СЕВЕРНЫЕ АТАПАСКИ

 Насельники Дикого Севера


ПОИСК ПО САЙТУ:




                                                                                                                 

NORTHERN DENE  /  ПЕРВОИСТОЧНИКИ  /  По пути на Клондайк - Э.Т.Адни/Н.Шишелов




По пути на Клондайк - Э.Т.Адни/Н.Шишелов

                                                                                          ПО ПУТИ НА КЛОНДАЙК:

                                    золото, собаки и индейцы дальнего северо-запада

                                   /компиляция по путевым заметкам Эдвина Таппана Адни/

 


От переводчика-компилятора:

Эдвин Таппан Адни (1868-1950) американский и канадский (с 1900г.) писатель, журналист и  художник. Он занимался изучением индейских культур, этнографией и лингвистикой, а кроме того, был страстным охотником и путешественником. Главным делом его жизни было сохранение и воссоздание технологий индейского каноэстроительства. Этой теме посвящен основной, и, пожалуй, самый известный его труд «Bark Canoes and Skin Boats of North America».

В 1897г, будучи корреспондентом изданий «Еженедельник Харпера. Журнал цивилизации» и «Лондонская хроника», Адни отправился на Юкон для составления фоторепортажа о Золотой Лихорадке, разбушевавшейся в тот год на Клондайке. Он провел в верховьях Юкона около года и подробно описал это путешествие в своей книге «Переполох на Клондайке», вышедшей в свет в 1900г. Помимо собственно описания увиденного во время экспедиции, особое внимание в книге автор уделил истории развития Золотой Лихорадки, что сыграло серьезную роль в обнародовании значимых событий того периода. В соответствии с заданной тематикой, в книге практически не были представлены этнографические материалы, и отсутствует описание наиболее интересного с этой точки зрения эпизода экспедиции – зимнего охотничьего похода с группой индейцев хан, обитавшей в районе Клондайка, к верховьям этой реки. Однако позже Адни опубликовал две статьи в периодических изданиях, посвященные этому событию: «Охота на лося с индейцами Tro-chu-tin» (1900) и «Индейские охотники дальнего северо-запада по пути на Клондайк» (1902). Первая статья имеет повествовательный характер – в ней Адни описывает события, произошедшие во время его пребывания с индейцами. Во второй же автор уделяет больше внимания описанию быта и обычаев хан времен Золотой Лихорадки. Эти два очерка прекрасно дополняют друг друга и в совокупности дают более полную этнографическую картину.

Нижеприведенный текст представляет собой совмещенный полный перевод указанных статей, за исключением того, что дублирующие друг друга фрагменты текста совмещены, либо оставлены более информативные из них. К этой основе я добавил некоторые фрагменты из книги «Переполох на Клондайке», так или иначе касающиеся атапасков. Те фрагменты, которые, на мой взгляд, следовало привести для полноты картины, но не касающиеся непосредственно индейцев, я сократил или пересказал в двух словах. Эти куски текста, а также вставленные мной логические связки, выделены квадратными скобками. На абзацы текст разбит мной. Перечисленные источники в тексте отмечены цифрой в квадратных скобках в конце фрагментов:

[1] The Klondike Stampede by Tappan Adney – New York, London; Harper and Brothers Publishers; 1900

[2] Moose Hunting with the Tro-chu-tin – T.Adney; Harper’s New Monthly Magazine, Vol.C, No DXCVIII; March, 1900

[3] The Indian Hunters of the Far Northwest on the Trail to the Klondike by Tappan Adney– Outing; Outing Publishing Company, Vol. XXXIX, No 6; March, 1902; р.р.623-633

 

                                                                                                                                                                                                Н.Шишелов, 2013


«Хорошо – белый человек стал глубоко рыть, добывать мое золото 
на моих ручьях – это все  хорошо. Пусть белый человек иметь золото.
Индеец золото не кушать. Но индеец хотеть карибу…белый человек,
он идет стрелять карибу, который принадлежит индейцу. Карибу 
мое мясо. Я не стрелять лошадь. Я не стрелять скот белого человека»



                                                                        
 /Из интервью вождя Айзека для газеты «Доусон Дэйли Ньюз», 1915 г.1

 

                                                                                                    * * *

Из скудных сообщений первых старателей, которые пристально вглядывались с вершины перевала Чилкут2 на истоки Юкона более двадцати лет назад, сложилось распространенное мнение о Юконском крае, как о земле, где каждая мелочь таит в себе опасность и где практически нет дичи. В этой области и располагается Клондайк. Принимая это во внимание, мы, присоединившиеся к всеобщему великому переполоху в1897 году, задержались у одного мехоторговца, осевшего в тех краях более пятидесяти лет назад, чтобы все обдумать. Нам удалось выяснить, что торговля мехом бобра, выдры, куницы3, норки, лисы и горностая приносит большие выгоды. Поэтому мы могли оставить опасения попасть в земли, лишенные и более крупной дичи. У меня самого давно уже имелись и дополнительные беспокойства. Возникли они после прослушивания лекции в Американском Географическом Обществе, в которой лектор, без сомнения, базировавший свою речь на сообщениях тех, кто просто сплавлялся вниз по реке летом, в серьез заявил, что комары на Юконе столь многочисленны и зловредны, что большие животные, такие как северный олень и, как я подумал, лось, не могут здесь существовать. На деле все оказалось иначе. [3] В Доусоне за все лето [1898г.] я не видел ни одного комара! На Бонанза-Крик4, где есть вырубки, они надоедали мне не больше, чем в городке, расположенном менее чем в тысяче миль от Нью-Йорка, где я пишу эти строки. Однако на речных островах и на тех ручьях, где лес еще не вырублен, они чрезвычайно многочисленны. По мере приближения к устью Юкона численность их возрастает. [1]

От белых, вернувшихся с верховий Клондайка, я слышал рассказы о бобрах; следах пребывания медведей, которые, по словам бывалых людей,  здесь многочисленнее чем где бы то ни было; о таком множестве лосей и карибу, о каком они прежде и не мечтали. Я узнал, что эти рассказы, как о дичи, так  и о горном промысле, были правдивыми.

Богатой на события осенью [1897 года] в верховьях Юкона я видел тысячи уток. Время от времени появлялись жалкие дикого вида индейцы с предложением купить у них шкуры. Той зимой я присоединился к группе индейцев, отправившихся в поход к верховьям Клондайка. Все они были из одной деревни, испокон веков располагавшейся у устья этой реки. Годами приученные к охоте, они следовали по путям лосей и «оленей» вместе со своими собаками, тобогганами и «кожаными домами». Я был единственным белым среди них, и первым, после миссионера, кто вел с ними такую жизнь.  Я приобрел навыки, без которых в этих землях невозможно добыть дичь. Я имею в виду как современные, так и древние способы охоты и трапперства. [3]

 

                                                                      * * *

[20 августа 1897 года с борта парохода «Айлендер», который вошел в мелководную бухту Скагуэй, я увидел берег, покрытый множество палаток. За палаточным городком темнел лес, а за ним возвышались крутые холмы. Холмы расступались по обе стороны узкой речной долины, уводя взор в голубеющую даль перевала Уайт5. После соответствующих приготовлений мы тронулись в путь к верховьям Юкона. Однако мы столкнулись с такими трудностями, что дальнейшее продвижение по перевалу оказалось невозможным – погода стояла отвратительная, и лошади то и дело поскальзывались, спотыкались и падали. Здесь мы познакомились с Чарльзом Лидбеттером, который предложил нам свои услуги в обмен на всех наших лошадей, которых было восемь. Мы должны были отправиться в Дайи, затем подняться на лодках по одноименной реке, а далее идти по перевалу Чилкут до озера Линдеман, откуда начинается водный путь до Доусона. На переходах между горными озерами, по словам Лидбеттера работают носильщики с караваном ослов, более приспособленных к горным переходам, чем лошади, а на озерах есть лодочники. Предложение нас устроило, и 26 августа мы были в Дайи со всем нашим скарбом. Здесь живет много индейцев чилкат6, которые работают носильщиками в горах. Путь через перевал Чилкут оказался очень тяжел – мы то и дело падали от усталости под тяжестью груза. В пути я познакомился с Элом Брауном, парнем из Калифорнии. Он был отличным гребцом – чемпионом в гонках на побережье. У него совсем не было еды, но была хорошая одежда. Он согласился помочь мне добраться до Доусона, ведь у меня был готовый материал для постройки лодки, а он не знал, как дальше быть со своей поклажей, но при этом горел желанием добраться до Доусона. Путь наш лежал до озера Кратер, затем мы сделали переход до Длинного озера, и до Глубокого озера. Наконец, мы вышли к озеру Линдеманн. Оно располагается в 31 миле от Дайи. Если бы мы двигались по перевалу Уайт, то от Скагуэя до этого озера нам пришлось бы преодолеть 45 миль. Здесь мы построили лодку. В последних числах сентября выпало 6 дюймов снега, и он понемногу продолжал идти каждый день.  Наш путь к Клондайку только начинался, а ведь прошло уже больше месяца, с тех пор, как я прибыл в Скагуэй. 9 октября мы вошли в озеро Беннет, где нас застал сильный шторм. Затем, пройдя по протоке, именуемой Переправа Карибу, и очень мелкому озеру Нейрс, мы вышли в западный рукав озера Тагиш. 12 октября мы были на озере Марш. Озеро возле берегов уже начало покрываться тонким льдом, через который нам пришлось в спешке пробиваться. Наконец мы добрались до реки Льюис7, где течение препятствовало образованию льда. Примерно через двадцать миль до нас донеслись крики с идущих впереди лодок: «Берегитесь! Каньон!» Благодаря навыкам и невозмутимости Брауна нам удалось без потерь преодолеть бурлящую пеной стремнину и огромный водоворот в каньоне Майлз, пороги Скво и Уайт Хорс8. Неистовый поток вовлек нашу лодку в безумный танец, со страшной силой крутил и швырял ее на гребнях высоких волн. Насколько мне известно, на этом участке реки утонуло не менее 40 человек.] [1]

 

                                                                  * * *

Миновав Уайт Хоз, мы, руководствуясь картой, сделали резкий поворот налево, полагая, что это протока, по которой можно сократить путь на две мили. Но вдруг поняли, что гребем вверх по течению реки Такина. Вернувшись назад, вскоре мы достигли огромной петли реки, и нашли указанную протоку. Сзади нас толкали другие лодки, а протока была настолько узкая, что мы решили, что длинный путь вокруг - самый быстрый. Только наше путешествие стало более-менее приятным, как сразу на реке стали появляться острова и мели. Лодка стала царапать дно, и нам пришлось вылезти, и буксировать ее, пока мы вновь не вышли к руслу. Это стоило нам больших усилий, и огорчение наше усилилось, когда мы увидели, что самые последние лодки, пошедшие по протоке, догнали нас. Вскоре началось волнение от поднявшегося встречного северного ветра, и в озеро Лаберж мы вошли уже затемно.

Слева мы заметили огни большого лагеря и, решив, что это лагерь старателей, двинулись в том направлении. Внезапно наша лодка во что-то врезалась. Как оказалось, это был рыболовный запор. Когда мы стали располагаться на отдых, до нас донесся плач детей и лай собак. Без сомнений, это была индейская деревня.9 Не желая провести всю ночь не смыкая глаз и караулить вещи, мы отчалили от этого места, удалились примерно на милю и разбили лагерь за лесистым мыском, на твердом берегу среди завалов плавника. Вскоре подошла другая лодка с тремя старателями, и они развели костер рядом с нами. Мы сварили гагару, которую удалось подстрелить на реке, и принялись ужинать. В это время в свете костра появились два индейских мальчика с каким-то свертком. Они бросили его на землю и с выжидающим любопытством уставились на нас. Мы спросили, чего они хотят, тогда они раскрыли сверток и показали две шкуры маленьких снежных баранов, полдюжины шапок из шкур земляных белок10 и одну из черно-бурой лисы. Старшему мальчику было около девяти лет, а второму лет семь. Они стали клянчить еды и предложили шапку в обмен на полную кружку чайной заварки. Наши соседи согласились на такой обмен. Один старатель показал им маленький револьвер 32 калибра, весь ржавый и совершенно бесполезный. Как сверкнули их глаза! Они тщательно рассмотрели его, знаками спросили о боеприпасах, и в конце-концов отдали все шапки из земляных белок за пистолет и шесть патронов. В свете костра, тут как тут, очутились еще двое индейцев. Один был стариком в лисьей шапке, одеяле, накинутом на плечи, кожаных леггинах в обтяжку и мокасинах с красивой вышивкой иглами. Другой - молодой человек в фабричной одежде. Он знал несколько английских слов, которым научился в Дайи. Все четверо заговорили между собой по-индейски.

Вскоре старший мальчик вытащил пистолет из кармана и с робким взглядом протянул его белому. «Папа не нравиться», – сказал он. Естественно, меха были возвращены. Строгий  бескомпромиссный «папа» держал себя с большим достоинством, он стоял, выпрямив спину, и выглядел просто великолепно. А вот молодой человек был достаточно знаком с цивилизацией, и уже подвергся ее дурному влиянию - он подлизывался и с явной гордостью демонстрировал нам бумагу, на которой какой-то белый написал, что предъявитель «порядочный, и белые люди должны быть к нему добры». Мы дали всем четверым по чашке чая, и вскоре они ушли. Позже мы поняли, что поступили мудро, заночевав не в их лагере, иначе пришлось бы сожалеть об убытках, нанесенных вороватыми индейцами и собаками. Ночью приморозило, но снега нет. [1]

 

                                                                  * * *

Когда мы подплывали к реке Литл Салмон, правому притоку, который впадает в Льюис в тридцати шести милях ниже устья реки Биг Салмон, то заметили впереди лодку, которая пристала к берегу, и в нее сели три маленьких индейских мальчика, вооруженных дробовиками. Видимо, это был детский охотничий отряд. Пройдя милю, мы достигли устья Литл Салмон и увидели впереди на берегу дым и группу мужчин. Они стали размахивать руками и кричать, чтобы привлечь наше внимание, и мы пристали к берегу. Это был большой индейский лагерь. Они построили из бревен своего рода пристань с платформой из теса. Когда мы причалили, плавучая пристань переполнилась самыми грязными, оборванными, прокопченными, отвратительными существами, и еще больше их сбегало вниз к берегу. Все они были взволнованы и тащили с собой вещи, очевидно для продажи. Здесь были все - старики, молодежь, мальчики и дети с воспаленными глазами. Один человек принес дубленую лосиную кожу, другие - вяленых лососей, куски до черна закопченой лосятины или мяса карибу, шкуры гризли и черных медведей, бобровые и собачьи шкуры, ложки, сделанные из рога снежного барана и т.д.

Когда я вышел на платформу, то один, то другой начали тянуть меня за руки и за одежду, и каждый совал мне в лицо то, что он принес с собой. Все это сопровождалось жутким гвалтом. Спасаясь от этого яростного натиска, я прыгнул обратно на нос нашей лодки, успев подумать, что это несомненная удача, что она хорошо закрыта натянутым  сверху холстом. Там у нас стояла коробка, примерно в фут длиной, в которой мы хранили кухонную утварь, свечи и т.д. Так случилось, что она была оставлена на виду, и индейцы ее заметили. Они похватали кто что смог: один - свечу, другой - кусок дегтярного мыла, изъявляя желание купить это с криками: “Скока? Скока?”11 У них были деньги - серебряные доллары и полтинники12. Я не знаю, как они собирались использовать мыло, но продал им один кусок за пол доллара. Свечи и ложки нам нужны самим, поэтому я предпринял вылазку и большинство покупок совершил поодаль. Потом они заметили мой фотоаппарат, и один индеец предложил за него 5 долларов. Я был слишком сконфужен всей этой суетой, и не смог понять, зачем он им нужен. Браун попал в свою стихию – он был прирожденным торговцем. Он достал фунтов пять или шесть табака, разложил перед собравшейся возле него толпой индейцев, и быстро продал свой товар по 50 центов за плитку.

Свою винтовку я всегда держу при себе. На нее обратил внимание кроткий на вид старик. Я показал ему оружие, объяснив особенности его устройства – у меня винтовка со снимающимся стволом и прицелом Лаймана13. Его глаза засияли. Он не мог произнести ни единого слова по-английски. Он что-то сказал стоявшему рядом юноше с копной грязных черных волос на голове, длиной до плеч, и красным платком, повязанным на лоб. Тот сунул руку в карман и достал золотой самородок на 20 долларов. Парень протянул его мне, и указал на мое оружие. Я отрицательно покачал головой. Старик опять сказал что-то, и парень снова полез в карман. К куску золота прибавилось пять серебряных долларов. Я опять покачал головой. Он извлек еще пять долларов, то есть поднял цену до 30. Так он постепенно повышал цену по пять долларов за раз и, очевидно, имел большое желание заполучить оружие. Я же не намеревался расставаться со своей винтовкой ни за какую цену и убрал ее, объяснив индейцам, что она однозначно не продается.

В этот момент поднялся гвалт вокруг лодки, взявшей на борт маленьких мальчиков. Внезапный вопль привлек множество индейцев – некоторые прибежали по берегу, а другие спускались сверху. Это безумие продолжалось несколько минут, а затем волнение стихло. Тут явно было что-то неладно. Я спросил парня в красном платке, что происходит. Он немного знал английский и с улыбкой ответил: «О, просто индеец говорить.»

Старый индеец с одеялом предложил пару рукавиц, отделанных горностаем. Я спросил: «Сколько?» Как мне показалось, он ответил: «Два доллары». Я вручил ему два серебряных доллара, он отдал мне рукавицы, и встал в ожидании, повторяя нечто вроде: «Два дола»14. Тогда я подумал, что он имеет в виду 2.5 доллара. Я покачал головой. Он все твердил: «Четыре маленькая монета». Тогда я вернул ему рукавицы и потребовал назад деньги, которые он зажал в кулаке. Он отказался вернуть их, и знаками показал мне, чтобы я отдал ему рукавицы. Я также, знаками, показал, что только что отдал их ему. Он что-то сказал, покачал головой, и ощупал себя с ног до головы, старый негодяй! Я не мешкая вскочил, чтобы видеть всю лодку, и сдернул холщевую покрышку, чтобы все видели, что рукавиц там нет. Затем я бросился на платформу и фактически вырвал деньги у него из кулака. После нескольких тщетных попыток, мне все же удалось оттащить Брауна от его покупателей, и я оттолкнул лодку, когда последние из индейцев выкарабкались прочь. Тут же подбежал этот старый прохиндей, который пытался сжулить у меня 2 доллара, и бросил на борт рукавицы, которые, понятное дело, были у него. Он протянул руку за деньгами, и я сунул ему 2 доллара.

До сих пор я и представить не мог, что для простой операции обмена предметами потребления могут прилагаться такие физические усилия и крики. Когда они торгуют, они напоминают атакующих боксеров: в одном кулаке, у груди, они держат то, что хотят получить, а вторым, напряженно сжимающем товар, они тычут в лицо покупателю. Для привлечения внимания все это сопровождается криками и ворчанием. Можете себе представить, что твориться, когда это проделывают двадцать грязных дикарей. Человека здесь разденут так, что и кожу снимут живьем, как на Бакстер-стрит15, или иными словами, они, как кошки Килкенни16 – по окончании торговли может не остаться ничего ни от продавца, ни от покупателя.

Когда мы разбили лагерь на ночевку в тридцати восьми милях ниже устья Литл Салмон, то узнали о следующем неприятном происшествии:

«Один из индейцев, которых мы взяли к себе в лодку» - начал свой рассказ наш попутчик, - «предложил мне часы, которые, по его словам, он купил. Я посмотрел на них и вернул ему. Часы выпали из его руки на камень, и стекло разбилось. Он поднял их, рассмотрел, и затем всучил мне. Я разглядел часы – да, стекло было испорчено. Тут он поднял такой вой, чтовсе индейцы побежали к нему. Парень сказал, что это я сломал часы, и настаивал, чтобы я купил их за 35 долларов или заплатил 5 долларов за новое стекло, которое он купит в Доусоне. Чую, дело неладно. У них было три дробовика, все заряженные, а наши винтовки лежали под покрышкой, и мы не могли их быстро достать. Мы взяли на борт этих маленьких дьяволов,  а у них у всех курки взведены. Зачем? Мы потянулись было к ружьям, но они только смеялись над нами. В общем, мы решили, что лучше заплатить им 5 долларов, чтоб не иметь проблем».

Когда мы произвели ревизию нашего имущества, то недосчитались ножниц, сумки с табаком и свечи. Эти индейцы - сущие воры. Несомненно, обворовывают они только белых людей, чему их научили чилкат. Они только и рассчитывают на кражу17.

На следующее утро реку окутал густой туман, затрудняющий видимость, что весьма осложняло проход между многочисленными на этом участке реки островами и мелями. Вставшее солнце рассеяло туман, но в лицо дул холодный сырой северный ветер, так что Браун впервые надел свое пальто. Лодка дала сильную течь. После полудня на пологом левом берегу мы увидели бревенчатую хижину. Два индейца и старая скво подзывали нас, но нам уже с лихвой хватило общения с индейцами. Как оказалось, это был торговый пост, где обосновался Джордж Кармак незадолго до того, как он спустился по реке, и нашел золото на Бонанза-Крик. [1]

 

                                                                        * * *

[К 22 октября мы добрались до слияния рек] Льюис и Пелли. Это примерно одинаковые по размеру реки, и их слияние образует собственно Юкон. В миле ниже по течению, на левом берегу, располагается форт Селкирк18. Здесь есть около дюжины индейских лачуг [1], а в торговом посте я видел связку из тринадцати серебристо-серых и черных лисьих шкур и для себя отметил, что встречаемость черных, по сравнению с красными лисами здесь  больше чем в любой другой местности. [3] [Близился ледостав, днем по реке несло плотную шугу, и наше отплытие из форта Селкирк задержалось.  

Когда мы были уже в пути,] [1] мне довелось стрелять прямо из лодки по серому волку, но дистанция была слишком велика для успешного выстрела. Пока мы беспомощно дрейфовали на своем, зажатом льдинами, суденышке, мне посчастливилось впервые наблюдать живую росомаху, скачущую вдоль берега с изогнутой спиной и свисающим хвостом. Такая походка характерна для всех представителей семейства куньих19, среди которых росомаха – самый крупный зверь. И как живо тогда в моем воображении всплывали рассказы о стране мехов, о сломанных куньих ловушках и рассерженных трапперах! [3]

Ночь на 29 октября  застала нас среди островов, выше резкого поворота реки налево. На утро, подсчитав, что прошли не более 10 миль, мы решили остаться здесь на день и, отыскав сухую ель и ровную березу, построить сани и облегчить обледеневшую лодку, которая так покрылась льдом, что мы больше не могли продолжать путь, пробиваясь среди льдин. Борта и дно покрылись слоем льда в четыре-пять дюймов. Весла, планширы, холщевая покрышка, ящики и мешки – все было покрыто наледью. Мы перебрали всю поклажу и на свет появились вещи, о которых мы уже позабыли – кирки и прочие принадлежности. Следующим утром мы перезагрузились, и решили провести в пути примерно половину дня. Мы оттолкнулись, и резкий северный ветер сразу отогнал нас к правому берегу. [1]

К нашему счастью, сразу за поворотом, примерно в миле от нашего лагеря, мы увидели на берегу множество лодок, палаток и людей.

«Далеко ли до Доусона?» – крикнули мы.

«Это и есть Доусон! Глядите в оба, если не хотите, чтобы вас пронесло мимо!»

Вгрызаясь веслами в лед, вскорости мы провели лодку в безопасное место. Это случилось 31 октября, спустя девяносто два дня, с тех пор как мы присоединились к Золотой Лихорадке. [1]

 

                                                                       * * *

Берег, довольно плоский, возвышался над рекой футов на двадцать. Здесь на нескольких акрах ютились три-четыре десятка бревенчатых хижин вперемежку с палатками и множеством странных будок с лестницами, расположенных на столбах выше человеческого роста. В них хранятся припасы, защищенные от воды и посягательства собак. Такие же тайники делают из двух лодок, положенных одна на другую. Сразу за ровным берегом возвышается крутая терраса, слева резко обрывающаяся к стремительному Клондайку, впадающему в Юкон с востока разделившись на два мелких рукава, образующих низкий остров, покрытый мелкими тополями. Это скопление жилищ не являлось собственно Доусоном, как мы сначала подумали, а было лишь процветающим пригородом, носящим официальное название «Клондайк-Сити». «Город» был здесь еще до того, как старатели, сплавляя лес по Клондайку, не разрушили рыболовные запоры местных индейцев – здесь была их деревня. Но, то ли от того, что индейским деревням присущи некоторые специфические особенности, то ли от того, что лопасти флюгера, крутящегося на вершине высокого шеста на берегу реки, сделаны в форме полурыбообразного существа, уж больно напоминающего вполне определенное маленькое насекомое, пригород этот старожилы называют не иначе как Вшивоград20. Этот флюгер, пожалуй, главная достопримечательность деревни. Индейцы все еще живут здесь, но, правда, только индеанки – жены старожилов. Их маленькие дети-полукровки бегают, одетые в меха, а густошерстные собаки лежат у дверей их домов, не обращая никакого внимания на холод. Собак обычно бывает четыре или шесть.

Собственно Доусон расположен на противоположном берегу Клондайка, на равнине около двух тысяч ярдов в ширину, протянувшейся на полторы мили вдоль Юкона. Она заканчивается у подножия горы, на склоне которой есть примечательный участок, по форме и цвету напоминающий выделанную лосиную шкуру. Эта гора так и называется «Лосиная шкура». Большую часть этой низменной равнины занимает болото, покрытое торфяными буграми, редкими чахлыми елями. Летом в нем полно илистой жижи и воды, но зимой образуется твердый и сухой путь.

В Доусоне, городе, основанном всего год назад, насчитывается около трехсот избушек и прочих зданий, полдюжины из них стоят на берегу Клондайка. Помимо этого, в некотором отдалении, прямо на берегу Юкона на краю болота стоят казармы подразделения конной полиции – восемь или десять бревенчатых офицерских домов и квартир служащих. В них живут около тридцати констеблей под командованием инспектора Константина21. Здесь же располагаются административные помещения, склады, почта, зала суда, и т.д. Постройки формируют три стороны квадрата, а четвертая, обращенная к Юкону, ограждена не чем иным, как изгородью из кустарника в четыре фута высотой, с воротами, возле которых на высоком шесте развевается флаг Великобритании22.

[В первых числах ноября мы отправились на Бонанза-Крик и поставили избушку в непосредственной близости от тропы старателей, так что у меня была хорошая возможность изучить этих людей. Пока работа не была окончена, ночевать нам приходилось в палатке, а температура в это время опускалась до 39 градусов ниже нуля]

Почти все пионеры Клондайка женаты на индеанках. Жены разделили фортуну мужей, повернувшуюся к ним с началом Золотой Лихорадки и пользуются не меньшим уважением, чем белые женщины. В канун Нового Года в заведении под названием «Пионер-Холл» состоялся большой бал, на котором, само собой разумеется, накрахмаленные рубашки не были de rigueur23. Однако несколько посетителей были замечены и в таком наряде, хотя чувствовали они себя весьма неловко, т.к. больше привыкли к фланели. Золотоискатели привели с собой своих индейских жен, которые, в свою очередь, захватили детей. Само действо выглядело довольно оригинально - некоторые мужчины были в парках, другие в черных широких одеждах, и все поголовно обуты в мокасины. Женщины нарядились в свои лучшие и новые покупные платья, правда, несколько старомодные. Дети в маленьких парках возились на полу, под ногами танцующих, и, как последний штрих к картине, тут и там сновала собака, потерявшая хозяина. Билеты на это великолепное мероприятие стоили 12,5 долларов, в цену был включен и превосходный ужин. [1]

 

                                                                      * * *

Коренные жители долины Юкона до приморья, где живут эскимосы - чистокровные индейцы группы атабасков, или тинне. Это самые северные индейские племена. Те, что живут на среднем Юконе, известны как кучины, так их назвали служащие Компании Гудзонова Залива. [3] От форта Селкирк до р.Поркупайн, индейцы населяют множество маленьких деревень,  говорят на одном языке, и называют себя индейцами Юкона. [1] Индейцев Клондайка насчитывается шестьдесят или семьдесят душ24. Сами себя они называют «Tro-chu-tin» [2] , а свою реку «Tron-duk». Клондайк – это  искаженное старателями индейское название реки25. [1] Это немногочисленный народ, и год от года их становится все меньше. [3] Деревня Tro-chu-tin раньше располагалась в устье Клондайка, пока белые не обнаружили золото и не вытеснили их. Новая деревня расположена на берегу Юкона, в двух милях ниже Доусона26. [2] Они занимаются охотой, рыбалкой и обменом мехов, шкур карибу и лосей, вяленой рыбы на муку, чай, сахар, бекон, текстиль и боеприпасы. [1] До появления белых индейцы полностью существовали, за исключением незначительного сбора корней и ягод, только за счет рек, богатых лососем, и за счет мяса северного оленя и лося. Эти животные также дают им одежду и покрытия для их зимних жилищ. Зимой индейцы перемещаются вглубь страны, двигаясь по лесистым долинам рек и речушек, и охотятся там. [3] Зимняя охота длится несколько месяцев, [1] охотников сопровождают все, кто способен передвигаться [3] – и старики, и дети. [1] Летом индейцы живут около рек. [3] Они делают берестяные каноэ, но по конструкции эти лодки более напоминают эскимосские каяки, чем каноэ восточных индейцев. Внешне они стройны и изящны, с высокими вздернутыми концами, а в носовой части есть берестяной настил, около пяти футов в длину. Как и каяки, их каноэ обычно рассчитаны только на одного взрослого человека. Женские, или семейные, каноэ больше по размерам и без настила. Гребец сидит посередине каноэ и умело работает однолопастным веслом, ловко перекидывая его из стороны в сторону. Когда каноэ идет против течения по мелководью, индеец держит в руках два тонких шеста, которыми отталкивается ото дна. [1]

 

                                                                      * * *

Однажды утром, в начале января, три индейца добивались встречи с агентом Аляскинской Коммерческой Компании27 капитаном Хансеном. Это были вождь Айзек, молодой парень Сайлас по прозвищу Умник и Джон, бывший вождь и шаман. Сайлас, будучи переводчиком у торговцев, более-менее говорил по-английски,  Айзек хуже, а старик вообще не знал ни единого слова. В этот раз делегатом выступал Айзек. Он сказал: «По началу Джек Макквестен28 был индейцам как папа. Индейцы Юкона все ее дети. Вдруг раз, Макквестен, он ушел. A.К. Компания всем индейцам папа. Ее дети голодают.»29

Смысл этих слов заключался в том, что Аляскинская Коммерческая Компания, с тех пор, как получила в аренду Тюленьи острова30 и практически стала монополистом в мехоторговле на Аляске, всячески стимулировала туземцев к охоте и по отечески заботилась о них в периоды нехватки рыбы, лосей или карибу, поставляя им продовольствие. Одним из агентов этой компании был Джек   Макквестен. Поскольку индейцы в течении четверти века до открытия золота на Клондайке привыкли обращаться за помощью к нему в голодные времена, то и теперь выглядело совершенно обычным довести до сведения представителя Компании в Доусоне тот факт, что они находятся на грани голода. Этот случай не был исключением. Воспоминания о лике надвигающегося той зимой голода все еще свежи в моей памяти31.

Капитан Хансен ответил: «Компания "A.К." теперь действительно стала тем, кем был Джек Макквестен, но времена изменились. Сейчас не время разглядывать мех на спинах бобров, пора считать, сколько мяса на лосиных костях. У меня нет пищи ни для вас, ни для белых. Вы, индейцы, должны отправиться охотиться на лосей и привезти мясо белым, и только тогда я выдам вам пищу из магазина.»

Спустя несколько дней после этой беседы, на улице Доусона мой друг представил меня высокому довольно угловатому человеку, одетому в черную меховую шапку странного покроя, пальто великолепной отделки из одеяла макино32, мокасины из лосиной кожи с заостренными носками и ярко-алыми отворотами. Леггины, надетые поверх брюк фабричного производства, были сшиты из того же цветастого материала, что и пальто. На шее, на толстом, плетенном из зеленой и белой шерсти, шнуре, висела пара больших рукавиц из кожи карибу. Вдобавок он был защищен от сухого арктического холода вязаным шарфом, обернутым в один оборот вокруг шеи и завязанным сзади так, что концы его торчали в разные стороны. По чертам лица в нем угадывался индеец из лесов внутренних районов: светло-коричневая кожа, выдающиеся скулы, твердый подбородок, орлиный нос, большой рот, обрамленный узкими, свисающими по бокам, черными усами. Сверкающие глаза индейца свидетельствовали о его проницательности. Хотя Айзек, а это был именно он, держался с нарочитым чувством собственного достоинства и при нашей первой встрече и уже после того, как мы стали компаньонами, он выглядел в своем наряде  довольно нелепо на оживленной улице лагеря северных горнопромышленников, где все мужчины носят парки и другие предметы туземного гардероба, подходящие месту и сезону.

После бурного приветствия и энергичного рукопожатия, Айзек с готовностью согласился на мое предложение присоединиться к охотничьей экспедиции индейцев. Однако, сразу задал осторожный вопрос, умею ли я ходить на снегоступах, а потом сказал, что я должен захватить с собой два мешка муки, пять фунтов чая, и.., я не знаю сколько, сахара. Фактически, я должен был предоставить четверть годового снаряжения, включая палатку и печку из листового железа, как у старателей! Айзек ужасно, и в то же время уникальным образом, коверкал английский язык, моиже знания его языка, естественно, были равны нулю. Но благодаря постоянному повторению фраз, сопровождаемых жестикуляцией, я пришел к заключению, что охота продлится до тех пор, пока солнце не станет подниматься высоко над горизонтом – то есть, месяца через три. Он сказал, что будет ждать меня с провиантом, который возместит первым же убитым им лосем; что он и я теперь «pudnas» (партнеры)33, и впредь подставим друг другу плечо; и что когда от дыма в «кожаном доме» его глаза «наполнятся слезами»34, он зайдет в мою палатку. Однако я не предполагал потратить столько времени на это приключение и в итоге сократил список снаряжения, а потом решил, что если не смогу жить в «кожаном доме», как один из них, не идти с ними вообще. [2]

 

                                                                     * * *

13-ого января спящий лагерь старателей был взбудоражен дикими криками, визгом и воем колонны индейцев – мужчин и женщин, мальчиков и девочек, младенцев и собак всех степеней истощения. Собаки тянули березовые тобогганы, на которых были сложены покрытые сажей шесты жилищ, шкуры, одеяла, младенцы и щенки. Женщины подгоняли собак, и почти каждый человек тянул за собой юконские шахтерские сани. Айзек объяснил это тем, что [2] много собак было продано старателям по ценам, слишком заманчивым, чтобы отказать. [3]

Растянувшаяся на четверть мили процессия, в которой насчитывалось сорок или пятьдесят человек и столько же собак, оставляла за собой гладкий след на льду Клондайка. Собаки, бедняжки, уныло выли, а женщины подгоняли их пронзительными визгами и длинными кнутами. Удалившись от Юкона на две мили, выше устья Бонанза-Крик караван остановился, и Айзек наметил место для лагеря у края частого ельника на берегу реки. Поскольку мы свернули с утоптанной тропы старателей, все взрослые надели снегоступы, так как снег был около двух футов глубиной.

Женщины принялись орудовать деревянными совками с длинными ручками. Расчистка от снега овальной площадки размерами восемнадцать футов в длину и двенадцать в ширину заняла довольно много времени. Откинутый снег образовал вокруг сугроб высотой около двух футов. Пока одни покрывали обнажившийся речной гравий еловым лапником и разводили в центре костер, другие вырезали палки длиной три - пять футов и воткнули их вертикально в сугроб на расстоянии фута друг от друга, по длинным сторонам будущего дома, оставив с одной стороны зазор в два фута длиной. Потом по краям в снегу установили шестнадцать или двадцать заранее заготовленных еловых шестов, обструганных, согнутых и высушенных в форме кривой. Их верхние концы обращены к центру. Они опираются на два поперечных арочных шеста, привязанных к боковым стойкам ивовыми прутьями, оттаянными над огнем и поэтому гибкими. Таким образом сформировался купол высотой в десять футов. Затем, на эту сравнительно жесткую конструкцию, натянули покрышку из дубленых шкур карибу, шерстью внутрь. Покрышка состоит из двух секций, сшитых в форме купола, и полностью покрывает дом, не считая большого дымового отверстия в центре и дверного проема, который завешивается куском одеяла. На изготовление этих двух секций покрышки уходит сорок шкур.

По бокам дома установили помосты из жердей, на которые водрузили тобогганы с грузом, вне досягаемости собак, озирающихся и ведущих себя так, будто готовы сожрать все, что угодно: от мокасина до сыромятных ремней тобогганов. Пока дом не был построен, и перед дверью не было сложено достаточно дров, чтобы хватило до утра, все работали не покладая рук. При таком климате, когда температура не поднимается выше тридцати градусов ниже нуля, а иногда падает до пятидесяти или шестидесяти, опасно прохлаждаться, к чему склонны белые в таких же условиях.

Наша маленькая деревня состояла из семи хижин. В доме вождя жило девять человек и одиннадцать собак – две семьи со своим хозяйством, каждая занимала свою сторону относительно очага. Я жил на одной половине вместе с Айзеком, его женой Элизой с грудным мальчиком, которому еще не было и года,  и тремя индейскими собаками. Двух звали Цыпленок (ребенок) и Гагул (сломанная нога), третьим был черный щенок. Был еще один убогий щенок, полученный от белых, с очень короткой шерстью. Он весил всего четырнадцать фунтов, согласно безмену Айзека, и, чтобы он не замерз, его заворачивали в одеяло.

На противоположной стороне расположился коренастый индеец средних лет, человек, известный как «Билли», или «Человек Миссионера», со своей женой,  двумя девочками примерно восьми и десяти лет и мальчиком такого же возраста35. У них было четыре больших индейских собаки и два щенка. Люди устраиваются у огня на коленях или полулежа. Костер складывают оригинальным способом, так что жар распространяется в обе стороны. Тяга хорошая, но все же часто приходится ложиться на землю, а когда дым становится слишком густым - приподнять нижний край покрышки. Замесив тесто на разрыхлителе36, мы испекли хлеб на сковороде. Трапезу завершили остатками  бекона и чашкой чая.

Индейцы действительно были на грани голода. Единственный мешок муки в деревне был только у самого Айзека. У каждой семьи была своя кухонная утварь: сковорода, оловянная кастрюля, оловянная лохань, несколько оловянных чашек и тарелок, маленькое оловянное ведро для кипячения чая и большое, на два-три галлона, для варки мяса и супа и стирки детского нижнего белья.

На следующее утро, перед рассветом, был дан сигнал “Все в путь”. Тобогганы стащили с тайников, и дома были разобраны так же поспешно, как и поставлены накануне. [2] Домашние пожитки, нагрузили на легкие березовые тобогганы, в которые впрягли собак. Щенков и младенцев усадили поверх груза. [3] Мы прошли десять миль, частично по тропе старателей, а остальное на снегоступах, и расположились лагерем также как в первый раз.

Было все еще темно, когда мы проснулись, в северном небе ярко сияли звезды, изредка оно озарялось всполохами северного сияния. Черные купола деревни смутно вырисовывались на фоне снега и темнеющей стены ельника. Струйки дыма уносили вверх искры разведенных в жилищах костров. Айзек вышел наружу и начал что-то громогласно декламировать. Он говорил не на гладком, мелодичном языке восточных индейцев, а медленно и неспешно, кратко и четко, резкими односложными словами. Когда он закончил, он сказал мне на ломаном английском, что нужно отправляться на охоту на левый берег реки. Он застегнул пряжку своего пояса, полного патронов 45-7037, и вышел наружу.

Некоторое время спустя молодой человек, который грелся у нашего огня, спросил меня, иду ли я на охоту. Я нырнул в узкую дверь, схватил винтовку и снегоступы с тайника и пошел следом за двумя темными фигурами с винтовками на плечах. Через полчаса начало светать, и я разглядел своих спутников. Это был мальчик лет двенадцати, с большой магазинной винтовкой, и старый шаман Джон, одетый в пальто изярко-оранжевого одеяла и штаны из шкуры карибу. У него был одноствольный дробовик в чехле из кожи карибу, с красивой бисерной вышивкой и отделкой из красного сукна. На груди у него висела маленькая сумка из черного сукна, так же богато расшитая бисером, в ней он хранил пули и капсюли, а на боку – обтянутый кожей пороховой рог. Когда мы прошли семь миль, стало совсем светло, и можно было разглядеть долину реки на несколько миль вокруг. Замерзшая река петляла среди покрытых ельником низких берегов плоской долины, а за ней возвышались горы, пологие склоны которых поросли редколесьем из невысоких берез, елей и тополей. Тропа, проторенная до нас несколькими парами снегоступов, резко повернула налево. Мальчик и я направились в ельник, а старик пошел один, и мы его больше не видели.

Мы дошли до холма и были уже почти на гребне первого хребта, когда у меня порвались ремни на одном снегоступе. Я жестом, на индейский манер, показал мальчику, чтобы он шел вперед, и тот исчез среди покрытых снегом деревьев. Я медленно поковылял следом. Мои часы показывали ровно полдень, когда я услышал винтовочный выстрел. За ним немедленно последовало еще несколько. Потом я вышел к месту кормежки лося. След снегоступов петлял среди согнутых под тяжестью снега берез. Охотник явно преследовал лося. Держась лосиного следа, я спустился по противоположному склону небольшого холма. Не пошел я и двухсот ярдов, как сквозь ветви елей заметил дым и знакомую фигуру Айзека. Вокруг длинного костра сидели другие индейцы, а двое свежевали охотничьими ножами лежащего в снегу большого лося. Индейцы держали в пламени палки с насаженными на них [2] полосами жира, извлеченными из нутра обрезками мяса [3] и частями внутренних органов. Они [2] жадно глотали зажаренные куски [3] и вылизывали капающий на  снег жир. Все они были счастливы и улыбались. [2] Охотники развели большой костер на поверхности снега, [3] без топоров, просто наломав [2] мелкого сухостоя, а по бокам настелили елового лапника, на котором и расположились, стоя на коленях. [3] Те двое, что свежевали лося, вскоре закончили и принялись расчленять тушу, отрезав голову. [2] Все эти операции производится только ножом.[3] [Индейцы были одеты в] цветастые пальто из красных, желтых и зеленых одеял. Белый снег кругом был забрызган кровью [2] добычи, а яркие краски костюмов охотников, толпящихся с окровавленными руками вокруг огня, дополняли колорит пейзажа. Нечасто выпадает возможность наблюдать дикарскую пирушку, когда полусырая плоть пожирается с такой лютой напористостью, какая присуща скорее волкам, чем людям.

Обед был окончен уже через час после первого выстрела. [3] После того, как все получили в подарок по куску мяса весом 10-15 фунтов, остальное мясо было зарыто в снег, а куски поменьше обернуты еловым лапником. Каждый из нас взял такой тюк, обмотанный сыромятной стропой, перекинутой через плечи, и мы цепочкой двинулись в обратный путь. По дороге мы проходили мимо другого лося, которого разделывал индеец. Он был убит вторым выстрелом, который я слышал. Мы вернулись в лагерь уже в темноте. За день мы прошли около восемнадцати миль. Ночью вернулись старый шаман и Билли, которые ушли на охоту по одиночке, оба с лосиным мясом. Таким образом, в первый день охоты было добыто четыре лося. [2]

Лучшие охотники предпочитают охотиться в одиночку, но это требует многих навыков. Нет никаких шансов на удачу, если ринуться к добыче наобум. Чем «теплее» след, тем осторожнее становятся шаги охотника, всматривающегося в прогалы между деревьями и кустами, в надежде обнаружить лося лежащим на отдыхе или спящим. Когда след становится «горячим», снегоступы снимаются, и охотник медленно ползет вперед, пока не заметит длинные лосиные уши, отдыхающего на лежке зверя. [3] Из добытых Билли лосей, три были застрелены метким выстрелом в голову из винтовки, так как он скрадывал их на лежке. Билли говорил мне, что предпочитает охотиться в одиночку, а не ходить на облавы, и что сам в последние несколько лет убивал лосей из лука!

На другой день мы переместили лагерь на семь миль, а утром следующего дня отправились за мясом. Впереди шли мужчины с топорами и расчищали путь для женщин с тобогганами. Они отвезли мясо в лагерь и разложили его на жердях, по бокам домов, чтобы не достали собаки. Шкуры внесли внутрь домов, и женщины сразу принялись выделывать их. Сначала [2] шкуру перекидывают через наклонный шест [3] и соскабливают волос, потом кожу переворачивают, и все остатки сухожилий и мяса удаляются своего рода долотом, сделанным из заточенной берцовой кости лося. Следующий этап - мездрение, работа, требующая целого дня непрерывного и утомительного труда. Потом [2] кожу помещают в кастрюлю с теплым отваром гнилой древесины [3], и затем досуха отжимают, скручивая в жгут при помощи палки. По краю делаются надрезы для дальнейшего растягивания на раме, и кожу вывешивают на улице на шестах, [2] повыше от земли. Когда лагерь снимается с места, кожи помещают на дерево. По возвращению, кожи снимают, [3] а дубят их только следующим летом, «супом» из смеси печени и мозгов. [2] Кожи разминают и в завершение коптят. Тогда уже кожи идут на изделия. [3] Из них шьют мокасины, мешки для золота и т.д.

Неудивительно, что все были счастливы! Даже собаки, которым дали только жидкий суп из вареных лососевых голов, получили новые силы для жизни. Наш лось был жирной коровой. Туша была разделена между жителями деревни. Одна семья получила голову, другая ребра, третья передние окорока. [2] Кости ног [3] были зажарены на лагерном костре и расколоты, костный мозг съеден, [2] череп [был приготовлен точно также]. Не пропадают даже ушные хрящи. [3] - их зажарили и съели, как и  эластичную кожу носа, и всякие частицы плоти, жира и хрящей, какие только можно было срезать с головы или копыт. Сварен и съеден был даже желудок, освобожденный от содержимого. Но главным деликатесом был неродившийся лосенок, который жарился над огнем, подвешенным на веревке за шею. [2] То, что индеец не может съесть, он отдает своим собакам. [3] С появлением большого запаса мяса индейцы не торопились перемещать деревню. Теперь трапезы больше не носили системного характера. Всякий раз, когда кто-нибудь хотел поесть, он отрезал себе кусок мяса и бросал его на сковороду. В нашем доме все время кто-нибудь готовил еду. [2] Соль никогда не используют, [3] о ней никто и не вспоминал, они еще не переняли этой привычки цивилизованных людей. Лосиное мясо отвечает всем требованиямчеловеческой природы, и жить можно, питаясь только им. [2]

К середине зимы быки сбрасывают рога и становятся неотличимыми от коров. [3] Лоси все еще слишком многочисленны, чтобы индейцы задумывались, стоит ли убивать коров, беременных в это время года. Мясо коров для них предпочтительнее. [2] Как говаривал вождь Айзек, на своем ломанном английском: «Лось бык - слишком много жесткий; лось корова - очень жирный, он – то что надо!»38 Мясо коровы, действительно, гораздо лучше, по сравнению с жестким мясом быка. Итак, мы съели всех коров, а жесткое мясо быков пошло на продажу старателям! [3]

Добыча жирной коровы отмечается банкетом. Первое такое пиршество организовал Айзек. [2]  Хозяин собрал все оловянные чайники и кастрюли в лагере. [3] В дом принесли два или три самых больших оловянных ведра. Назначенный вождем повар наполнил ведра водой из проруби и, повесив над огнем, положил в них мясо и кости со всякими добавками. В доме собралось двадцать три охотника. Расположившись лежа ногами к огню, они заполнили все маленькое помещение. Пока варилось мясо, они смеялись, разговаривали и курили. Около полудня повар достал большую деревянную ложку, и сняв с поверхности варева вытопившийся жир, передал ее по кругу. Каждый сделал глоток горячего абсолютно пресного топленого жира, не обращая внимания на то, что в нем было полно лосиной шерсти и пепла. Когда мясо было готово, им наполнили кастрюли и тарелки – каждому охотнику [2] пропорциональную размеру его семьи. [3]

Перед каждым присутствующим была поставлена кружка или чайник с чаем. [2] По сигналу, обозначающему начало торжества, [3] все сели и налегли на угощение, пустив в ход охотничьи ножи и собственные пальцы. [2] Каждый ест столько, сколько сможет. [3] Никогда я не видел людей, так бойко бросающихся на еду. Тут я изучил их манеру есть мясо: люди, которые не едятничего, кроме мяса, должны усвоить этот способ. Вы хватаете кость, или шмат жира,крепко зажав один конец левой рукой, а другой зубами, локти у вас торчат в стороны. И охотничьим ножом, кинжалом, который держите в другой руке, отрезаете столько, сколько можете прожевать за раз, на безопасном расстоянии от губ. При этом вы орудуете ножом сверху вниз.

Все что осталось в кастрюлях, было роздано женщинам и детям и съедено в их домах. [2] Потом подали сахар и повторно заполнили кастрюли. [3] Мы снова лежали, снова курили и разговаривали, пока не была приготовлена вторая порция мяса. Около трех пополудни кастрюли и тарелки вновь наполнились и вновь опустели под сопровождение все тех же резких движений рук и локтей. Так подошел к концу день пиршества [2] и всеобщего удовольствия, [3] который, по сути, является «воскресеньем» этого охотничьего народа, наступающем от случая к случаю. [2] Это единственный день, когда охотники отдыхают, хотя миссионеры учили их посвящать один из семи дней не охоте, а различным домашним делам. [3]

Несколько саней было наполнено мясом и отправлено в город, где старатели охотно разобрали его по цене 1.25-1.50 доллара за фунт. Когда все мясо было пристроено, шкуры подняли на шестах на деревья, вне досягаемости росомах. Их индейцы должны были забрать по окончании охотничьего сезона. Мы не спеша путешествовали, и охотились по обе стороны реки. Прошло почти четыре недели, когда мы достигли Развилки Клондайка39, что в сорока милях от Доусона. За это время было добыто, съедено, продано и спрятано в тайниках тридцать два лося. На Развилке мы оставались больше недели, за это время индейцы добыли еще двенадцать лосей. [2] Следов пребывания карибу здесь не нашли. Деревня переместилась еще на тридцать миль к предгорьям Скалистых гор, и там индейцы обнаружили карибу. [3]

                                        

                                                                    * * *

Клондайк – быстрая мелкая река, протянувшаяся более чем на сто пятьдесят миль. У Клондайка много бурных притоков, несущих свои воды с северных отрогов Скалистых Гор. Долина Клондайка, в целом, широкая и плоская, покрыта густыми ельниками с примесью березы и тополя, низины поросли ивняком. По обе стороны возвышаются холмы, часто высотой в несколько тысяч футов. Их округлые вершины обнажены, а склоны покрыты теми же деревьями, что растут и в долине, но редкими и очень чахлыми. Например, ель за сотни лет может достичь толщины с руку, годичные кольца ее ствола расположены так близко друг к другу, как страницы в книге. Климат - сухой, летом дождей выпадает мало, и небосвод обычно ясный.  [3] Зимой стоят трескучие морозы, а снег идет очень легкий. В такие холода снег не оседает и не уплотняется. [2] Снег, видимо, образуется, по большей части из туманов, поднимающихся над рекой, и идет, мягко ложась на землю, по нескольку дней подряд. Воздух так неподвижен, что снег прилипает ко всем предметам и конечностям, так что они становятся похожими на бочонки. [3] Ветра дуют редко, особенно в начале зимы, поэтому [2] покрытая снегом растительность, зачастую,  приобретает совершенно фантастические формы, образуя галереи странных высоких фигур, будто высеченных из самого чистого, белоснежного мрамора. [3] Такой удивительный пейзаж особенно характерен для гор. [2] Река никогда полностью не замерзает. [3] Лед, местами очень тонкий, представляет большую опасность. Даже в самую морозную погоду так называемая «газированная вода» стекает из источников по склонам гор на лед речек, часто образуя массивы наледи [1], поэтому встречаются льдины до десяти футов толщиной! [3] Индейцы, прокладывая путь по реке, всегда прощупывают палкой дорогу перед собой. [1] Сильный мороз (до семидесяти, и более, градусов ниже нуля) и отсутствие ветра препятствуют уплотнению снега и  образованию наста до тех пор, пока весеннее солнце, прогрев землю, снова не вернет ее к жизни. Снега выпадает не более двух – трех футов, но он очень сухой рыхлый, так что ходить на снегоступах по нему тяжело. Лоси же не испытывают никаких затруднений при такой глубине снега. Им нет нужды пребывать всю зиму на постоянных «дворах»40 [3] , как в более южных глубокоснежных районах, [2] и эти длинноногие животные свободно бродят и в долине и по горам, ощипывая ароматные почки белой березы, молодые побеги ивы [2] и тополя. Для лосей здесь раздолье и полно корма. [2] В феврале начинает дуть ветер, и снег с деревьев осыпается, а в марте поднимаются сильные ветра. [1]

                                                                           
                                                                   * * *

Еще совсем недавно Tro-chu-tin одевались исключительно в кожи и мех животных. Меха юконских куниц, выдр, норок и бобров очень качественны и дороги. Особенно ценны куницы, которые уступают в цене только русским соболям. В обмен на меха индейцы получают от торговцев ружья, боеприпасы, чай, табак, сахар, муку и очень толстые, [2] тяжелые шерстяные байковые одеяла, [3] которые часто весят двенадцать фунтов и производятся специально для торговли на севере. [2] Эти одеяла, самых замечательных расцветок, переделывают в короткие широкие юбки. Из них же шьют штаны, а то, что остается от четырнадцатифунтового четырехугольного одеяла, служит ночным одеялом. [3] Одежда из этого материала, а так же из яркой фланели и разноцветной хлопчатой ткани, теперь постепенно вытесняет старый наряд. [2]

Мужчины одеты по-разному. [3] Молодые щеголяют в ярких пальто макино, соревнуясь в разнообразии цветов. Один парень был гордым обладателем пальто с коричневыми, розовыми, желтыми, синими и зелеными полосами, а другой носил клетчатое пальто с большими розовыми, зелеными, синими, желтыми, и сиреневыми квадратами. Штаны, сшитые из одеял, заправляют в поднятые отвороты мокасинов.

У стариков, стойко придерживающихся старых традиций, есть своеобразный предмет одежды, совмещающий штаны и мокасины, [2] который подвязывается веревкой вокруг талии. [3] Шьют эти штаны из шкуры карибу, шерстью внутрь, и носят на голое тело. [2] Они носят рубашки из дубленой кожи карибу, волосом внутрь, длиной до середины тела, с любопытными, более длинными, округленными выступами спереди и сзади. [3] Один старик носил парку, или рубашку, сделанную из нарезанных на полосы и свитых вместе шкурок белых зайцев. [2] Это самый легкий и самый теплый предмет одежды. [3] Сплетена она так, что через отверстия можно просунуть палец, однако [2] даже в самый сильный мороз он носил его на голое тело [3] и не одевал больше ничего, кроме сшитого из одеяла капюшона и рукавиц из заячьих шкурок!

Чаще рукавицы шьют из шкуры карибу, шерстью внутрь, и они очень теплы. [2] Рукавицы из лосиной кожи очень большие, с подкладкой из одеяла или меха рыси. Рукавицы носят на шее на толстом шнуре из разноцветной пряжи. Головной убор - плоская шапка из куньих [3] или бобровых [1] шкур с откидными ушами. Волосы обычно ниспадают на плечи. С их выдающимися скулами, широким ртом, густыми бровями и часто встречающемся косоглазии (вниз к носу), они были охарактеризованы как «чрезвычайно уродливые», я бы сказал, скорее, свирепо выглядящие. Мужчины носят тонкие жесткие усы, а некоторые выбривают их под носом, что выглядит довольно любопытно.

Компания «A.К.» снабжает их лучшими магазинными винтовками 45-70, которые они носят в ярко украшенных чехлах из кожи карибу, открытых с одного конца так, чтобы винтовку можно было бы мгновенно расчехлить при появлении дичи. [3] Они замечательно владеют современными винтовками, особенно если учесть, что огнестрельное оружие появилось у них совсем недавно. Раньше охотники ходили на лосей в одиночку, с луком и стрелами. [2] Старики остаются верными старым длинным гладкоствольным одностволкам, и пули с капсюлями носят в украшенной сумке, висящей на груди, а порох хранят в рожках, закрепленных на боку. Сбоку также подвешивается плетеный шнур из лосиной кожи, пятнадцати футов в дину, он служит для упаковки первой партии мяса только что убитого животного. Снегоступы, [3] длинные и узкие, с загнутыми вверх носками, [1] делают из белой березы, размеры их - пять футов в длину и один фут в ширину. Они заплетены тонким шнуром из кожи карибу, а под ступней – толстым сыромятным ремнем. Нож в ножнах и патронташ довершают снаряжение охотника. [3]

Женщины, когда находятся в доме, носят платье цивилизованного фасона [2] из ситца или сукна [1],  но в пути надевают либо пальто из одеяла поверх короткой рубашки, либо такое же или более просторное пальто поверх платья с капюшоном, который иногда надевают на голову, но обычно в нем носят ребенка. Это просторное платье из кожи карибу [2] – основной предмет женского костюма [3], в длину оно доходит до середины голени. Женские мокасины шьются из оленьей кожи и имеют высокое голенище. Неизменный женский головной убор - большой цветастый платок из шелка или хлопчатой ткани, завязанный узлом под подбородком.

Девочки одеваются также как их матери, а мальчики носят рубашки из шкуры карибу, шерстью наружу, с капюшоном, покрывающим голову. Рукавицы самых маленьких детей пришиты к рукавам, а кожаные штанишки покрывают ноги целиком. Когда маленький мальчик собирается выйти на улицу, он ложится на спину, вытянув ноги вверх, и мать натягивает на него «штаны».

Как и все дети, маленькие индейцы, одетые в теплые меха, так же весело проводят время. Играют они в основном на улице, где строят дома, такие же, как настоящие, но маленькие, и катаются в снегу как белые медвежата. Иногда они катаются на папиных снегоступах с какого-нибудь невысокого склона, но тобогганы с этой целью они никогда не используют. Любимая их игра называется «kli-so-kot», или «бросание палки». Игра заключается в следующем: в плотный снег деревенской улицы на расстоянии тридцать – сорок футов втыкают два ряда небольших палок, по пять или шесть в ряду. Каждый участник берет по две биты, и они по очереди бросают их сначала в один, а затем в другой ряд вертикальных палок. Победителем считается тот, кто собьет больше всех палок. Хотя индейские дети воспитываются в столь суровых условиях, все они - великие плаксы. Одна из вещей, которой очень интересовались у меня женщины, это – как сильно плачут белые дети. «Будущая опора и надежда» Айзека создавал жуткие неудобства. Он плакал не меньше трети всего времени, причем это был не обычный плач, а носовой, монотонный гул, с промежутками для трех-четырех вдохов. Это могло продолжаться без умолку битых пол часа, до тех пор, пока его не обласкают и не ублажат. Часто ему вторил сын Билли, и в результате многострадальное представление затягивалось надолго. Я редко замечал, чтобы детей наказывали, и никогда не видел, чтобы их били.

Индейцы знают, что такое фотокамера, но никогда не видели, как рисуют. Я зарисовывал все, что попадалось мне на глаза, и их забавляло узнавать на рисунках жителей деревни и их собак. Они неустанно разглядывали их, передавали по кругу и хохотали до упаду, узнав какого-нибудь человека или собаку. Мне дали имя Рисующий Человек. Некоторые старики и женщины были против того, чтобы я их рисовал, но это, скорее, было не суеверием, а страхом оказаться посмешищем. Сам Айзек возражал против сотворения его «ручного снимка», как он называл рисунки. С глазу на глаз, он просил меня оказать ему милость и не изображать его ни на одном. «Механическая картина, он хорошо» – говорил он. Очевидно, Айзек опасался за свое достоинство и считал, что вождю не подобает быть объектом даже безобидных насмешек.[2]

 

                                                                        * * *

Характерные обитатели каждой деревни северо-западных индейцев – это собаки. Наши, похожие на волков,  были потрепанные, тощие, жалкие и убогие. Лучшие же собаки, за редким исключением, были проданы старателям по ценам в двадцать раз выше, чем несколько лет назад. [2] Если у деревни много собак, то женщины делают всю работу по снятию и установке лагеря, и рубят деревья. Если собак недостаточно (у нас их было только пятьдесят), охотники помогают женщинам, как добрые товарищи. Как легко сказать относительно этих людей (да и индейцев вообще) «мужчины ленивы, а женщины делают всю работу!» Совершив с ними это путешествие, сопровождая охотников по пятнадцать – двадцать миль в день вверх и вниз по крутым горам, когда при каждом шаге проваливаешься в рыхлый снег, я решительно заявляю, что охота тяжелее работ по лагерю. Ей-богу, все прилагают усилия на пределе выносливости, с той энергией, которую порождает только острый пронизывающий холод и опасность голода. А вот собаки действительно страдают. Оголодавшие, худые, неухоженные, рычащие, раболепствующие скоты, они воют под скрежет тобогганов, унося их прочь от тайников с мясом, пока не будут распряжены на ночь. Кажется странным, что ониеще не сожрали всех лосей в округе.[3]

 

                                                                     * * *

Охотничий лагерь живет следующим образом: перед рассветом охотники с винтовками уходят на снегоступах вперед, обычно в полном составе. В том месте, где они хотят расположить следующий лагерь, они сворачивают. Женщины идут следом, и когда охотники возвращаются, все уже готово к стоянке на день или на неделю, как того требуют обстоятельства. Охотники, отметив место для нового лагеря, уходят на холмы цепочкой в десять-пятнадцать человек. Обычно в радиусе одной - трех миль они обнаруживают свежий лосиный след, и безошибочно определяют направление хода зверя (это удивительно, ведь падающий легкий снег моментально заносит следы). Когда по определенным признакам им становится ясно, что зверь уже близко, они быстро рассредоточиваются, и большими шагами стремительно бросаются вперед, [3]  окружая лося на  месте кормежки[2]. Заметив [3] убегающего [2] лося, один из группы, тот у кого более удачная позиция, или более меткий, [3] быстро [2] стреляет в него. [3] Иногда стреляют несколько охотников. [2] В этом есть некоторый элемент везения. Я знал индейца, который палил по лосю восемнадцать раз, но так и не попал. На следующий день он вернулся на тот же участок с десятью другими индейцами и только один он убил двух лосей. Это обычное дело, когда один охотник добывает двух лосей, а остальные ни одного.

Таким образом, очевидна необходимость в определенных законах дележки мяса. Происходит это так: задние окорока  - это неоспоримая собственность человека, застрелившего зверя, а все остальное принадлежит общине. Однако, он может сам назвать людей, которые возьмут себе передние окорока. Они же, в свою очередь, оплачивают охотнику эту часть туши. Поэтому, пока есть дичь, каждый получает свою долю, и в тоже время для умелого охотника есть стимул несколько увеличить свой достаток. Избыток мяса может быть обменян на оружие и одеяла, а они в свою очередь проданы другим индейцам. Успешный охотник и ушлый торговец становится богатым человеком и избирается вождем. Он занимает положение патриарха, к которому люди обращаются за советом, однако никаких властных полномочий он не имеет, и их ему не навязывают.

На следующий день после удачной охоты мужчины и женщины берут собак и отправляются за мясом. Когда окрестности в радиусе шесть – десять миль полностью обследованы, деревня снимается и начинается переход в новое место. Там охота и пиршества повторяются. Так они путешествуют, короткими переходами, редко преодолевая более шести – семи миль за один раз. [3]

 

                                                                        * * *

Уже вскоре после первой охоты Айзек передал мне слова одного или двух индейцев, озабоченных моим присутствием в группе во время охоты. Они опасались, что когда лось бежит, я могу попасть в индейца, а не в лося. Айзек сказал, что, хотя сам не разделяет подобных опасений, но считает, что лучше всего будет, если я впредь буду охотиться в одиночку, так как у них сейчас мало охотников, и потеря любого их них крайне нежелательна. Это был довольно неприятный комплимент, но поскольку и сама жизнь лагеря представляла большой интерес, то для меня не имело никакого значения, буду ли я вообще охотиться.

Когда мы стояли на Развилке, я совершал длительные вылазки, иногда удаляясь от лагеря на десять миль, и охотился один на склонах и высоких горных вершинах. Но, во-первых, я сильно недооценил усилия, которые следует приложить, чтобы добыть лося. Во-вторых, местность была мне незнакома и при этом я смог подробно разузнать от индейцев только о тех местах, где они сами охотились. Так что через неделю тяжелейших и упорных усилий, на какие я только был способен, оказалось, что сам я не смог добыть ни одного лося.

После дня необычно длительного и утомительного путешествия, когда я решил удалиться от троп, оставленных индейскими снегоступами, я заночевал в недавно построенной лачуге старателей. На завтра я собирался вернуться в лагерь. Я не мог как следует просушить свою пропотевшую и обледенелую одежду, как у костра в кожаном доме, и внезапно события приняли серьезный оборот. Я последовал было за индейцами вверх по Северному Рукаву, но понимая опасность, оставил сани и вернулся в хижину старателей, где пролежал шесть дней без сна и еды. Айзек и его люди заботились обо мне, как о своем родственнике. Их забота выражалась в основном в словах, которые я не понимал, но по взглядам было ясно, что никакой реальной помощи они оказать не могут. Айзек сообщил в Доусон: «Рисующий Человек слишком много больной. Может быть, два дня - он хорошо, может быть, два дня - он мертвый»41. За мной приехал мой приятель на санях с кузовом, запряженных четырьмя крепкими собаками. Тем временем я был уже на пути к дому, и мы встретились на излучине Клондайка. Всего индейцы добыли около восьмидесяти лосей и шестьдесят пять карибу. [2] Оленье мясо они высушили и упаковали в оленьи и лосиные кожи [3] Большую часть добычи [то есть всех карибу и лосей-быков], как и советовал им капитан Хансен,  индейцы продали старателям в Доусоне и потратили доходы на наряды и винтовки42. [2]

 

                                                                      * * *

Охотники рассказывали мне, что места выше тех, где мы странствовали, еще более изобилуют лосями. Следующим летом, посетив те места, где мы охотились, я нашел отлично сохранившиеся рога как минимум четырех лосей. Стаи серых, или лесных, волков, следующих за лосями и оленями, время от времени дают о себе знать. [Однажды], на чистом льду Клондайка я видел следы трагедии свежестью в несколько дней. Полдюжины волков окружили лося, который, прежде чем был прикончен ими, сумел пробежать всего лишь двести ярдов через кустарник. Об этой истории коротко и ясно поведали мне следы на снегу. Когда я подходил, вороны завершали работу волков. A опытный охотник, который отравил одного волка из этой стаи, сказал мне, что из его туши он вытопил кварту жира, и добавил, что раньше ему вообще никогда не доводилось добыть волка, имеющего жир.

Много дичи добывается белыми охотниками, но в целом, даже лучшим из них недостаточно навыков, которыми в совершенстве владеет индеец, превосходно знающий эту землю и повадки дичи. Сейчас здесь полно людей, лишенных права ношения оружия, которые палят по лосям только ради забавы, даже не задумываясь о сохранении добычи. Индейцы летом обычно не охотятся, но в 1898 свежее мясо в Доусоне было так востребовано, что множество белых летом поднимались на каноэ в верховья Клондайка и весьма успешно охотились на лосей. Охотники поджидают лосей в засадах у троп на солонцы или водоемы, где лоси спускаются попить. Это же является излюбленным индейским способом охоты. Я никогда не видел и не слышал, чтобы на Аляске индейцы или белые вабили43 лосей, подражая призыву коровы.

 

                                                                      * * *

Так называемый карибу, кажется, является тундровой разновидностью, и есть ни что иное, как аляскинский «северный олень». Лесной карибу найден в горах южнее Клондайка, но мне говорили, что он не встречается к югу от реки Биг-Салмон, где индейцы, называют его другим именем и отличают от северного карибу Бесплодных Земель. В районе Клондайка карибу встречаются повсеместно маленькими группами, бродящими по вершинам самых высоких холмов, где они питаются серым мхом. Но это, в целом, местная популяция, мигрирующая время от времени небольшими стадами на значительные расстояния, подобно ветрам. Один из таких маршрутов начинается от истоков Сорокамильной реки, откуда, по слухам, олени мигрируют на зиму на восточный берег Юкона, к Клондайку, и обитают здесь на безлесных предгорьях Скалистых Гор.

Однажды, когда их путь лежал через устье Сорокамильной реки, старатели застрелили 400 оленей. Осенью 1897 два или три маленьких отряда белых поднялись по Клондайку выше мест, где ходят индейцы. Они сообщили, что убили сорок семь карибу, и у них кончились боеприпасы. По их словам, оленей было очень много, не менее десяти – двадцати тысяч, что кажется почти невероятным. Один человек из другого отряда, которого я хорошо знал, и считаю его очень надежным, сказал, что он также видел оленей, двигавшихся группами по двадцать - тридцать голов в одном направлении, и что некоторые из основных дорог, по которым они проезжали, были утоптаны копытами «столь же плотно, как дорога к Бонанза-Крик». Карибу встречаются на Поркупайне и на Березовом ручье. [3]

В старину, [2] когда индейцы были многочисленнее, их оружием были лук со стрелами [3] и толстые копья. [1] Они охотились на карибу большими группами, человек по пятьдесят, [2] а иногда число охотников доходило до сотни. Покинув деревню в долине, индейцы отправлялись на холмы, и когда они приближались к месту нахождения оленей, один охотник осторожно шел вперед для обнаружения мирно пасущегося стада. Если была возможность, убивал одного карибу, а затем тайком уходил назад. Тогда охотники расходились в обе стороны, сохраняя между собой равную дистанцию, и полностью окружали [3] ничего не подозревающее стадо. [2] Кольцо охотников постепенно сжималось, [3] и по сигналу они бежали на стадо. [2] Испуганные карибу пытались спастись бегством, но снова натыкались на охотников, которые с криками выскакивали из-за укрытий. Бедные животные шарахались из стороны в сторону, и не находя выхода, становились легкой добычей лучников. Таким образом, как говорят старики, за один раз индейцы добывали четыре или пять сотен карибу, [3] ни одному оленю из стада не удавалось спастись. [2]

Но все же эти эксцентричные животные столь непредсказуемы и поведение их столь изменчиво, что индейцы иногда вообще не могут добыть их. Так, дважды во время пребывания моего в юконских деревнях, на Поркупайне и на Танане, они были на грани смерти. В первом случае индейцы обязаны жизнью агенту Компании А.К. из форта Юкон, а во втором - их выручили старатели из Циркла44 [3]

 

                                                                           * * *

Местные эскимосско-индейские собаки сильные, с густой шерстью,  мощными ногами и шеей, острой мордой, раскосыми глазами, и короткими прямыми, как у волка, ушами. [1] Лучшие юконские собаки – чистокровная эскимосская порода, известная как «маламут» - от названия эскимосского племени, обитающего в устье Юкона45. Они примерно такого же роста, как шотландский колли, с которым они имеют даже некоторое внешнее сходство. Но с их толстой, короткой шеей, острой мордой, раскосыми глазами, короткими, острыми ушами, плотной грубой шерстью, которая защищает их от морозов, они походят на волков более, чем все прочие собаки. Пушистый хвост, завернутый в упругое кольцо, высоко поднятая голова с торчащими ушами, широкая грудь – все это выражает энергию, живучесть и самоуверенность. Окрас их варьирует от грязного белого до угольно-черного,  бывают и черно-белые. Встречается и серые с проседью собаки, но это, видимо, сказывается примесь волчьей крови. Эти волчьего окраса собаки, действительно, так сильно напоминают волка, что, если их поставить рядом, то их трудно будет отличить друг от друга, и только при ближайшем рассмотрении у собак можно заметить отсутствие злобного выражения их диких родичей.

Собаки лучшего типа все еще встречаются у эскимосов, а также у индейцев внутреннихрайонов, но последние, известные как собаки «сиваш»46, как правило, ниже ростом, хотя и немного. Чистокровная индейская порода подвергается изменениям из-за примеси других пород, таких как сенбернар, ньюфаундленд, и дворняжек, которых завезли старатели. «Собаки внутренних территорий», как их еще здесь называют, выносят голод и холод лучше, чем завезенные породы, поэтому их предпочитают использовать для дальних путешествий по снегам, когда время дорого, а пищи мало или ее трудно достать. На коротких дистанциях, когда нужно перевезти тяжелый груз, большие сенбернары и мастиффы непревзойденны, но они много едят.

Туземные собаки обладают удивительной силой. Одна собака может тянуть сани с грузом в три – четыре сотни фунтов по хорошей дороге со скоростью идущего человека, а с человеком без груза она тянет сани весь день на хорошей рыси. На Бонанза-Крик я видел команду из пяти туземных собак, которые тащили 700 футовую поваленную ель, весом 1600 фунтов.

Говорят, что туземные собаки не проявляют привязанности к хозяину, но это не всегда так.

Все зависит от того, как хозяин воспитывает свою собаку в раннем возрасте. Как правило, они флегматичны и равнодушны и удостаивают своим вниманием человека только посредством резкого лая и воя – самого печального звука в природе. Но, они, похоже, никогда никого не кусают, и после первого же проявления доброты к ним, способны доказать свое расположение и привязанность.[1]

Лучшая команда собак на Клондайке - это пять сильных серых хаски47 с Поркупайна. Этой зимой их владельцем стал капитан Барнетт из Аляскинской Коммерческой Компании. Стоит упомянуть об интересных обстоятельствах, при которых это произошло. Три из пяти этих собак принадлежали Джону Шуману, вождю группы индейцев из окрестностей Рампарт-Хаус48, поста Компании Гудзонова Залива на Поркупайне. Осенью индейцы, как обычно, отправились на охоту за карибу, но вопреки ожиданиям, оленей не удалось загнать, и деревня с населением около пятидесяти душ оказалась на грани голода. В Форт Юкон отправили бегуна, чтобы сообщить белым людям о случившемся. Капитан Барнетт собрал отряд и отправился на выручку. Он встретил индейцев на реке, в восьмидесяти милях от форта. На тот момент у индейцев уже совсем не было провизии, за последние трое суток они добыли на пропитание одного зайца и трех или четырех горностаев или ласок. Индейцам привезли много провизии и устроили большой пир. Вождь Джон Шуман, желая выразить признательность белым, встал и произнес громкую речь, в которойговорилось о том, как хорошо поступили белые, и что он хотел бы сделать что-нибудь, чтобы отблагодарить их. У него было несколько замечательных собак. Белые и  раньше хотели их купить, но он тогда сказал, что ни один белый человек не должен быть их хозяином. Теперь же, по мнению Джона Шумана,  появился один белый, который мог завладеть его собаками, и это был капитан Барнетт.

Барнетт с удовольствием заплатил индейцу 1200 долларов за трех собак, и купил еще двух у другого индейца за 500 долларов, таким образом, заплатив 1700 долларов за целую команду. Мало того, он взял индейцев с собой в форт Юкон, где снова устроил для них пиршество и свозил вождя Джона Шумана в Циркл-Сити, где он продал пушнину, и только после этого Барнетт стал счастливым обладателем этихсобак. Эти превосходные собаки выше, чем юконские, и вероятно (так говорят) эти собаки попали сюда от туземцев реки Маккензи. [1]

На Северо-Западе существует несколько различных способов запряжки собак. Если к югу от Гудзонова Залива потяг прикрепляется к ошейнику и проходит по спине собаки, а число потягов соответствует числу собак49, то на Верхнем Юконе упряжь, используемая и индейцами и белыми, представляет собой ошейник с двумя боковыми потягами и наспинным ремнем, и, если используют две или более собак, то их запрягают одну за другой, так что потяги впереди идущей собаки прикрепляются к потягам позади идущей, возле ошейника или за наспинным ремнем. Один вид ошейника делается из кожаных ремней, его набивают волосом. Для жесткости он оснащен куском железной проволоки, толщиной в четверть дюйма, он служит хомутом. Наспинный и брюшной ремни сделаны из кожи, а потяги представляют собой тканые стропы.  Упряжь оснащена металлической застежкой.

Индейская упряжь представляет собой ошейник из дубленой лосиной кожи, набитый лосиным волосом, с наспинным ремнем, потягами, и т.д., из того же самого материала или из вдвое сложенного крепкого холста или твила. Потягисужаются к концам, и оснащены деревянной булавкой, которая пропускается через петлюили прорезь в санях или в упряжи позади идущей собаки, и закрепляется в прорези этого же потяга. Такая застежка без труда расстегивается в морозную погоду.

Другой вид упряжи, как это ни странно, лишь изредка встречается в верховьях Юкона. Это - эскимосская упряжь, которую довольно сложно описать в двух словах. Шлейка сделана из куска сырой медвежьей шкуры два фута в длину и, пожалуй, один фут в ширину.
 На ней делается три продольных разреза. Средний разрез около одного фута, и два боковых разреза подлиннее. Шлейка надевается на голову собаки через центральный разрез, а передние лапы просовываются в боковые разрезы. Сырая медвежья шкура растягивается на собаке, и со временем приобретает нужную форму. Собаки пристегиваются к единственному длинному потягу из тюленьей кожи на вертлюг к заднему концу шлейки. Они запрягаются одна за другой, с интервалом в пять футов, по разные стороны потяга либо попарно и с собакой-лидером впереди, с такой же дистанцией между парами. Есть еще один тип сбруи - ошейник правильной формы из веревки или ткани. Недостаток эскимосской упряжи заключается в том, что в лесу собаки могут обойти дерево с разных сторон. Но у этого метода есть и важное преимущество - когда встречаются две команды, и между ними возникают драки, что часто случается, хозяева могут отстегнуть вертлюги и растащить собак, не снимая с них шлейки. Вертлюг чрезвычайно полезен и когда при спуске с холма сани наезжают на собак, и все они сбиваются в кучу, что также нередко происходит. [1]

 

                                                                        * * *

Золото на Клондайке встречается в месторождениях двух видов. [В одном случае природа заключила золотые жилы в «коренную» породу - кварц, слюдяной сланец или полевые шпаты. Второй вид – это россыпные месторождения, когда мелкие частицы металла содержатся в грунте. Обнаружение богатых россыпей всегда вызывает больший интерес, т.к. добыча золота в этом случае гораздо менее трудоемка, чем дробление горных пород с включенными в них жилами. Золото находят в виде либо золотой «муки», иногда настолько мелкой, что частицы едва различимы человеческим глазом, либо листового золота – тонких пластинок размером до полудюйма, либо золотой «проволоки» и самородков.] [1]

Госпожа Фортуна никогда не была так капризна, как в те времена, когда золотые копи Клондайка уже созрели для обнаружения. Подлинная история столь недавних событий все еще покрыта  туманом сомнений и противоречий. Мне не удалось разузнать многие мелочи, требующие длинного и кропотливого исследования, такие как точные даты, но вряд ли они когда-нибудь прояснятся. Первые известия о золоте, которые вышли далеко за пределы этого края, а также официальные доклады мистера Огилви50, приписывают открытие только одному лицу –Кармаку, или «МакКормику», как называют его старатели. Возможно, в дальнейшем дань уважения за этот момент истории будет отдана другому человеку, которого сейчас злая судьба лишила всякой осязаемой награды за щедрость и годы терпеливой работы. История эта увлекательна от начала до конца, она воодушевила меня собрать рассеянные сведения и слухи. [1]

[Еще шестнадцать лет назад на Эльдорадо51 стоял лагерем геолого-разведывательный отряд под командованием генерала Карра. Они не обнаружили здесь ничего примечательного. В 1885 году богатые золотые россыпи были обнаружены на реке Стюарт, но они быстро иссякли. В 1886 году другие разведчики вышли на Клондайк с верховий реки Стюарт и установили по внешним признакам, что это не золотоносная река. В этот же год золото нашли на ручье Шитанда, или как его называли индейцы, Zit-zen-duk. Ручей был переименован в Сороковую Милю52, потому что он впадал в Юкон в сорока милях ниже старого форта Релайанс53. В середине зимы человек по имени Вильямс на трех собаках в сопровождении мальчика-индейца отправился в Дайи с известием о золоте Сороковой Мили. На вершине перевала Чилкут их настиг снежный буран. Трое суток они пережидали бурю под снегом, после чего Вильямс не мог держаться на ногах, а собаки, видимо, погибли. Мальчик тащил его на своей спине еще четыре мили, пока не встретил индейцев, которые помогли доставить его в Дайи. Здесь Вильямс скоропостижно умер54. Зимний переход через перевал считался смертельно опасным, поэтому вокруг мальчика собралась толпа людей, желавших знать, что же вынудило их отправиться в столь опасный путь. Индеец взял пригоршню бобов и произнес: «Золото. Вот такое».Новость взволновала старателей и весной около двухсот человек ушли на Сороковую Милю.

В 1890г. франко-канадец из Нью-Йорка Джо Ладю, агент Аляскинской Коммерческой Компании, основалторговый пост в устье реки Шестидесятая Миля. Чтобы дела шли в гору, он сделал ставку на привлечение золотоискателей. Всем своим клиентам Ладю настоятельно рекомендовал мыть пески на Шестидесятой Миле и, особенно, на Индейской реке, правом притоке Юкона, расположенном в 25 милях ниже его поста и выше Клондайка. Он рассчитывал, что золота в районе его поста не меньше, чем на Сороковой Миле, и сам верил в это, однако в скором времени разгневанные старатели обвинили его во лжи и чуть не прогнали из окрестностей.

Летом 1894г. к Ладю заявился некий Роберт Хендерсон55, канадец шотландского происхождения. С детства имевший страсть к приключениям, он был одержим поисками золота. Попытав удачи в Колорадо, он прибыл на верхний Юкон с десятью центами в кармане. Хендерсон попросил Ладю снабдить его оборудованием, чтобы исследовать Индейскую реку, а долг он вернет, когда найдет золото, ведь Ладю уверял, что оно там есть. Ладю согласился. Хендерсон был золотоискателем со стажем и действовал грамотно. Ему удалось намыть золота, чтобы   расплатиться с Ладю, и на следующий год он отправился исследовать притоки Индейской реки, в надежде найти самородки. На ручье Австралия он нашел листовидный самородок размером, как он сам говорил, с ноготь его большого пальца. Если бы он двинулся по другому рукаву, то мог бы обнаружить копи, поднявшись по Серному ручью или Доминиону. Зимой Хендерсон отправился на Кварцевый ручей, северный приток Индейской реки. Там он добыл золота более чем на 600 долларов. Весной он опять направился к ручью Австралия, но в разочаровании вернулся на Кварцевый ручей. Все это время Робби странствовал в одиночку, уповая только на свое ружье. Собак у него не было, и все снаряжение он таскал на себе. 

На этот раз Хендерсон решил добраться до истока Кварцевого ручья, что находится на гребне водораздела Индейской реки и почти не исследованного тогда Клондайка. В горах он свалился в глубокую расщелину, по которой бежал ручеек, неся воды на север, к Клондайку. Робби спустился по нему в долину, попробовал промыть пески и обнаружил, что каждый таз приносит ему по 8 центов! По тем временам это было весьма неплохо.56 На Индейской реке тогда промышляли около двенадцати человек, в основном они мыли пески в устье Кварцевого ручья. Хэндерсон договорился с тремя старателями, и они, прихватив пилы и другой инструмент, вместе отправились за водораздел. Они построили промывочные желоба со шлюзами и принялись лопатить золотоносную грязь. Им посчастливилось намыть золота на 750 долларов. Так Клондайк впервые показал свое богатство. Хэндерсон назвал этот ручей Золотым Дном, он впадает в Клондайк в девяти милях выше Бонанза-Крик.

Если смотреть с вершины гребня водораздела на запад, то можно увидеть долину еще одного большого ручья – Заячьего, тогда еще совершенно не исследованного. Таким образом, несколько водных потоков расходятся в разные стороны из этого места, как спицы от ступицы колеса.

В начале августа 1886г. у партии Хэндерсона подошли к концу припасы, и он отправился к Ладю на Шестидесятую Милю. Он повстречал старателей, отправлявшихся на Стюарт, рассказал им о находке, и ему удалось уговорить их присоединиться к его партии. Ладю снарядил двух лошадей и пеший отряд двинулся к Золотому Дну. Сам же Хендерсон отремонтировал лодку и отправился позже, Ладю должен был двинуться следом. Однако вода пошла на убыль, и Хендерсон не смог подняться на груженой лодке по Индейской реке. Так он оказался у устья Клондайка.] [1]

Это был сезон рыбалки. В августе на Юконе очень много лосося, и индейцы вождя Айзека ловили его в запорах и сушили на солнце, подвешивая рыбу на вешала. На противоположном берегу Юкона, в нескольких сотнях ярдов ниже устья Клондайка, разбили свои палатки один белый человек и несколько индейцев: скво, два мужчины и мальчик. Белого звали Джордж Вашингтон Кармак57, скво была его женой58, индейцев звали Скукум Джим59 и Култус (Никчемный), или Чарли Такиш60, имя мальчика было K'neth61 - все они были индейцами такиш. Чарли был большим вождем такишей. Джим был сыном бывшего вождя, и сам был бы вождем, но у такишей этот титул наследуется детьми сестры вождя. Джим и Чарли считались братьями, но на самом деле были кузенами, а Кармаку, соответственно, шуринами.

Этот Кармак когда-то был матросом на военном корабле, но поселился с чилкутами в Дайи  и взял в жены индеанку такиш. Ему нравилась жить с индейцами, и он часто говорил, что ему было лестно слышать в свой адрес такие слова: «Ба, Джордж! Да ты с каждым днем все больше походишь на дикаря!» Егоназывали не иначе как «Джордж-Дикарь». И он сам и его неизменные спутники индейцыимели некоторое представление о горном деле, хотя их вряд ли можно было назвать старателями.

Джон Хили из Дайи снабжал Кармака товарами для торговли с такиш и другим индейцами внутренних районов. На берегу Юкона, в двадцати милях выше порогов Пяти Пальцев, Кармак построил торговый пост, который  сейчас называется «Мак-Кармакс». Любой, кто там останавливался, вероятно, видел прикрепленный к бревну одной из построек, еще летом 1895 года, лист бумаги с запиской, в которой сказано следующее: «Отправились к Сороковой Миле за харчами». В подполе же можно было найти куртку из медвежьей шкуры и некоторые другие вещи, оставленные там, когда Кармак пустился по Юкону в поездку, прославившую Клондайк на весь мир.

В форте Селкирк Кармак и индейцы получили оборудование у мистера Харпера, а весной Кармак спустился к Сороковой Миле. Потом он вернулся к устью Клондайка, где к нему присоединились его индейцы. Здесь они остановились порыбачить. Они ставили сети, сушили и коптили свой улов на индейский манер. Тогда им и повстречался Хендерсон, держащий путь к Золотому Дну.

Кок только лодка Хендерсона коснулась берега, он увидел Кармака. «Этому бедолаге, - думал он,-  золота никогда не найти». Хендерсон подошел к Кармаку, рассказал о своей находке на Золотом Дне и перспективах. Потом он предложил ему отправиться с ним и войти в долю. Сначала Кармак не хотел идти, но Хендерсон все же убедил его. Согласившись, Кармак захотел, чтобы к ним присоединились, помимо его индейских спутников, и индейцы Клондайка. Хендерсон возразил. Будучи человеком откровенным, он, возможно, добавил что-нибудь не слишком лестное в адрес «дикарей». Как говорят, Хендерсон сказал, что он «не намерен брать в долю целое племя дикарей», и добавил: «Я отдаю предпочтение моим старым друзьям с Шестидесятой Мили». Повлияло ли все это на дальнейший ход событий, я не знаю, но могу предположить, что в некоторой степени это действительно так.62

На утро Хендерсон отправился к своему участку на Золотое Дно. Вскоре следом за ним пошел Кармак с двумя индейцами, но вместо того, чтобы идти окольным путем через устье Золотого Дна, они пошли вверх по Заячьему ручью. Кармак добрался до Золотого Дна чуть позже Хендерсона, и показал ему несколько «знаков» золота, которые он нашел на Заячьем ручье63. Не следует путать «знаки» и жилы золота. «Следы» или «знаки» встречаются почти всюду. Индейцы и Кармак застолбили себе участки на Золотом Дне. Когда они собрались уходить, Хендерсон попросил Кармака, поискать золото на обратном пути, и Кармак согласился. Тогда Хендерсон сказал, чтобы Кармак отослал к нему одного из индейцев с известием, если они что-нибудь обнаружат, а он заплатит ему за хлопоты. Позже Хендерсон утверждал, что Кармак сказал ему, что так и поступит.

Хендерсон и его партнеры остались работать на Золотом Дне, а Кармак с индейцами покинул их и пошел назад тем же путем, что и пришел сюда. Они прошли несколько миль вдоль лысого гребня водораздела и, в пяти милях от истока Заячьего ручья,достигли места, где слева в него впадал приток примерно такого же размера. Долина его поросла густым ельником. Отряд прошел еще около полу мили вниз по Заячьему ручью и остановился на отдых. Кое-где они пробовали мыть золотые пески. Потом, как говорят, Кармак прилег поспать, а Скукум Джим, взял таз и отправился к краю поймы. Он набрал грунта между корней березы и пошел к ручью промыть его. Содержание золота оказалось очень высоким. Прямо под дерном, по словам самого Джима, золота было от десяти центов до доллара на таз! За короткое время ни заполнили золотом гильзу от дробовика.64 Странным было то, что золото находилось не в коренной породе, залегающей на много футов под поверхностью земли, и даже не в самом русле ручья, а под грунтом, сползшем вниз по склону с уступа террасы. Это было весьма неожиданным обстоятельством. Образовался своего рода открытый рудник, которые тогда были неизвестны. Кармак застолбил для себя «двойной участок», на правах первооткрывателя, и по одному участку для индейцев: для Скукума Джима в 500 футах выше, а для Култуса Чарли в 500 футах ниже своего участка.65 Это произошло 16 или 17 августа 1896 года, обычно верной считается первая дата.

Застолбив участки, они поспешили на Сороковую Милю66, забыв об обещании, данном Хендерсону, который имел полное моральное право на участок возле этой богатой земли, хотя обнаружили ее, несомненно, они. Кармак и его компаньоны зарегистрировали участки у инспектора Константина, который был уполномоченным по делам золотодобычи, и переименовали ручей в «Бонанза». Словам Кармака о «2,5 долларах на таз» поначалу никто не верил, хотя то, что он обнаружил золото, не подлежало никакому сомнению. [1]

[Начался ажиотаж. Пьяные мужики с Сороковой Мили бросились на лодках вверх по Юкону. Однако этот начальный этап Золотой Лихорадки еще не повлек за собой серьезных последствий. Среди желающих разбогатеть были и просто авантюристы, которые регистрировал участки, в надежде, что на них когда-нибудь найдут золото  и их можно будет выгодно продать, однако продажа не всегда оказывалась выгодной для владельца. Так, позже половина одного из богатейших участков на Эльдорадо была продана за мешок муки.

Ладю одним из первых узнал об обнаружении золота на Бонанза-Крик и поставил близ устья Клондайка склад и хижину – первые здания Доусона. Хотя первой постройкой на этом месте можно считать рыбацкий лагерь Фрица Клока, который промышлял здесь лосося. Доусон был назван в честь доктора Джорджа М. Доусона – директора Канадской Геологической службы.

Циркла новость достигла только в ноябре. В салуне Оскара Эшби, где собралось околосемидесяти человек, поднялся дикий смех, когда хозяин зачитал посетителям письмо от друга, в котором говорилось, что в районе Клондайка старатели намывают 150 долларов на один таз. Однако, сообщения о том, что золота на Клондайке больше, чем где-либо еще во всем мире продолжали поступать, и в конце концов Циркл поглотила Золотая Лихорадка. Те, кто не успел купить собак, отправлялись вверх по Юкону пешком. За две недели Циркл опустел, ушли почти все жители, даже женщины, в городе осталось только двадцать человек.

Зимой Бонанза-Крик стал похож на ад – по берегам всюду дымили костры – так старатели отогревали мерзлую землю, копая шурфы. Говорят, что первым этот способ придумал Скукум Джим.

Еще осенью пароход «Арктика» Аляскинской Коммерческой Компании поднялся вверх поЮкону в форт Селкирк. Из-за раннего ледостава он до самой весны не мог вернуться в Сент-Майкл, и зимовал в верховьях Юкона, поэтому известия о золоте не скоро дошли до «большого мира»67.

Но что же случилось с Хендерсоном? В то время, пока он продолжал работать на Золотом Дне, на Бонанза-Крик, старатели вовсю регистрировали участки. Однажды группа старателей с Бонанза-Крик перешла за водораздел и вышла к Хендерсону и его партнерам. Он спросил у них откуда они пришли, и они ответили : «С Бонанза-Крик». Хендерсон впервые слышал это название, и только после их объяснений он понял, что речь идет о Заячьем ручье. Когда же Хендерсон узнал, что там обнаружены богатейшие залежи золота, и что нашел их Кармак,говорят, лопата выпала из его рук, он сел на берегу ручья с самым печальным видом и долго не мог вымолвить ни слова.

До наступления зимы Хендерсон успел найти еще несколько месторождений и застолбить их, однако он заболел и всю зиму провел в Циркле под наблюдением врача. Ему пришлось продать несколько своих участков за бесценок, чтобы получить хоть какие-то деньги. Имя Хендерсона было несправедливо забыто.68

В последний раз я видел Хендерсона в 1898 в Сиэтле на пароходе, прибывшем с Юкона. В пути у него украли все деньги – 1100 долларов. Единственное, что у него осталось – это значок Братства Пионеров Юкона69] [1]


Участники событий


Фотографии Джозефа Берра Тиррела, 1899г.

 



Примечания и комментарии компилятора:

1 Эпиграф добавлен мной. Журналист дословно записал слова индейца, плохо владеющего английским языком. Адни также часто прибегает к этому приему, передавая речь индейцев. Кажется, будет не лишним в таких случаях приводить оригинальный текст на английском: “It all right white man come dig deep, catchem my gold on my creeks—that all right. Letem white man have gold. Injun no eatem gold. But Injun wantem caribou…whiteman he go shootem caribou which belong Injun. Caribou my meat. I no shootem horse. I no shootem whiteman cattle.” http://www.where.ca/the-north/yukon/how-to-ignore-gold/

2 Чилкут – перевал через хребет Баундари. Использовался и контролировался тлинкитами чилкат (см.прим.6) Длина перевала  - 33 мили. В 1878 г. перевал преодолел Дж.Холт, он был первым европейцем, совершившим этот переход. В 1880г. американские военные заключили договор с чилкатами и получили право пользования перевалом. В  северной оконечности зал. Линн (в устье р.Тайи) был основан порт Дайи. С этого момента чилкаты стали работать носильщиками на перевале. Чилкут был началом одного из основных путей на Клондайк во времена Золотой Лихорадки, проход по нему выводил к оз.Беннетт.  Весной 1898г. под лавинами на перевале погибло несколько десятков человек, после чего старатели стали отдавать предпочтение перевалу Уайт (см.прим 5).

3 В ориг. ошиб.: sable - соболь

4 Бонанза-Крик левый приток Клондайка, впадающий в эту реку чуть выше ее устья. Именно здесь в 1897г. было обнаружено золото, что послужило началом Золотой Лихорадки на Клондайке. Подробности ниже в тексте.

5 Перевал Уайт – альтернативный Чилкуту перевал. Этот перевал располагался чуть южнее и не находился под контролем чилкатов, при этом он был удобнее для прохода через хребет Баундари. В 1887г. в Дайи прибыла разведывательная партиягеодезистов под руководством В.Огилви (см.прим.50). Сын одного из участников экспедиции, капитана Вильяма Мура, на тот момент уже был знаком со Скукумом Джимом (см.прим.59) Индеец тайно провел его через ранее неизвестный европейцам перевал. Основной же состав экспедиции отправился через перевал Чилкут, заплатив положенную таксу чилкатам. Огилви назвал перевал в честь канадского министра внутренних дел Томаса Уайта. Вскоре на побережье был основан Скагуэй –городок, из которого старатели отправлялись через перевал Уайт к верховьям Юкона.

6 Чилкат - тлинкитский куан (территориальное подразделение), имевший тесные торговые связи с тагишами и другими группами атапасков. По договору, заключенному между этими группами, земли к югу вершины перевала принадлежали чилкатам, а к северу – тагишам. Несмотря на родственные связи, возникшие в результате межплеменных браков, отношения между чилкатами и тагишами нельзя назватьдружественными. В 1887г. вождь тагишей Klohk-shun жаловался В.Огилви, что чилкаты тиранят и постоянно грабят их и сказал, что «все чилкат – как собаки»  Information Respecting the Yukon District from the Reports of Wm.Ogilwie; London, 1897, p.47

7 Льюис – старое называние верхнего течения Юкона от оз. Марш (Мад) до места слияния с р. Пелли

8 Уайт Хорс (Белая Лошадь) – самые опасные пороги в верховьях Юкона, названные так, потому что пенящиеся потоки воды напоминали путешественникам гривы белых лошадей.

9 В этом и нижеследующем эпизоде, по всей видимости, идет речь о встречах с тутчон. Группа, обитавшая у южной оконечности оз. Лаберж называлась Taa'an Kwächän («люди головы озера»).

10 Земляная белка - суслик

11 В ориг.: «How muchee» искаженное «How much»

12 Думаю, это подходящий эквивалент для американского «хаф» (half-dollars) – 50 центов

13 Лайман – одна из ведущих фирм-производителей охотничьих винтовок в США . Популярность получили диоптрические откидные прицелы Лайман. http://www.lymanproducts.com/lyman/muzzle-loaders/trade-rifle.php

14 В ориг.: «dolla»

15 Бакстер-стрит – улица в Нью-Йорке, известная благодаря одной молодежной банде, у которой в 1870-х гг. был штаб на этой улице. Кроме криминала банда занималась также театральной и музыкальной деятельностью.

16 Фразеологизм «сцепились, как кошки Килкенни» происходит от предания, в котором говориться о том, что в XVII или XVIII в. в ирландском городе Килкенни солдаты, от нечего делать, связали за хвосты двух (или всех в городе) кошек и подвесили их на бельевую веревку. Кошки отчаянно дрались и изодрали друг друга в клочья так, что от них остались лишь хвосты.

17 В.Огилви писал в 1887г: «Ниже порогов Пяти Пальцев я встретил две индейские семьи, их было человек 10-12. Выглядели они очень скверно и были самыми глупыми из всех индейцев, которых я когда-либо встречал. Желая купить у меня чай и прочие вещи, они подали мне в качестве  оплаты оловянные ярлыки, на которые ставят клейма некоторые производители табака. Ими, как объяснили они нам, прибрежные индейцы расплатились с  ним за пушнину. Конечно, возможно, что они получили их вместе с табаком и пытались меня таким образом обмануть, но мне, всеже, кажется, что это не так». Information Respecting the Yukon District from the Reports of Wm.Ogilwie; London, 1897, p.47

18 Форт Селкирк был основан в 1848 г. служащим Компании Гудзонова Залива  Робертом Кэмпбелом для торговли с атапасками верхнего Юкона. Чилкат, потерявшие посредническое положение в торговле, былиэтим недовольны, и сожгли форт в 1852г. Форт был восстановлен только спустя 40 лет.

19 В ориг. ошиб.: семейства ласок

20 англ. «Lousetown»

21 Чарльз Константин (1848-1912) офицер канадской Северо-Западной Конной Полиции. Родился в Англии, вместе с родителями эмигрировал в Канаду. С ранних лет стал проявлять интерес к военной службе и в 1870г. в качестве добровольца участвовал в военном конфликте на Ред-Ривер. В 1873г. назначен заместителем шерифа Манитобы. В 1885г. участвовал в подавлении знаменитого восстания индейцев и метисов под предводительством Луи Риэля. Через год был назначен инспектором полиции. В 1894г. был отправлен на Юкон для контролирования ситуации в регионе иустановления таможенных правил в связи с наплывом американских старателей и контрабандистов с территории Аляски. Константину был выделен отряд из 20 кавалеристов, который прибыл на Юкон в 1895г. В его обязанности входила также и выписка лицензий на добычу золота. Был отозван с Юкона в 1898г.  http://www.biographi.ca/009004-119.01-e.php?id_nbr=7293&PHPSESSID=ql5575kqjb1ib4pgrdi52q6853

22 Население Доусона в 1897г. составляло около 5000 чел, а через год оно возросло до 30 000 чел. http://www.tc.gov.yk.ca/archives/klondike/en/journey.html

23 Франц. de rigueur – требуемый этикетом

24 Огилви приводит такую же оценку численности этой группы хан в 1887г.: «..они были частью группы окрестностей форта Релайанс. Мистер Харпер сообщил мне, что в этой группе насчитывается около двенадцати семейств, или, примерно, 70 душ.»  Information Respecting the Yukon District from the Reports of Wm.Ogilwie; London, 1897, p.47

25 Огилви приводит две трактовки перевода индейского гидронима Thron-dak (или –duick). 1. «много рыбы» /William Ogilvie, The Yukon Territory: Extracts from the Report of an Exploration made in 1896-97, London, 1898, 402-6/ 2. «вбивать в воду»  (имеются в виду рыболовные запоры в устье Клондайка)  W.Ogilvie - Early days on the Yukon and the story of its gold finds; London, 1913, р.117

26 Новая деревня называлась Лосиная Шкура (Moosehide), также как близлежащая гора. Это же название закрепилось и в качестве одного из этнонимов группы хан Tro-chu-tin. Индейское название деревни - Jëjik Ddhä Dënezhu Kek'it http://www.tc.gov.yk.ca/archives/klondike/en/journey.html

27 Аляскинская Коммерческая Компания (Alaska Commercial Company; A.C.Co.) Эту торговую компанию можно считать «прямым потомком» Российско-Американской Компании, проданной фирме «Хатчиссон, Коль и Ко» в 1867г., в год продажи Аляски Соединенным Штатам. Через год Компания была перекуплена группой других коммерсантов из Сан-Франциско и переименована в «А.С.Со». В 1922г. Компания объединилась с несколькими другими под единым названием «Северная Коммерческая Компания». В 1977г. было восстановлено историческое название «А.С.Со», а в1992г. она вошла в состав Северо-Западной Компании.

Во времена Золотой Лихорадки и предшествующие годы А.С.Со широко использовала бартерную торговлю (товары могли быть куплены за рыбу, пушнину, золото и т.д.). Магазины зачастую выполняли и административные функции (суд, почта и др.)  http://acvaluecenter.com/history.shtml

28 Лерой Наполеон (Джек) Макквестен (1836-1909) За свою бурную деятельность в начальный период освоения региона получил прозвище «Отец Юкона». Родился в Литчфилде, Нью-Гэмпшир. Уехал с родителями в Калифорнию, когда там началась Золотая Лихорадка. Мыл золото на р.Фрейзер в 1863 году. В 1873г. добрался до Юкона, в это время он был служащим Компании Гудзонова Залива. Британцы сдавали позиции на верхнем Юконе после продажи Аляски США, и Маквестен перешел на службу Аляскинской Коммерческой Компании. В 1893г. Макквестен снабдил старательским оборудованием метисов (русск.-коюкон) Сергея Чероского ( он же Sorresko) и Петра (Питку) Павлова и отправил их искать золото в район Березового Ручья. Экспедиция увенчалась  успехом, они обнаружили богатые россыпи. В 1878г. Макквестен женился на православной индеанке коюкон по имени Satejdenalno из деревни Кокринес, расположенной в 80 милях к западу от Танана. Катерина, или Кейт, как назвал ее Макквестен, свободно владела русским, английским и несколькими атабаскскими языками и была переводчиком в торговых операциях мужа и его партнеров. У Катерины было 11 детей, умерла она в 1921г. В 1897г. Макквестен перевез семью в Калифорнию, опасаясь надвигающегося голода, связанного с наплывом старателей, однако успел купить несколько участков на Эльдорадо и Бонанза-Крик и получал с них прибыль. http://alaskamininghalloffame.org/inductees/mcquesten.php

29 В ориг.: “First time, Jack McQuesten all same Injun papa; Yukon Injun all same her children. Just nup, McQuesten he gone; A.C. Company all same Injun papa; her children hungry.” Атапаски часто путали английские местоимения he – she (он – она). Нередко эта особенность проявляется и в речах Айзека.

30 Тюленьи острова (Восточноалеутские, Нерпичьи) – небольшой архипелаг у западного побережья полуострова Аляска в Бристольском заливе.

31 В данной ситуации начавшийся голод был обусловлен резким увеличением количества населения региона, вызванным Золотой Лихорадкой. Местная инфраструктура и природные ресурсы попросту не выдерживали такого наплыва золотоискателей и людей сопутствующих занятий. 

32 Одеяла макино (mackinaw)– толстые шерстяные одеяла, которыми Компания Гудзонова Залива торговала начиная c 1780г., пользовавшиеся большим спросом среди индейцев. Они были введены в торговлю французом М.Можене, поступившим на службу в КГЗ, для активизации внутренней торговли в форте Олбани на западном побережье зал. Джеймса. Название «макино» закрепилось в XIXв. и происходит от оджибвейского названия пролива между озерами Гурон и Мичиган и расположенного там острова «mishi-mikinaak» - «большая черепаха». Согласно одной из версий, во время войны 1812г. капитан Чарльз Робертс, командующий английскими войсками, захватившими Микинак, из-за дефицита поставок солдатских шинелей отдал приказ шить солдатам пальто из закупленных одеял, с тех пор такие пальто вошли в традицию. Первоначально эти одеяла производились в Англии, в графстве Оксфордшир, а с середины 19в. в Йоркшире.  К 1860-м г.г. была окончательно установлена балльная система стандартизации торговых одеял по размеру, весу и расцветке. http://www.hbcheritage.ca/hbcheritage/history/blanket/history/ 

33 Искаженное англ. partners - партнеры

34 В ориг.: “too much sisk”

35 Элиза была дочерью Gah St'at – лидера группы Клондайка. Айзек родился в районе оз. Мэнсфилд (близ совр. Танакросса). Отец Айзека, по его словам, был родом с верховий р.Танана. У Айзека было два брата: Джонатан Вуд и Вальтер Бенжамин. Братья Элизы Харпер: Бен, Генри, Исав и Кеннет. Все дети Айзека и Элизы, рожденные до 1906г., умерли в раннем возрасте. Один из них, Эдвард, умер 12.08.1906г. в возрасте 14лет. /http://www.chiefisaac.com/stories.html/ Соответственно, в 1897г. ему было 5 лет. Адни ничего не упоминает о сыне Айзека и Элизы такого возраста, а говорит о младенце до года. Возможно, он умер в самом раннем возрасте еще до крещения, и поэтому о нем ничего не известно, а Эдвард в это время находился в другой деревне. У некоторых атапасков был распространен авункулат – мальчик воспитывался дядей (н.р. это отмечается у родственных хан кучинов / Phyllis Fast - Northern Athabascan survival: women, community, and the future - Nebraska Press, 2002, р.р.53, 97/; танайна /J.C.Yerbury - An Ethnohistorical Reconstruction of the Social Organization of Athabascan Indians in the Alaskan Subarctic and in the Canadian Western Subarctic and Pacific Drinage – Simon Fraser University, 1971, р.38/ и атна /там же, р.52/ Кроме Эдварда, у Айзека и Элизы было еще двое сыновей: Чарли Айзек (р.1910г., доживший до преклонного возраста) и Фрэд Айзек (1906-1968), а также две дочери: Патриция (р.1915г.) и Анжела (р.1918г.). . http://www.chiefisaac.com/graphics/isaac_family_tree_27nov2012_with_background.jpg)

Хан, как и многие атапаски Скалистых Гор, имели двуклановую социальную структуру – Айзек принадлежал к клану Волка, а Элиза к клану Ворона. Чарльз Айзек рассказал о женитьбе своих родителей следующее: « Тогда Айзек жил в окрестностях Сороковой Мили. Его папа и мама поговорили о женитьбе с одним из ее братьев и его женой. И брат матери моего отца сказал ему отправляться на Клондайк, чтобы жениться на этой девушке. У моих родителей на этот счет не было своего мнения.»

Айзек умер 9 апреля 1932г. от гриппа в возрасте около 85 лет. Элиза умерла 3 апреля 1960г. в возрасте около 87 лет. http://www.chiefisaac.com/the_isaac_family.html

36 Многокомпонентные пекарские порошки получили широкое распространение только в начале ХХв. В данном случае, в качестве разрыхлителя, вероятнее всего, использовалась пищевая сода. Такой рецепт и сегодня применяется кочевыми сибирскими народами. Бездрожжевой хлеб может храниться очень долго.

37 Винтовка «Спрингфилд» образца 1873г. Под эту винтовку был разработан патрон «45-70 Government». Число 45 обозначает диаметр пули в долях дюйма (0,45 дюйма = 11,63мм); число 70 обозначает массу пороха в грэйнах (1 грэйн = 64,8мг). Вес пули составлял 26,2г, а с 1879г. 32,5г. До 1893г. Спрингфилд 45-70 была основным стрелковым оружием армии США.Чтобы солдаты могли обеспечить себя пропитанием, дополнительно выпускался специальный патрон с дробовым контейнером для охоты на мелкую дичь.  Эта винтовка завоевала высокую популярность среди американских охотников, патрон 45-70 считался достаточно мощным для любого вида дичи.Окончательно снята с вооружения в 1897г. В связи с этим винтовка стала основным видом оружия, продававшемся индейцам.   В 1890-х г.г. патрон 45-70 пережил переход с дымного на бездымный порох, не потеряв своих качеств. Производится и по сей день. http://en.wikipedia.org/wiki/.45-70

38 В ориг.: «Mull moose, too much tupp; cow moose, plenty fat stop, he-all-right.» Айзек искаженно произносит английское «bull» – «mull»; путает местоимения он-она; «tupp» - искаженное «tough» [tʌf] - жёсткий, а «stop» -вероятно, «stuff» [Stʌf] - вещество, материал.

39 Развилка Клондайка – место слияния Северного Рукава,  Главного Клондайка и Плоского ручья

40 В районах, где глубина снежного покрова превышает 70см, и нет открытых пространств, на которых снег уплотняется ветрами, лоси образуют «псевдостада» и зимуют на стойбищах (лосиных дворах) – богатых кормами участках леса площадью от нескольких до 100 и более гектаров. Двор покрывается сетью троп, по которым лоси передвигаются без затруднений.

41 В ориг.: «Mebbe» - иск. «may be»

42 О ведении торговых операций индейцами верхнего Юкона В.Огилви говорит следующее: «Ни раньше, ни сейчас, индеец не ведёт торговлю в спешке; он любит прийти к торговому посту и сперва торжественно пожать руки всем вокруг, немного поговорить и покурить. Затем он принимается за еду и ест столько, сколько сможет, причем, чем больше он выпьет чая — тем лучше. И только через день-другой, или насколько хватит вашего терпения, он готов приступить к торговле, но и сейчас вы должны быть очень дипломатичны, и скрывать всякое раздражение, иначе вы потеряете свою прибыль.»  William Ogilvie.-Early Days on the Yukon: And the Story of its Gold Finds  — Burnaby: Mitchell Press, 2008. - р.64

43 Охота на вабу (русск. охотн.терм.)- способ охоты, при котором охотник подманивает животное, имитируя определенные звуки: самца или самки во время гона, детеныша, животного-жертвы (при охоте на хищников) и т.д.

44 Циркл-Сити – поселение старателей, основанное Д. Макквестеном в 1893г. после обнаружения золота на Березовом ручье. Город расположен на широте Полярного круга, с чем и связано его название. Население города в 1896г. составляло более 1000 человек. Циркл называли «Парижем Аляски», в нем было было 28 салунов и два театра.

45 Эскимосы малеймют

46 Сиваш – от фр. «sauvage» - дикарь

47 Конечно, имеется в виду не собственно хаски, сибирская ездовая порода (завезенная в Америку только в первых десятилетиях ХХв.), а какая-то местная аборигенная порода лаек

48 Речь идет о группе кучинов вунтакутчин (вутут-гвичин)

49 Такой способ упряжки называется веерным. Для нижеследующих описанных Адни способов упряжи также существуют общепринятые определения: упряжка цугом гусем (верхний Юкон); упряжка цугом с чередующимся (елочкой) и попарным креплением собак (эскимосы). Способ упряжки цугом с двумя потягами (гусем) был характерен для всех североамериканских индейцев, использовавших собак в качестве упряжных животных. 

50 Вильям Огилви (1849-1912) – канадский геодезист, Впервые приехал в регион в 1885г. В 1887-88г.г., возглавил экспедицию для определения точной американско-канадской границы, которая фактически располагалась на 150 км восточнее, чем было определено еще русско-американским договором. В это же время познакомился с Джорджем Кармаком. С 1891г. член Королевского географического общества. В 1898-1901г.г. комиссар территории Юкон.

Адни опирается на первые опубликованные отчеты Огилви, в которых он, вероятно, опираясь на слова Кармака, придерживался мнения, что о золоте на Бонанза-Крик Кармаку рассказали индейцы (очевидно Tro-chu-tin) Интересно отметить, что Огилви также упоминает о том, что именно индейцы позже сообщили старателям о богатейшем месторождении на ручье, впадающем в Клондайк гораздо выше Ханкер-Крик, который сами индейцы назвали «Так Много Золота». Но, как пишет Огилви, никаких определенных сведений об этом ручье так и не появилось. /William Ogilvie, The Yukon Territory: Extracts from the Report of an Exploration made in 1896-97 (London: Downey & Company , 1898), 402-6/

Однако в более поздней публикации, с которой Адни не мог быть знаком на момент написания «Переполоха на Клондайке», Огилви не противоречит версии Адни. Варианты развития событий практически идентичны, за исключением мелких деталей. Это сообщение Огилви базируется на опросах, поведенных им в отдельности с Р.Хендерсоном, Скукумом Джимом и Чарли Тагишем. Огилви, как и Адни, отдает дань почтения Хендерсону.  William Ogilvie, "Early Days on the Yukon and the Story of Its Gold Finds" (Toronto: Bell and Cockburn, 1913), 119-36                    

51 Эльдорадо – ручей, левый приток Бонанза –Крик, где были обнаружены самые богатые россыпи золота в районе Клондайка. Эти россыпи характеризуются как пластовые аллювиальные залежи, обогащенные крупным золотом. 

52 Сороковая Миля – город, основанный Дж.Макквестеном в 1886г. в устье одноименной реки, когда в ней были обнаружены золотоносные пески. Город стал региональным  центром ром, и форт Релайанс (см.прим.53) пришел в запустение. Помимо салунов и магазинов в Сороковой Миле были построены табачная фабрика, библиотека и оперный театр. Здесь жерасполагалась англиканская миссия, миссионеры которой проповедовалхристианство среди хан. Население города составляло около 600 человек. В 1893г, с открытием золота на Березовом ручье, часть старателей переселилась в Циркл. В 1895г. Ч.Константин построил в непосредственной близости от города форт Константин, ставший оплотом канадской администрации. С началом Золотой Лихорадки город пришел в запустение, центром региона стал Доусон. Население города в 1898г. составляло 200 белых людей и 80 индейцев. http://trondekheritage.com/our-places/forty-mile/what-makes-forty-mile-special/important-events/forty-mile-timeline Индейцы продолжали обитать в городе и после того, как его окончательно покинули белые люди.

53 Форт Релайанс основан в 1874г. Д. Макквестеном в 6 милях ниже устья Клондайка. Более 10 лет пост был центром деловой активности в регионе, пока не было обнаружено золото на р.Стюарт и Сороковой Миле. Пост был полностью разобран для строительства нового поста Алфреда Мейо и на пароходное топливо. Часть журналов форта также сгорела в топке парохода. Форт был точкой топографического отсчета в регионе, так н.р. р.Сороковая Миля расположена в 40 милях ниже форта, а р.Шестидесятая Миля – в 60милях выше по течению Юкона.

В 1882г. в Релайансе произошел несчастныйслучай, приведший к напряжению отношений с индейцами. Макквестен отправился за      товаром в Сент-Майкл (бывший русский редут Св.Михаила) на нижний Юкон, оставив в посте своих компаньонов Алфреда Мейо и Артура Харпера. У них возникли
проблемы с индейцами Клондайка, обеспокоенными быстрым притоком торговцев и старателей в связи с открытием тлинкитами прохода через перевал Чилкут (см.прим.2) Возможно, индейцы были настроены весьма агрессивно, т.к. Мейо и Харпер приняли решение покинуть пост до лучших времен. В их отсутствие хан Tro-chu-tin разграбили склады форта, где помимо мешков муки нашли и мышьяк, который использовался для отравы грызунов. Индейцы смешали порошки. В результате две старухи отравились на смерть, и одна девочка ослепла. По возвращении, Макквестену пришлось приложить много усилий для восстановления дружбы с индейцами. Он устроил большой пир одарил индейцев, принес извинения и искренние соболезнования, а также выставил туземцам счет за украденное. Хан заплатили, но потребовали компенсацию за причинение вреда здоровью ребенка в размере 10 шкур (около 6 долларов).
http://alaskamininghalloffame.org/inductees/mcquesten.php

54 Это были индейцы чилкат Боб и Том Вильямс. Они работали лодочниками и не имели опыта зимних путешествий на собаках, что и стало причиной гибели Тома. Боб тащил Тома от перевала до Дайи 26 км.  Rab Wilkie - Skookum Jim: Native and Non-Native Stories and Views About His Life and Times And the Klondike Gold Rush, 1992, р.31

55 Роберт (Робби, Боб) Хендерсон (1857-1933) родился в Новой Шотландии. В детстве пытался найти золото на родине, в 14 лет сбежал из дома и устроился на корабль. Искал золото в Новой Зеландии, Австралии, Африке. После посещения Калифорнии, в конце 1870х гг. вернулся на родину и женился. Хендерсон занялся фермерством и рыбным промыслом, но страсть к золоту не давала ему покоя и через несколько лет он, вместе с женой уехал в Аспен (шт. Колорадо). У Хендерсона было трое детей, его описывают как сильного, смелого, решительного, трудолюбивого и честного человека. Однако удача не сопутствовала ему. Вместе с Д.Кармаком, Скукумом Джимом и Чарли Тагишем внесен в Канадский Зал Славы Старателей в 1988г. http://www.canadianmysteries.ca/sites/klondike/archives/journalarticle/3332en.html

56 Во времена Золотой Лихорадки унция (28,35г) золотого песка в Доусоне стоила 16 долларов (т.е. 1 гр. стоил 56 центов) http://www.tc.gov.yk.ca/archives/klondike/en/journey.html

57 Джордж Вашингтон Кармак (1850-1922) Родился в Калифорнии, был сыном старателя времен Калифорнийской Золотой Лихорадки 1849г. В 1882г. дезертировал с военного корабля в порту Джуно на Аляске. Пять лет спустя перешел за перевал Чилкут и поселился среди тагишей. Он породнился со Скукумом Джимом, женившись на его сестре, которую назвал Дженни, однако вскоре после свадьбы она умерла, и он взял в жены другую сестру - Shaaw Tláa. Ей Кармак дал имя Кейт. В 1880х г.г. Кармак организовал отряд носильшиков из 120 тагишей. Многие современники недолюбливали его за тесные связи с индейцами. В 1889г. Кармак и его индейские друзья на долго расстались на развилке р.Салмон. Кармак предлагал помыть золотона р.Пелли, но Скукум Джим и Чарли Тагиш отказались от этой затеи, сославшись на злых духов, обитающих на этой реке. Кармак с женой отправился вниз по Юкону к Сороковой Миле, а Джим со своей женой и Чарли вернулись к оз.Тагиш. Кармак в течении трех лет разрабатывал два золотоносных участка без особых успехов, акогда они истощились, занялся трапперством и торговыми операциями в форте Юкон. В 1892г. работал на лесозаготовках для строительства церкви в форте Селкирк. Потом Кармак построил собственный торговый пост в 20 милях от порогов Пяти Пальцев. Здесь он собрал хорошую библиотеку и даже установил орган, на котором музицировал долгими зимними вечерами.

Обогатившись во время Золотой Лихорадки, предложил своим индейским товарищам поехать в Калифорнию. Там Кармак купил автомобиль и разъезжал на нем с плакатом «Джордж Кармак – первооткрыватель золота на Клондайке». Оставив жену с дочерью Графи на ранчо, он вернулся на Юкон. В Доусоне он связался с проституткой Маргрэт Лэйми, и решил женится на ней, о чем вскоре и уведомил Кейт. Свадьбу сыграли в конце 1900г., после чего Кармак с новой супругой уехал в Ванкувер. В 1909г. он вновь приехал на Юкон, чтобы забрать с собой дочь. Позже она вышла за муж за брата жены отца. Умер Кармак в богатстве и роскоши.

58 Кейт Кармак, Кейт Тагиш (1862-29.03.1920) Индейское имя Shaaw Tláa. Родная сестра Скукума Джима. С 1888г. жила в гражданском браке с Д.Кармаком. В 1893г у них родилась дочь Графи Грэйс. Во время совместной жизни с Кармаком они постоянно перемещались по верховьям Юкона от Дайи до Поркупайна и занимались торговлей, трапперством, поисками золота. Кейт шила одежду, на которую был спрос у старателей.

Весной 1897г. пара вернулась с приисков Бонанза–Крик с  золотом на 100 000 долларов. Они отправились в Калифорнию к родственникам Кармака. Здесь они предались разгулу и сорили деньгами в прямом смысле этого слова, разбрасывая монеты с крыши отеля. «Самая богатая индеанка в мире» начала злоупотреблять алкоголем, и даже была оштрафована на 3,6 доллара за нарушение общественного порядка. Согласно заметке в одной из газет Сиэтла, миссис Кармак исполняла в местном отеле индейские военные танцы. http://www.hougengroup.com/yukonHistory/nuggets_year/2000s.aspx?nugget=1920#CARMACK

Когда Кармак бросил Кейт, она потребовала официального развода и 1,5 миллиона долларов, как свою часть прибыли, получаемой от приисков Кармака. Все ее усилия были напрасны – их брак не был зарегистрирован, ведь женились они по традициям тагишей. http://www.canadianmysteries.ca/sites/klondike/contenders/katecarmack/3325en.html Кейт, требуя официального развода с Кармаком, с целью получения алиментов, говорила, что это именно она обнаружила золото, и еще до начала их совместной жизни знала о местах, где золота столько же, сколько песка, чем, по ее словам, и привлекла к себе Желтоволосого (Кармака). / n/a, "Kate's Story," The Semi-Weekly Nugget, November 11, 1900/ Очевидно, после этого, эмоционально насыщенного, заявления, в первых десятилетиях ХХв. по страницам газет начала гулять версия о том, что открытие золота на Клондайке принадлежит обманутой белым мужем индеанке. Однако, эта версия, хотя и выглядит неправдоподобной, если учесть имеющиеся хронологические данные, ряд исследователей продолжает придерживаться ее. Н.р. Эмили Трэмблей пишет, что именно Кейт нашла золотые самородки, отправившись за водой. /Jennifer Duncan, "Frontier Spirit: The Brave Women of the Klondike" (Ottawa: Doubleday Canada, 2003), 71 4 / После нескольких неудовлетворенных исков, в 1901г. Кейт и Грейси вернулись в Каракросс (сокр. от Caribou Crossing – «переправа карибу»; тагиш называли это селение Todezzane – «где всегда дует ветер»). Финансовую поддержку им оказывал Скукум Джим, а Кейт воспитывала его дочь Дэйси. В последние годы жизни Кейт занималась пошивом вещей для туристов. Умерла в Каракроссе во время эпидемии гриппа. http://www.canadianmysteries.ca/sites/klondike/contenders/katecarmack/indexen.html

59 Скукум Джим Мейсон, Джим Тагиш (ок. 1855-11.07.1916) Индейское имя Keish - Волк. Несомненно, самый известный индеец верхнего течения Юкона. Он принадлежал к клану Dakl’aweidi. В его крови были корни тагишей, талтан и тлинкитов. У него был старший брат и шесть младших сестер, одной из которых была Шаав Тлаа (Кейт Кармак). Две сестры умерли в раннем возрасте, остальных звали: Aage, Kooyay и Nadagaat' Tlaa. Они жили в деревне Тагиш близ современного Каракросса. Их мать Gus'duteen (Мария Джон) была талтанкой и принадлежала к группе Dakl'aweidi – «галечный пляж» (включавшей кланы Касатки и Волка). Эта группа переселилась к озеру Тагиш из района Телеграф-Крик из-за внутриплеменных проблем. Gus'duteen была из клана Волка. Отец - Kaachgaawaa принадлежал к клану Deisheetaan (Ворон). Дед по отцу (тагиш) был женат на тлинкитке, дочери от межкланового брака (сын вождя из Klukwan женился на дочери вождя Angoon). Кейш был женат на тлинкитке из Клуквана клана Lukaax.adi (Ворон), ее звали Мэри или Daakuxda.eit (Как Жемчуг). В 1895г у них родилась дочь Saayna.aat (Дэйси Мэйсон), которая умерла в Каракроссе в 1916г. Согласно матрилинейному счету родства,Кейш и все его братья и сестры считались талтанами.

В середине 1880г.г. Кейш работал носильщиком на перевале Чилкут, где и познакомился с Кармаком. За свои недюжинные физические способности он получил прозвище «Скукум», что на торговом жаргоне чинук, означало «сильный». Огилви писал, что Джим мог без устали нести на себе груз весом156 фунтов. Существуют даже рассказы о том, что он голыми руками убил медведя в окрестностях Дайи. Кейш слыл лучшим охотником и отлично знал регион. В 1887г. он провел партию Огилви через перевал Уайт, который не контролировался тлинкитами. Когда носильщики на перевале стали менее востребованы, Джим и Кармак вместе с семьями путешествовали по верховьям Юкона. / Rab Wilkie - Skookum Jim: Native and Non-Native Stories and Views About His Life and Times And the Klondike Gold Rush, 1992/

Предание тагишей приписывает открытие золота на Клондайке именно Кейшу. В нем говорится, что когда он жил с семьей в Дайи, однажды он вышел на порог дома и услышал странные звуки, доносившиеся из сточной канавы. Оказалось, что в нее попала лягушка и не могла выбраться оттуда. Кейш спас ее. Через год Кейш получил травму живота, когда какой-то пьяница пнул его ногой. Рана загноилась, Кейш не мог ходить и лежал с перевязанным животом. Но однажды утром боль утихла, Кейш позвал мать, и она сняла бинты. Под ними оказалась лягушка, зализывающая рану. Гусдутин посадила лягушку на доску, обложила ее шелковой нитью, лебедиными перьями и бисером в благодарность за исцеление сына и отнесла к ручью. Через насколько дней Кейш был абсолютно здоров. Позже Кейш отправился в Каракросс к матери. В пути он остановился на ночлег. Во сне к нему явилась сверкающая женщина и попросила, чтобы он взял ее в жены. Кейш ответил, что он не может женится на ней, потому что у него уже есть жена. Тогда женщина отдала ему свой посох, который был сделан из золота. Она расположила посох так, что вершиной он указывал на Атлин, а основанием на Доусон и сказала, чтобы он шел туда, куда указывает основание, и там его ждет большая удача. Эта женщина была лягушкой, которой он помог несколько лет назад. Кейш проснулся, занесенный снегом. Когда он пришел в Каракросс, оказалось, что дорога от Дайи заняла у него одиннадцать дней вместо четырех. http://www.destinationcarcross.com/ccacsamples.htm

К 1896г. Скукум и Кармак несколько лет не виделись, и Скукум, взяв с собой племянников, отправился из Тагиша вниз по Юкону на поиски сестры и ее мужа. Они повстречались в устье Клондайка…

В 1899г. началось строительство железной дороги через перевал Уайт. Она должна была проходить через земли общины Скукума Джима. На тот момент он был уже богатым и влиятельным человеком. Скукум заключил договор с железнодорожной компанией, разрешив проложить пути через земли тагишей, с условием, что индейцам будут предоставлены рабочие места. В 1901г. Джим сыграл ведущую роль в кратковременной Золотой Лихорадке на Клуэйне. Он был щедр и помогал многочисленной родне, однако имел пристрастие к алкоголю. После разрыва Кейт с Кармаком, Джим также порвал с ним отношения. Его дочь Дэйси несколько лет жила с Кейт. В 1905 Джим на свои деньги основал финансовый фонд, целью которого было повышение уровня медицинского обслуживания и образования индейцев Юкона. Этот фонд существует до сих пор и называется «Индейский Фонд Скукума Джима». Умер Скукум Джим в Каракроссе, после продолжительной болезни почек.

60 Чарли Тагиш, Чарли Доусон (ок. 1865 - 1908) Индейское имя -  Каа Goox, Xa Guxh. Племянник Кейша и Шаав Тлаа. Сын их сестры Kooyáy, отцом его был тлинкит Tlawch. Вместе со своим дядей работал носильщиком на перевале Чилкут. Погиб, свалившись в пьяном виде с моста в Каракроссе. http://www.biographi.ca/009004-119.01-e.php?&id_nbr=6830  По другим сведениям его индейское имя звучало как Yeil Saagi Yelidoogu Xoonk’I Eesh. Его жену звали Nadagaat. http://www.skagwaystories.org/category/alaska-natives/page/2/   

61 K'neth, Koołseen - младший брат Чарли Тагиша. Кармак называл его Пэтси.

62 По всей видимости, между Хендерсоном и Кармаком действительно возникли натянутые отношения. Покинув Юкон и поселившись в Ванкувере, Кармак дал весьма нелестную оценку Хендерсону: «Насколько мне известно, участки Хендерсона никогда не давали более 2-3 центов на таз. С его детской безрассудной враждебностью и презрением к «дикарям», он не мог допустить, чтобы индейцы застолбили участки на одном ручье с ним. Из-за своего упрямства он и потерял свое состояние. Для меня остается загадкой, почему правительство Канады выделило ему пенсию, как первооткрывателю золота на Клондайке. Пожалуй, только потому, что он канадец, а мое имя ДЖОРДЖ ВАШИНГТОН Кармак.»  George W. Carmack, "My Experiences in the Yukon [2]" (n.p.: n.p., ca. 1922), 11

63 Огилви пишет, что и Скукум Джим и Чарли Тагиш независимо друг от друга рассказывали ему, что еще на пути вверх по Заячьему ручью (Бонанза-Крик) они (индейцы Кармака) обнаружили россыпи, дающие до 10 центов на таз, однако Кармак убедил их ничего не рассказывать об этом Хендерсону /William Ogilvie, "Early Days on the Yukon and the Story of Its Gold Finds" (Toronto: Bell and Cockburn, 1913), 119-36/

64 Огилви, со слов Скукума Джима, с которым они тесно сотрудничали длительное время, указывает на некоторые подробности: во время пребывания в лагере Хендерсона, Боб, презиравший индейцев, отказался продать табак Джиму и Чарли, чем обидел их. На обратном пути Кармак и индейцы были сильно утомлены и не могли добыть пропитания. Джим, гордый обладатель винчестера, стрелял в лося, но впервые в жизни промазал. Когда усталые Кармак и Чарли остановились на отдых, Скукум в очередной раз отправился на охоту и застрелил лося. Он отправился с мясом к ручью, где в ожидании компаньонов готовил пищу и промывал песок. Здесь он и обнаружил такое содержание золота, какого никогда ранее не встречал. William Ogilvie, "Early Days on the Yukon and the Story of Its Gold Finds" (Toronto: Bell and Cockburn, 1913), 119-36

Сам Кармак ничего не упоминает о роли Скукума Джима в открытии золота на Бонанза-Крик и приписывает его исключительно себе: «Я никогда не утверждал, что я первооткрыватель золота на Клондайке, но 17 августа 1896 года произошло одно из самых поразительных событий в истории открытий золота с далеко идущими последствиями, когда я обнажил замерзшее лоно Клондайка и послал с  Бонанза-Крик пронзительный крик: «Сто долларов на таз!!!» Этот крик был отчетливо слышен по всему континенту, а эхо его разнеслось по всему миру.»  George W. Carmack, "My Experiences in the Yukon [2]" (n.p.: n.p., ca. 1922), 11

65 По действовавшим тогда правилам размеры участка ограничивались 500 футами вдоль ручья, а ширина участка была от вершины до вершины холмов, расположенных на противоположных берегах.   Первооткрыватель имел право занять двойной участок, однако с началом Золотой Лихорадки правило «двойного участка» было отменено. /National Archives of Canada, RG 85, vol. 2158, file 23613, Secretary of the Interior, Secretary of the Interior to Yukon Commissioner Ross, May 20, 1902/ По словам Скукума Джима, Кармак убедил его, что индейцу не дадут возможности занять двойной участок, и поэтому зарегистрировал его на себя. William Ogilvie, "Early Days on the Yukon and the Story of Its Gold Finds" (Toronto: Bell and Cockburn, 1913), 119-36

66 По данным Огилви, Скукум Джим остался на Бонанза-Крик, следить, чтобы их участки не заняли другие старатели, а в Сороковую Милю Кармак отправился вдвоем с Чарли Тагишем William Ogilvie, "Early Days on the Yukon and the Story of Its Gold Finds" (Toronto: Bell and Cockburn, 1913),
119-36

67 В Сент-Майкле груз с Клондайка был принят на борт океанских лайнеров «Экскелсиор» и «Портлэнд». Первый корабль с грузом на сумму пол миллиона долларов прибыл в Сан-Франциско 17 июня 1897г., а 20 июня второй привез более тонны золота в Сиэтл, где его уже встречала толпа желающих первым же рейсом отправиться на Юкон.  http://www.tc.gov.yk.ca/archives/klondike/en/discovery.html По приблизительным оценкам во времена Золотой Лихорадки 1897-98г.г. на Клондайк отправилось не менее 100 000 старателей, однако, до Доусона сумело добраться около 40 000 человек.

68 В последствии Хендерсону все же была назначена незначительная правительственная компенсация, как первооткрывателю, не получившему выгод. Значительную роль в этом процессе сыграла публикация книги Адни «Перепелох на Клондайке». Ходатайствовал за него и Вильям Огилви /National Archives of Canada, RG 85, vol. 2158, file 23613, William Ogilvie, Commissioner Ogilvie Supports Henderson, March 26, 1901/ В начале ХХв., пропустив Золотую Лихорадку в Номе (Аляска), Хендерсон снова вернулся на Юкон, где работал помощником горного инженера, не оставляя надежды обнаружить крупную золотую жилу. До конца своих дней он пытался доказать значимость своей роли в Золотой Лихорадке, приведшей к стремительному развитию региона, с целью получения крупной выплаты. Свой ущерб он оценивал более чем в 450 000 долларов. http://www.canadianmysteries.ca/sites/klondike/archives/journalarticle/3332en.html

69 Братство Пионеров Юкона (Yukon Order of Pioneers; YOOP) – организация, основанная в 1894 или 1895 году Джеком МакКвестеном, в которую могли вступить люди, поселившихся в верховьях Юкона не позднее 1888 года (для Хендерсона было сделано исключение, и он был принят в Братство). При фактическом отсутствии административного контроля, и постоянном наплыве в регион новых жителей, зачастую не придерживающихся никаких моральных принципов, старожилы были вынуждены создать организацию, защищающую их права. В Братство входило 70-80 человек. Одной из функций Братства была организация общественного суда, где решались споры, возникавшие между поселенцами и т.д., если обвиняемый признавался виновным, его изгоняли из региона. У организации существовал устав, члены ее могли рассчитывать на материальную поддержку в случае необходимости. В случае смерти члена организации, Братство организовывало похороны и оказывалоподдержку его семье. Девизом Братства была фраза: «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой».  http://www.yukon-seniors-and elders.org/yukonorder/yukonorder.home.htm#100 Years 






 

       


 


ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АТАПАСКАХ СУБАРКТИКИПЕРВОИСТОЧНИКИИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯФОЛЬКЛОРЛИНГВИСТИКАФОТОФОРУМГОСТЕВАЯ КНИГАНОВОСТИ
сайт создан 10.09.2010

- ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ САЙТА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ УКАЗЫВАТЬ АВТОРОВ И ИСТОЧНИКИ -
ДЛЯ ПУБЛИЧНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ СТАТЕЙ, ОТМЕЧЕННЫХ ЗНАКОМ "©", НЕОБХОДИМО РАЗРЕШЕНИЕ АВТОРОВ
                         
                                                                                     МАТЕРИАЛЫ ПОДГОТОВЛЕНЫ И ВЫЛОЖЕНЫ В ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ И МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ 


ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS