СЕВЕРНЫЕ АТАПАСКИ

 Насельники Дикого Севера


ПОИСК ПО САЙТУ:




                                                                                                                 


Встреча с догрибами и слэйв

[Встреча с догрибами и слэйв]

Июль,1789

Воскресенье, 5

Солнце зашло вчера вечером в девять часов пятьдесят три минуты, по моим часам, и взошло без семи минут два этим утром: вскоре мы загрузились, и направлялись через острова. Мы прошли пять миль в северо-северо-западном направлении, и четыре мили на запад. Затем река расширилась, и течение стало несколько слабее. Двигаясь по курсу дальше, мы увидели впереди гряду высоких заснеженных гор. [Проплыв] десять миль на запад-юго-запад, [когда было] без четверти восемь, мы увидели несколько дымков на северном берегу, на подходе к которому нам пришлось приложить все усилия. Когда мы приблизились, то увидели, как местные жители бегут, явно [началась] большая неразбериха, некоторые направлялись к лесу, а другие спешили к своим каноэ. Наши охотники высадились раньше нас, и обратились к тем немногим, кто не убежал, на языке чепевайан, который они, казалось, не поняли, столь велико было их замешательство и страх. Но когда они осознали невозможность избежать [контакта с] нами, поскольку все мы высадились, они подали нам знак держаться на расстоянии, чему мы подчинились. Прежде, чем стали предпринимать какие-либо попытки приблизиться к ним, мы не только разгрузили наши каноэ, но и разбили палатки. В это время Английский Вождь [1] и его молодые люди налаживали с ними отношения. Когда они оправились от тревоги и враждебных намерений, оказалось, что некоторые из них прекрасно понимают язык наших индейцев, так что после длительных убеждений они, хотя и не без очевидных признаков нежелания и опасения, прибыли к нам. Впрочем, наш прием скоро рассеял их страхи, и они поспешили призвать своих товарищей-беглецов из укрытий.

Здесь было пять семей, насчитывающие двадцать пять или тридцать человек из двух различных племен - Невольников и Собачьих Ребер. Мы предложили им покурить, хотя было очевидно, что они не знали, как употреблять табак. Мы также снабдили их грогом, но я думаю, что они приняли наши дары скорее из-за боязни, нежели от склонности [к их употреблению]. Более действенное влияние на них оказала раздача ножей, бус, шильев, колец, подвязок, огнив, кремней и топоров, так что они стали даже более бесцеремонными, чем мы ожидали, и мы не могли сдержать их вне наших палаток, хотя я и не заметил, чтобы они пытались похитить какую-либо вещь.

В информации, данной ими относительно реки, было столько невероятного, что я не буду вдаваться в детали, достаточно лишь упомянуть их попытки убедить нас, что потребуется несколько зим, чтобы добраться до моря, и что старость придет к нам раньше, чем мы вернемся назад. Также мы должны были столкнуться с монстрами таких ужасных форм и разрушительной мощи, какие только могут существовать в их диком воображении. Кроме того, они добавили, что на реке есть два непроходимых водопада, первый из которых находится на расстоянии приблизительно тридцати дней пешего пути от нас.

Хотя я не принял на веру в эти странные рассказы, они оказали совсем иной эффект на наших индейцев, которые уже устали от путешествия. Их мнение и тревожное желание заключалось в том, что мы не должны медлить с возвращением. Они сказали, что по  полученным ими сведениям, в далекой от нас стране очень мало животных, и что, если мы продолжим движение, то будем испытывать нужду, и погибнем от голода, если нас не постигнет какой-нибудь другой несчастный случай. Было приложено немало усилий, пока они не осознали безумие этих рассуждений. По моей просьбе они убедили одного из тех индейцев сопровождать нас за вознаграждение в виде маленького чайника, топора, ножа, и некоторых других предметов.

Хотя было уже три часа дня, было приказано снова загружать каноэ, и когда мы были уже готовы к посадке, наш новичок изъявил желание  подготовиться к отъезду, от которого он мог бы и отказаться. Так как никто из его друзей не занял его место, мы, можно сказать, заставили его погрузится после часа задержки. До его отъезда была проведена церемония, значение которой я не мог изучить: он отрезал локон своих волос, и разделив его на три пряди, прикрепил одну из них к волосам своей жены на верхней части ее головы, дунув на нее [прядь] при этом три раза изо всех сил, насколько хватило мощи, и произнес определенные слова. Другие две [пряди] он закрепил на головах двух своих детей с теми же самыми формальностями.

Во время нашего недолгого пребывания у этих людей, они развлекали нас танцами под аккомпанемент собственных голосов, но все их песни или танцы не отличаются большим разнообразием. Мужчины и женщины образовали беспорядочный круг. У первых были костяные кинжалы или куски палок, они сжимали их в правой руки, которую они держали вытянутой над головой, совершая ей постоянные движения. Левую они редко поднимали так высоко, но работали ей назад-вперед в горизонтальном направлении. При этом они прыгали и бросались в [сторону, принимая] различные нелепые позы, в соответствии с [ритмом] своей музыки, всегда ставя пятки близко друг к другу во [время] каждой паузы. Мужчины иногда воют, имитируя какое-нибудь животное, и того, кто продолжает это неистовое упражнение дольше всех, кажется, считают лучшим исполнителем. Женщины оставляют руки свободно свисать вдоль тела, как будто они не способны двигать ими. Они - худые, безобразные люди и выглядят нездорово, особенно их ноги, которые очень неуклюжи и покрыты струпьями. Последнее обстоятельство, вероятно, является следствием ожогов. Многие из них, казалось, были в очень болезненном состоянии, причина которого, как я предполагаю, [кроется] в естественной для них грязи. Они среднего роста, и под покрывающем их [кожу] слое грязи и жира можно обнаружить более светлый цвет лица, чем тот, что характерен для индейцев, живущих в более теплом климате.

У некоторых из них волосы очень длинны, тогда как другие носят длинный локон, ниспадающий на спину, а остальные [волосы] обрезают настолько коротко, чтобы были видны уши, но больше они за ними никак не ухаживают. У некоторых стариков были длинные бороды, а другие выдергивали их полностью, так, что на их подбородках невозможно было заметить ни одного волоска. У мужчин на каждой щеке от уха до носа есть две двойные вытатуированные линии, черные или синие. Носовой хрящ прокалывают, чтобы пропустить через это отверстие стержень гусиного пера или маленькую деревянную палочку. Их одежда сшита из выделанной кожи северного оленя или лося, хотя обычно из [кожи] первого. Для зимы они выделывают шкуры, [оставляя] волос, и из обоих [материалов] делают рубашки, длинной до середины бедер. Некоторые из них украшены очень опрятной, выполненной с мастерством вышивкой иглами иглошерста [2] и лосиной шерстью, выкрашенной в красный, черный, желтый и белый цвета. Их верхняя одежда достаточно велика, чтобы покрывать все тело целиком, а край доходит до самого низа, она используются как бодрствующими, так и во время сна. Их леггины доходят до середины бедра, и пришиты к обуви, они вышиты вокруг лодыжки, и по каждому шву. Платье женщин такое же, как у мужчин. У первых половые органы ничем не прикрыты, кроме как кожаной кисточкой, которая свисает с маленького шнура, и, как представляется, защищает от мух, которые иначе доставляли бы массу неприятностей. Я не могу утверждать, широко ли практикуется среди них обрезание, но среди тех, кого я видел, оно было у всех.

Их украшения состоят из ожерелий, браслетов для плечей и запястий, сделанных из дерева, рога, или кости, ремней, подвязок, и своеобразных лент, проходящих вокруг головы, состоящих из кожаных полос шириной полтора дюйма, вышитых иглами иглошерста, и прикрепленными по кругу перевернутыми когтями медведей или пернатой дичи. К этому убору подвешены несколько коротких шнурков из шкурок животного, напоминающего горностая. Их пояса и подвязки вышиты иглами древесного дикобраза, которые переплетены сухожилиями с исключительным мастерством и в опрятном стиле. У них есть и другие различные материалы, и более простые изделия. И к тем и к другим они прикрепляют длинную бахрому из тонких кожаных шнурков, обмотанных волосом разных цветов. Рукавицы они подвешивают на шее в удобном для рук положении.

Их жилища имеют очень простую структуру: несколько жердей, поддерживаемых рогулиной и расположенных полукругом в основании, покрыты ветвями или кусками коры – вот и вся их туземная архитектура. Они строят две такие хижины напротив друг друга, и разводят огонь между ними. Вся утварь гармонирует с постройками: у них есть миски из дерева, коры, или рога. Сосуды, в которых они готовят пищу, имеют форму тыквы, они широкие в основании и узкие вверху, и сделаны из  ватапа [3]* так, чтобы в них держалась вода, которую кипятят постепенно, опуская в сосуд раскаленные камни. Эти сосуды вмещают от двух до шести галлонов [4]. У них есть много маленьких кожаных сумок, в которых они держат свои вышивки, лески и сети. Они всегда держат большой запас волокон ивового луба, которые они ссучивают в нити на бедрах. Их сети от трех до сорока саженей в длину [5], и от тринадцати до тридцати шести ячей в высоту. Короткие высокие [сети] они устанавливают на течении в водоворотах рек, а длинные в озерах. Аналогичным способом они изготавливают лески из сухожилий северного оленя, а крючки делают из дерева, рога или кости. Их оружие для войны и охоты -  луки и стрелы, копья, кинжалы, и погамаганы [6], или палицы. Луки около пяти или шести футов в длину, а тетивы [сделаны] из сухожилий или сырой кожи. Длина стрел два с половиной фута, вместе с наконечником, которые бывают разных форм и изготавливаются  из кости, рога, кремня, железа или меди. Оперение их состоит из трех перьев. Древки копий - приблизительно шести футов в длину, а костяные зазубренные наконечники десять дюймов в длину. Этим оружием они бьют северных оленей в воде [7]. Кинжалы плоские и остроконечные, около двенадцати дюймов в длину, и сделаны из рога или кости. Погамагоны сделаны из рога северного оленя, на котором срезаны все ответвления, кроме одного, образующего [ударный] конец. Длина этого орудия составляет около двух футов, и используется в сражениях для убийства врагов, и для убийства животных, пойманных в петли, расставленные [охотниками]. Петли около трех саженей в длину, и сделаны из сырой кожи северного оленя или лося, но из столь узких полос, что их требуется от десяти до тридцати штук для изготовления такого шнура, который не толще трескового линя [8] и достаточно прочен, чтобы удержать любое животное, попавшее в петлю. Для ловли мелких животных, таких как зайцы и белые куропатки, которые очень многочисленны, также ставят петли или силки из сухожилий. Их топоры изготовлены из кусков коричневого или серого камня, [размеры которых] от шести до восьми дюймов в длину и два дюйма в толщину. Внутренняя сторона плоская, а внешняя сторона круглая и суживается к краю в дюйм шириной. Они крепятся по середине, плоской стороной внутрь, к ручке двух футов длиной шнуром из сырой кожи. Этим инструментом они раскалывают древесину, и мы думаем, что это  их единственный в своем роде [инструмент]. Они разжигают огонь, ударяя друг об друга куски белых или желтых пиритов и кремня над трутом. Они всюду носят [с собой] маленькую сумку, в которой хранятся эти материалы, чтобы всегда можно было разжечь огонь. От соседних племен, Красных Ножей и чепевайан,  в обмен на куньи и немного бобровых шкур, они получают маленькие куски железа, из которых они изготавливают ножи, закрепляя их на конце короткой палки. Ими и бобровыми зубами они окончательно дорабатывают все свои изделия. Они держат их в чехлах, подвешенных на шее, в которых также хранятся шилья, и железные и роговые [9].

Их каноэ небольшие, заостренные с обоих концов, плоскодонные и с закрытый носовой частью. Они сделаны из еловой древесины и бересты, но имеют столь легкую конструкцию, что человек которого такое легкое судно держит на воде, может, в свою очередь, нести его по суше без всяких затруднений. Крайне редко в них загружается более одного человека, и они не способны выдержать больше двоих. Весла шесть футов в длину, половину которой составляет лопасть около восьми дюймов шириной. Эти людям сообщили нам, что мы проплыли мимо больших групп индейцев, населяющих горы на восточном берегу реки, не заметив их.

В четыре часа дня мы загрузились, и наши индейские знакомые обещали нам остаться на берегу реки до осени, при условии, что мы возвратимся. Мы взяли курс на запад-юго-запад, и скоро миновали Реку Большого Медвежьего Озера, которая весьма глубока, и составляет в ширину сто ярдов; ее вода прозрачна, и имеет зеленоватый оттенок морской. Мы продвинулись не далее чем на шесть миль, когда пришлось высадиться на ночлег, из-за сильных порывов ветра, сопровождаемых дождем. Мы расположились станом под скалистым холмом, на вершине которого, как сказал наш проводник, штормовой ветер дует ежедневно в течение всего года. Он чувствовал себя довольно неловко в новой для него обстановке, и притворился очень больным, чтобы ему разрешили возвратиться к его родственникам. Чтобы предотвратить его бегство, пришлось караулить его всю ночь.

 

Понедельник, 6

В три часа, очень сырым и облачным утром, мы загрузились, и прошли курсом: на запад-юго-запад четыре мили, на запад четыре мили, на запад-северо-запад пять миль, на запад восемь миль. На юго-запад шестнадцать миль, на запад двадцать семь миль, на юго-запад девять миль, потом шесть миль на запад, и в половину восьмого встали лагерем. Мы проходили мимо многочисленных островов, и заснеженный горный хребет всегда был на виду. Наш проводник рассказал нам, что великое множество медведей и маленьких белых бизонов [10] обитаeт в этих горах, которые также населены индейцами. Мы расположились также как и  прошлым вечером, у подножия высокого скалистого холма, на который я попытался подняться в компании с одним из охотников, но прежде, чем мы преодолели половину пути к вершине, мы были почти задушены облаками комаров, и были вынуждены вернуться. Я заметил, однако, что горы здесь заканчивались, и с запада вытекала река: я также обнаружил [услышал] сильное журчание потока или порога, который был скрыт [от взора] крутым обрывом холма.

 

Вторник,7

Мы загрузились в четыре утра, и, чтобы избежать переката, пересекли реку к противоположному берегу, но мы могли бы избежать проблем, даже если бы и не отклонились от курса. Это обстоятельство убедило нас в том, что сообщение одного из туземцев о приближении по мере движения к таким великим опасностям, как пороги, было неверным. Теперь наш курс был северо-северо-западным, [им мы прошли] три мили, [а потом] четыре мили на запад-северо-запад. На северо-запад десять миль. [Пройдя еще] две мили на север, мы подошли к реке, текущей с востока. Здесь мы высадились около лагеря из четырех костров, все жители которого убежали со всех ног, кроме старика и старухи. Наш проводник громко звал беглецов, и упрашивал их остаться, но безрезультатно: старик, однако, не колеблясь подошел к нам, и представился нам [человеком] слишком давно живущим, и слишком равнодушным к тому короткому сроку, что ему осталось провести в этом мире, чтобы шибко стремиться избежать всякой опасности, ему угрожающей. В то же время он выдергивал пучки седых волос из своей головы и раздавал нам, и просил от нас милости к себе и его родственникам [11]. Наш проводник, наконец, избавил его от страха, и убедил его призвать вернуться беглецов, которых было восемнадцать человек. Когда они вернулись, я наладил с ними мир, подарив бисер, ножи, шилья и другое, что, казалось, вызвало их восхищение. Они ничем не отличались от тех, кого мы уже видели, и при этом они не были лишены гостеприимства. Они предложили нам очень хорошо сваренную рыбу, которую мы охотно приняли. Наш проводник все еще болел, и так стремился вернуться домой, что мы были вынуждены заставить его загружаться.

Эти люди сообщили нам, что мы уже близко к другому большому порогу, и что неподалеку от него есть несколько хижин их родственников. Четыре каноэ, по одному человеку в каждом, последовали за нами, чтобы показать точный фарватер, по которому нам следовало двигаться для безопасного прохождения порога. Они также [поведали нам] множество обескураживающих историй об опасностях и трудностях, с которыми нам предстоит столкнуться. 

Отсюда мы шли курсом: на север-северо-восток две мили, где река, оказалось, так сказать, замкнутой высокими перпендикулярными белыми скалами, которые не предвещали ничего хорошего. Тогда мы высадились, чтобы исследовать порог, но не заметили никаких его признаков, хотя индейцы все еще продолжали [увещевать нас] о большой опасности. Однако, когда они рискнули спуститься по нему на своих маленьких каноэ, наши опасения развеялись, и мы последовали за ними на некотором расстоянии, но не замечали усиления течения. Наконец, индейцы сказали нам, что больше мы не должны попасть ни в какую стремнину, способную понести нас, лишив управления. Река в этом месте не более трехсот ярдов в ширину, а при промере глубины я обнаружил [дно на глубине] пятьдесят саженей. На двух речушках, образующих притоки с обоих сторон, мы обнаружили шесть семей, насчитывающих около тридцати пяти человек. Они дали нам довольно много отличной рыбы, впрочем, это была только белая рыба [12], неизвестная рыба [13], и другая, круглой формы, и зеленоватого цвета, и около четырнадцати дюймов длинной. Мы порадовали их несколькими подарками, и продолжили наше путешествие. Однако, мужчины последовали за нами на пятнадцати каноэ.

Эта узкая протока растянулась на три мили в северо-северо-восточном направлении. Потом мы прошли еще три мили на север, и высадились в лагере трех или более семей, насчитывающих двадцать два человека. Он располагался на берегу реки немалых размеров, текущей с востока. От этих людей мы получили зайцев и куропаток, и дали им взамен те вещи, которые их очень восхищают. Они сильно сожалели о том, что у них не было продуктов или товаров для обмена с нами, потому что они оставили их на озере, откуда вытекала эта река, в окрестностях которого некоторые их люди ставили петли на северных оленей. Они обещали сходить за товарами, и ждать нашего возвращения, что должно произойти, как мы уверили их, в течение двух месяцев. С ними жил подросток, который занимал положение раба. Наши индейцы понимали его намного лучше, чем всех туземцев этой страны, которых они до сих пор видели. Ему предложили сопровождать нас, но он воспользовался первой же возможностью чтобы скрыться, и мы не видели его больше.

Тогда мы двинулись на запад. Пройдя пять миль, мы снова высадились, и обнаружили две семьи из семи человек, но не без оснований полагали, что здесь были и другие [люди], спрятавшиеся в лесу. Мы получили от них две дюжины зайцев, и они собирались сварить еще пару, которых они тоже отдали нам. Мы отблагодарили их за доброту, и покинули. Теперь наш курс лег на северо-запад. Мы прошли четыре мили, и в девять высадились и разбили палатки, когда один из наших людей убил серого журавля. Наш проводник вновь стал сетовать, но, как он нас уверял, он опасался не нашего плохого обращения с ним, а [близости] эскимосов, которых он представлял очень нехорошими и злобными людьми, которые всех нас поубивают. Он добавил, также, что всего два лета назад большой их отряд поднялся по этой реке, и они убил многих из его родни. Два индейца сопровождали нас от последних хижин.



Примечание Маккензи:

* Ватап - название, данное расщепленным корням ели обыкновенной, которые туземцы сплетают достаточно плотно  для того, чтобы держать жидкости. Разные части каноэ из коры также сшиваются этими волокнами [14].



Примечания переводчика:

[1] Английский Вождь - имя одного из проводников Макензи, сопровождавшего экспедицию вместе с двумя своими женами. Этот лидер чипевайан получил такое прозвище за строгую приверженность Компании Гудзонова Залива. Его группа торговала пушниной и шкурами в форте Черчилл.

[2] Североамериканский древесный дикобраз, иглошерст, поркупин (Erethizon dorsatum). Единственный представитель рода североамериканских древесных дикобразов (Erethizon) семейства древесных дикобразов (иглошерстовые) (Erethizontidae). В литературе о Северной Америке этот грызун часто упоминается как «дикобраз», что неверно, т.к. иглошерсты являются весьма дальними родственниками дикобразов старого света (Hystricidae).

[3],[6] Watape, pogamagans – Маккензи использует алгонкинские слова, вероятно из какого-то диалекта кри. Догрибы называют еловые корни - ts'ighoo , роговые палицы – edеkàa.

[4] 1галлон = 4,55л, т.е. эти плетеные из корня сосуды по объему достигали 27л.

[5] Английская морская сажень = 182,88 см. Т.о., описанные сети их лубяного волокна достигали в длину до 70м. Несколько сомнительным кажется возможность хранения таких сетей в «маленьких кожаных сумках», хотя, конечно, сети из растительных волокон более компактны, чем сети из кожаных ремней (такие изготавливали н.р. чипевайан и наскапи). Последние имеют ряд недостатков, н.р. при намокании полотно становится значительно тяжелее, растягивается, узлы теряют прочность. Вязание сетей из растительных волокон – более прогрессивная технология, по сравнению с кожаными сетями. 

[7] Имеется в виду поколка – распространенный способ охоты на мигрирующих северных оленей. Охотники подкарауливали на каноэ стада у мест переправ через водоемы и били их короткими копьями в воде.

[8] Сod-line - тонкий сплетенный из18 нитей линь, изначально использовавшийся рыбаками для ловли трески, а позже для вспомогательных работ на судах.

[9] Очевидно, имеется в виду т.н. «огневая сумка» (fire-bag) – широко распространенный среди северных атапасков предмет костюма. Представляет собой небольшую сумку, обычно вытянутой формы, в которой хранились предметы первой необходимости.

[10] Речь идет об овцебыках. Маккензи, вероятно, никогда не встречавший этих животных, использует слово «buffalo».

[11] В этом эпизоде явно прослеживается страх атапасков р.Маккензи перед набегами кри, ходивших в 18в. в военные походы в земли слэйв и догрибов. Целью таких набегов были пушнина, пленники и скальпы. Скальпирование не было распространено среди атапасков, но они знали, что враги приходят за их волосами. Вероятно, действия старика, раздающего пришельцам свои вырванные волосы можно интерпретировать как попытку дать врагам то, за чем они пришли, при этом сохранив жизни родственников.

[12] Рыбы рода сигов (Coregonus)

[13] Маккензи использует франко-канадский термин «poisson inconnu» - неизвестная рыба. Так называли нельму (Stenodus leucichthys), для которой в западно-европейских языках не было названия. Этот вид открыл для науки Петер Паллас, во время сибирской экспедиции. Он описал эту рыбу в 1773г., но основной его труд, с зоологическими описаниями увидел свет только в 1811г. По всей видимости, слово nelma попало в западноевропейские языки только в 19в.

[14] В районе р. Макензи произрастает два вида ели: ель белая (Picea glauca) и ель черная (Picea mariana)


Перевод: Н.Шишелов








 

       


 


ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АТАПАСКАХ СУБАРКТИКИПЕРВОИСТОЧНИКИИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯФОЛЬКЛОРЛИНГВИСТИКАФОТОФОРУМГОСТЕВАЯ КНИГАНОВОСТИ
сайт создан 10.09.2010

- ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ САЙТА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ УКАЗЫВАТЬ АВТОРОВ И ИСТОЧНИКИ -
ДЛЯ ПУБЛИЧНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ СТАТЕЙ, ОТМЕЧЕННЫХ ЗНАКОМ "©", НЕОБХОДИМО РАЗРЕШЕНИЕ АВТОРОВ
                         
                                                                                     МАТЕРИАЛЫ ПОДГОТОВЛЕНЫ И ВЫЛОЖЕНЫ В ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ И МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ 


ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS