жорж, придя на воскресную мессу, последовавшую за этим предзнаменованиям – «Эта сова вертится у меня в башке …..».

7 сентября в восемь часов утра вернулись четыре объединенные барки фортов Гуд-Хоуп и Мак-Ферсон. Флаги на них были приспущены, все было мрачно и скорбно. Без изысканного убранства, без канадских песен. Только несколько печальных утомленных гребцов. Что случилось? Сердца у всех тревожно бились. Мы все трое вылетели из форта.

Сначала мы обрадовались. С одной барки сошел монсеньор д’Анемур, наш новый апостольский викарий, с месье Буараме, моим старым компаньоном из Провиденса. Оба были очень печальны.

«Плохая новость, мои дорогие друзья» – пробормотал Его Светлость – «Мы привезли вам скарлатинную горячку. Почти весь наш экипаж слег и находится на разных стадиях заболевания. Все вы здесь скоро заболеете. Я предсказываю это вам, не будучи пророком, так как болезнь разнеслась повсюду, где мы прошли!»

Как это было обескураживающее!

Два моих собрата повели Монсеньора в миссию, а я бросился навстречу своим дорогим дене. Двадцать больных по-де-льевр лежали распростертыми на барках форта Бонн-Эсперанс. Две барки из Пил-Ривер поспешно удалились, даже не причалив к берегу.

Лица у всех этих несчастных людей были покрыты пустулами, огненными пятнами. Все тряслись в горячке и, вернувшись к своим семьям, находили для сна, увы, только кожаные палатки, открытые всем ветрам, голую землю, для питья холодную и мутную воду из реки и бедного несведущего миссионера в качестве врача.

Какое удручающее зрелище представляют эти больные, которых окружают их родственники в слезах и считают их уже стоящими на краю могилы! …

Но это не все. Были умершие. Некоторые покинули свою бедную бренную оболочку в Портаж-де-ля-Лош, очень-очень далеко от степей, в которых они родились. Другие ушли в дороге и одиноко покоятся на каком-нибудь незнакомом берегу. Последний умер в старом форте Норманн и могилой ему стал погреб этих руин. Это был Комар, один из моих компаньонов по путешествию прошлого года.

Матери, жены и дети впали в отчаянье от этой ужасной боли, причиной которой стало неожиданное крушение всех надежд. Что может сделать среди пустыни старая одинокая женщина или вдова с младенцем без поддержки и без защиты? Несчастные сотрясали воздух своими криками. Они выдирали себе волосы, срывали с себя одежды, расцарапывали себе лицо и грудь камнями, ножами и шильями. Некоторые из них от отчаяния хотели броситься в реку. Их едва удалось удержать.

Полностью разделяя боль этих дорогих детей, я не мог думать только о моем епископе. С заплаканным лицом, не находя ничего другого, кроме слез, чтобы поддержать моих несчастных по-де-льевр, я бегал от группы к группе, от юрты к юрте , разнося слова сострадания и надежды, советы и медикаменты. Я слушал исповеди больных, жадных до спасительных благословений церкви. Я проводил последние причастия, крестил неверных и призывал их как можно скорее уходить в их леса, если они хотят избежать заражения инфекцией.

Тщетно. Они совершенно не поняли этого дружеского совета. «Разве смерть не приходит к одному, а только к компании?» – ответили они мне с грустью – «Зачем нам расходиться? Лучше умерить среди своих близких рядом с церковью, чем одному в пустыне».

Несмотря на заразу и вопреки потерям, которые они ежедневно несли, эти добрые по-де-льевр и утром, и вечером придавались только религиозным делам. Сгрудившаяся толпа, казалось, еще больше жаждала слова божьего. Я провел восемнадцать крещений, монсеньор Фаро шестнадцать конфирмаций. Потом 14 сентября он ушел со своим компаньоном и тремя молодыми дикарями, чтобы отбуксировать свою маленькую барку. Во время этого путешествия на обратном пути все заболели – сначала молодые люди, потом епископ. Когда он прибыл в форт Симпсон, его несли вчетвером, как труп. Настолько его бедные члены были измотаны долгими переходами по грязи, холодной воде и камням.

На протяжении этого времени в форте Бонн-Эсперанс все были больны за исключением монсеньора Керни и меня. Нас одних инфекция оставила невредимыми, и это было очень хорошо. Кто бы заботился об остальных, лечил их и погребал умерших?

Среди по-де-льевр было несколько философов, не чуждых вольнодумству и поношению – пожирателей священников. А где таких нет? Они обвинили доброго епископа в том, что он является причиной их несчастий, распространителем эпидемии. По их словам, миссионерский прелат держал скарлатину закрытой в своей гомеопатической коробке. Именно оттуда он выпускал болезнь какого-либо человека, или сообщал ему о ней. Но позднее они обвинили в этом меня самого. Не совпало ли приблизительно появление инфекции с моим прибытием в форт Бонн-Эсперанс, и не я ли ронял слезы на виду у больных? Крокодиловы слезы. Без сомнения, я боялся быть наказанным за этот злой поступок.

18 сентября наши дикари, испуганные, наполовину больные – наполовину умирающие от голода, наконец, ушли. Это стало для меня большим облегчением, и я крикнул: «Бегите! Бегите! Убегайте как можно скорей!» Когда земля лишена льда и снега, нужно обходить каждое озерко, каждую лужу, переходить то через холодную  воду, то через покрытые лишайником маскеги. Для этого необходимо много сил. Ослабевшая орда должна тащиться со своими больными, стариками и детьми, проделывая путь в пятьдесят-шестьдесят лье и даже больше, пока не достигнет какого-нибудь большого рыбного озера.

Многие среди этих несчастных людей, находящихся [в пути] между фортом и степями, где они ожидают северного оленя, не получили другой поддержки кроме собранных в дороге диких ягод и нескольких арктических зайцев, которых добывали по случаю.

Те немногие, кто учувствовал в этом ужасном переходе, избежали страшной участи, которая им угрожала, тогда как в форте, в миссии, на рыболовных угодьях у порогов Ремпар я видел только больных, покрытых сукровичными пустулами и сыпью, людей, с раздутыми гноящимися лицами!

До конца болезни одни только Керни и я были на ногах. Наши дни мы проводили, бегая из миссии в форт и из форта в миссию, оттуда на реку По-де-Льевр и на рыболовные угодья Порога [Ремпар], где все рыбаки лежали в лежку. Я распределял медикаменты, прописанные Ханнеманом от скарлатины, хотя у меня не было никакой веры в эту ничтожную медицину. Но это было всё, чем я владел, и я их раздавал. Если это и не лечило, то, по меньшей мере, я был уверен, что это не может убить, и что, в таком случае, через некоторое время природа возьмет свое с божьей помощью. Этого уже было много, чтобы обрести уверенность в безвредности моего лечения.

Самой моей тяжелой обязанностью был визит в два крайних лагеря – река По-де-Льевр на севере и пороги Ремпар на юге. Расстояние между ними составляет добрых пять лье. Между этими больными и мной существовала договоренность, что они будут стрелять из ружей, чтобы меня уведомить. Эхо, отраженное грядой скал и усиливающее детонацию, помогло мне их услышать. У меня была совсем маленькая пирога из коры, которой я управлял паотиком (paotik) – двулопастным веслом. С помощью этой ореховой скорлупки я смог один за пять четвертей часа легко достичь реки По-де-Льевр, но чтобы подняться против быстрого течения реки, мне понадобилась помощь одного ребенка и одной собаки, которые буксировали мое судно.

Несмотря на мои заботы и предписания относительно гигиены, семь человек, которыми я занимался, умерли. Трое последних, умерших в один день, были погребены в одной яме. Это были Большой Кабан, его старший сын и юный внук. Несчастные Кошоны !

Это отвратительно, что три тела были преданы земле без гроба, просто завернутые в грязные и изношенные одеяла. Их длинные волосы в беспорядке свисал сзади, а тела были такие же гибкие, как у спящих людей. Почему эти трупы не имели характерной окоченелости? Откуда эта дряблость, это размягчение волокон? Я бы был очень признателен тому, кто объяснил бы мне это.

23 сентября служащие из форта Андерсон сообщили нам, что зараза еще не свирепствует в этом посту, но бастарды-лушо и другие дене, находившиеся в пути, были в очень плачевном состоянии. Некоторые уже вознаградили свое племя своей могилой, тогда как другие, пораженные страхом, бросили рыбалку и предались глубокому унынию. Они уже видели только полное исчезновение своего народа.

Что касается нас, то мы опасались, что после ухода скарлатины мы станем жертвами голода, из-за нехватки рук для охоты.

Так как мой собрат был вне опасности, я вышел в путь, чтобы вернуть моим бедным детям леса их пошатнувшуюся отвагу. Но, поскольку реки еще не замерзли, и не было достаточно глубокого снега, чтобы можно было воспользоваться санями, мне пришлось проделать это долгое турне пешком, по грязи, холодной воде и лишайниковым болотам.

Не стоит сомневаться, что в этих далеких краях повсюду есть дороги. Они есть по двум берегам Накоциа, вдоль реки Большого Медвежьего озера и вдоль реки По-де-Льевр. Они есть в самых необъятных степях и в самых густых лесах, как и через Скалистые горы. Главное – это знать их и уметь их найти. Но эти дороги, проложенные либо периодическими миграциями северных оленей и мускусных быков, либо двухгодичными перемещениями и охотничьими обходами индейцев – это лишь маленькие тропинки в два-три фута в ширину. Европеец быстро потерял бы их, перепутав с многочисленными следами (les sémites) оленей на мху, или тропками арктических зайцев в полях.

Я шел по одной из таких крошечных дорог, где передо мной шли французский метис и индеец чипевайан. Она вела меня на берега озера Желинот (Рябчиковое) – главную сцену, на которой разворачивались испытания бастардов-лушо. Там я обнаружил больным вождя Каркажу  со всеми его людьми на различных стадиях болезни. Уныние было всеобщим, но когда они нас увидели, к ним вернулась радость. Их сердца, сказали они мне, стали твердыми, потому что им очень нравится видеть, что есть сострадательные души, которые думают о них и интересуются их судьбой.

Я развеял их страхи, выслушал рассказ об их прегрешениях, вернул мир и доверие в их души и окрестил дюжину из них. Меня об этом очень попросили, так как некоторые из них должны были покинуть этот одинокий песчаный берег, улетев прямо на небо.

То, чего я не мог втолковать этим дикарям – это основную причину их смерти; то, что они не должны срывать с себя свои одежды, ища облегчения в прохладе промокшего под дождем одеяла; то, что они не должны больше кататься в снегу, когда чувствуют себя пожираемыми лихорадкой.

Как надеяться на исцеление больных, которые обходятся с собой подобным образом? Такими методами можно убить носорога.

Тем не менее, двое больных, которых я окрестил умирающими в форте Бонн-Эсперанс, Edji – Рог и Yékkéri-winkwin – Горец (le Montagnais) были там в полном здравии. Они вернулись от самых врат могилы. Они назвали меня человеком, творящим чудо, признавшись в своей наивной вере, что едва святая вода коснулась их лбов, они сразу почувствовали себя исцелившимися и быстро пошли на поправку.

Пришла запоздавшая зима. Неторопливая дождливая осень сильно поспособствовала увеличению и распространению несчастий, о которых я здесь кратко рассказал. Сухой быстрый холод уничтожил гнилые микробы и миазмы лихорадки. Зима началась только 8 октября, на двадцать два дня позже, чем предыдущая. Поэтому скарлатина шагала гигантскими шагами. Повсюду неся опустошение, она распространилась по всему Северу до форта Андерсон, до арктических берегов, до глубин Русской Америки, до Берингова пролива. Скача галопом, как лошадь, закусившая удила, она не всегда попадала из одного места в другое путем визитов инфицированных людей.

Шло ли это вторжение естественным путем? Как могли по воздуху передаваться горячечные микробы, на весьма обширные пространства в весьма пустынной стране, где населенные пункты так редки, так разбросаны, так незначительны? Если в подобных обстоятельствах древние евреи видели, согласно своей вере, путь посланца смерти, ангела-губителя, не будет ли близким к истине то, что наша скептическая наука, тешущая себя надеждой, что может все объяснить одним словом, не может объяснить ничего?

Бог – первая причина, вершащая посредством вторичных причин. Вот, материальный факт, имеющий теологическое объяснение. Но кто управляет этими вторичными причинами, кто их развивает и кто приводит их к концу? Вот, то, что наука никогда не объяснит, только случайным или фатальным словом, и это ее настоящее поражение.

В сумме за этот злополучный год и, примерно, за один месяц, в каждом населенном пункте Атабаски-Маккензи  население уменьшилось на четверть. Тысяча душ, четверть красного населения заплатила дань смерти. Белых и метисов, напротив, погибло очень мало. Другой феномен, столь же малообъяснимый, как и первый.



Примечания:


[1] Так Птито именовал всех атапасков, считая их потомками библейского Дана. (Прим. перев.)

[2] В словарях дается следующее значение этого слова: «m геральд.1) ряд мелкого жемчуга вокруг короны; 2) корона, окаймлённая жемчугом». Остается неясным, о каком предмете может идти речь применительно к эскимосам. Возможно, это какой-то головной убор, украшенный некими бусинами. (Прим. перев.)

[3]Колдуны (шаманы). Словом жонглер в средневековой Европе именовались бродячие певцы, актеры акробаты, фокусники дрессировщики животных, выступавшие в городах и одновременно торговавшие различными лекарственными снадобьями и предсказывавшие будущее. Церковь отрицательно относилась к их деятельности и подвергала преследованиям. Индейские шаманы многими своими функциями (предсказания, способы исцеления больных) вызывали у ранних католических миссионеров прямые аналоги с жонглерами – средневековыми комедиантами. Птито, безусловно, является представителем совершенно иной эпохи, но по традиции продолжает применять это слово, чтобы подчеркнуть свое негативное отношение к шаманам. (Прим. перев)

[4]Неомение – появление молодой луны (месяца) после новолуния, важная отправная точка лунного календаря, широко распространенного у охотничьих народов. В данном случае Птито, вероятно, говорит о древнееврейских и античных праздниках новолуния, тем самым очередной раз несколько наивно доказывая свою теорию о родстве атапасков с семитскими народами древности. (Прим. перев.)

[5] Кечуа (Прим. перев.)

[6] Кипу (Прим. перев.)

[7] Вероятно, иллинойсы (Прим. перев.)

[8]J.-A. Maurault. Histoire des Abenakis. page 17. (Прим. Птито) Не ясно, почему Птито приписал это слово иллинойсам и сослался на Ж.-А. Моро, труд которого посвящен истории абенаков. Моро назвал слово «8ânbôbi» - «белые бусины – название, которое дикари дали этому предмету», но при этом не упомянул, что этот термин имеет отношение к иллинойсам. Вероятнее всего, это слово из языка абенаков. (Прим. перев.)

[9] С одной стороны мысль Птито относительно родства кипу и вампума имеет под собой определенные основания. И то, и другое представляют собой предметы, в которых закодирована некая информация, и могут иметь сакральное значение. В то же время, все-таки полностью их отождествлять, как это делает Птито, не совсем оправдано. В отличие от кипу, связки и бусины вампума, помимо всего прочего, служили монетой (Прим. перев.)

[10] Emile Cartailhac. Matériaux pour server à l’histoire de l’homme. Toulouse, 1875. page 422. (Прим. Птито)

[11] Ремпар – ущелье Маккензи, длиной 11 км, образованное тектоническими валами из известняка, расположенное выше форта Доброй Надежды (Гуд-Хоуп) [12] Колдовство (Прим. перев.)

[13] Термин «girovague» (жироваг) означает католического монаха, который не принадлежит ни к какому монастырю и странствует от одной обители к другой. Назвав так по-де-льевр, Птито, по всей вероятности, имел в виду их кочевой образ жизни. Полагаю, наиболее близким смысловым эквивалентом будет слово «бродяги». (Прим. перев.)

[14] По-видимому, речь идет о каком-то из степных племен. (Прим. перев.)

[15] Странгурия – затрудненное мочеиспускание. (Прим. перев)

[16] «После этого, следовательно, по причине этого» (лат.). Логическая ошибка, заключающаяся в том, что временная последовательность событий принимается за причинную зависимость. (Прим. перев)

[17] В данном случае Птито использует слово la yourte – юрта. (Прим. перев)

[18] Gros Cochon - Большой Кабан (фр.) (Прим. перев)

[19] Каркажу (Carcajou) – Росомаха. Канадское название росомахи, ведущее происхождение из алгонкинских языков, вероятней всего инну. Диалектологический словарь XIX в. Сильвы Клапэн дает ему следующую дефиницию: «… от монтанье kar-ka-joo. Хищное животное, относящееся к семейству барсуков и обитающее, в основном, на Лабрадоре …» (Clapin S. Dictionnaire canadien-français ou lexique-glossaire des mots, expressions et locutions ne se trouvants pas dans les dictionnaires courants et dont l’usage appartient surtout au canadiens-français … Montréal-Boston, 1894?). Росомаха относится к семейству Куньих. (Прим. перев.)

[20] Речь идет о дистрикте Атабаска-Маккензи. (Прим. перев.)

Перевод: Воробьев Д.В. (к.и.н., Институт этнологии и антропологии  РАН)


«Назад








 













     * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *  

           КНИЖНАЯ НОВИНКА

             

                           450 ₽

     * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * 

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АТАПАСКАХ СУБАРКТИКИПЕРВОИСТОЧНИКИИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯФОЛЬКЛОРЛИНГВИСТИКАФОТОФОРУМГОСТЕВАЯ КНИГАНОВОСТИ


                                                                                               сайт создан 10.09.2010

                                  - ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ САЙТА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ УКАЗЫВАТЬ АВТОРОВ И ИСТОЧНИКИ -
                     ДЛЯ ПУБЛИЧНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ СТАТЕЙ, ОТМЕЧЕННЫХ ЗНАКОМ "©", НЕОБХОДИМО РАЗРЕШЕНИЕ АВТОРОВ
          МАТЕРИАЛЫ ПОДГОТОВЛЕНЫ И ВЫЛОЖЕНЫ В ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ И МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ 

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS