С Е В Е Р Н Ы Е     А Т А П А С К И

~ Насельники Дикого Севера ~ 

~

ПОИСК ПО САЙТУ:




                                                                                                                 


Путешествие на каноэ

Путешествие на каноэ (из глав  XVIIIXIX)

 […]

27 мая [1867]. В 3 часа утра мы двинулись дальше, и шли, пожалуй, с меньшими затруднениями, находя сравнительно тихие воды меж многочисленных островов. Многие из них были полностью затоплены, и мы проплывали над верхушками невысоких деревьев. В полдень мы достигли деревни и реки Коюкук. Мы остановились в доме нашего лодочника коюкона, и купили большую щуку – эта рыба весьма обычна в реке. Рядом была индейская могила на четырех столбах, окруженная оградой, и с флагом, развевающимся над ней.

Неподалеку над рекой возвышалась «Коюкук Софка» - гора, с величественной кручей, и вертикальными, зубчатыми утесами из песчаника. Река огибает ее, и вода несется с потрясающей силой, и нам пришлось снова пересечь реку, которая в этом месте сильно изгибается к востоку.

Мы проплывали мимо нескольких маленьких индейских лагерей. Нас сопровождал целый флот каноэ - все индейцы направлялись на ежегодные торговые встречи в Нэвикаргут и Нуклукайетт.

Их каноэ сделаны из бересты, покрывающей хорошо построенный и легкий каркас из ивы и березы. Каноэ бывают от восьми до шестнадцати футов в длину, в зависимости от назначения – они могут вмещать одного или трех человек. Швы хрупкой коры изящно сшиты еловыми корнями и промазаны еловой смолой. Когда обнаруживается протечка, индеец причаливает, разжигает маленький костер, разогревает смолу, запас  которой всегда имеет при себе, переворачивает каноэ вверх дном, и промазывает этим полутекучим бальзамом шов, пока он снова не станет водонепроницаем.  Весла обычно однолопастные; иногда встречаются и двулопастные, какими пользуются гренландские эскимосы в своих каяках. На отмелях они вообще не используют весел, а просто отталкиваются ото дна шестами, которые держат в обоих руках, иногда они встают в каноэ, когда движутся таким образом.

Каждый индеец имеет при себе небольшой запас сушеного мяса, но едят они, главным образом, то, что удается добыть в пути. Они окружили наш лагерь и взирали голодными взглядами, но мы не собирались кормить тех, кто не работал на нас. Иногда мы разрешали нашим индейцам найти себе подмену из соплеменников, плывущих неподалеку в берестяных каноэ, если они были уже изнурены работой. Поэтому у нас всегда была свежая команда.  Им чужд непрерывный труд, и они поднимали суматоху из-за всякой пустячной мозоли, вздувающейся на их непривычных для гребли руках. Однако, они проявили себя лучше чем я ожидал, а маленький Микешкер, наш ингелет, был отличным парнем, и всегда первым добровольно вызывался, если требовалось что-нибудь сделать. У некоторых сопровождавших нас индейцев были саржевые палатки, сделанные ими самими, в подражание русским.  Наши люди обычно ставили палатку из паруса, установленного на лодке.

Вечером Иван угостил нас утиными яйцами, которые он купил. В этой части реки их было немного. После длительного поиска сухого места, мы расположились лагерем на восточном берегу реки.

28-го в 1 час после полуночи мы уже отправились в путь. Нам пришлось трижды пересечь реку от берега к берегу, а ее ширина в том месте составляет две мили. Легкий бриз позволил поднять парус. В этой части реки мы заметили по берегам высокие прямые тополя, все однако, с любопытным изгибом, или петлей, возле вершины. Мы проплывали мимо нескольких индейских могил и лагерей. Русские, при приближении к каждому индейскому лагерю, объявляли о своем прибытии выстрелом из большого кремневого ружья, калибром примерно как китобойное ружье. 

[…]

31-го мы миновали индейскую рыбацкую деревню Сачертэлонтин. От этого места я вел постоянное обозрение и съемку местности (очевидные расстояния и азимуты) В нашем распоряжении была единственная карта – карта Загоскина. Местность дальше этой точки на ней не обозначена. На нее нанесено множество изгибов [реки] общим направлением к форту Юкон, на NE по компасу. Она почти не отличается от моих наблюдений, так что я могу внести лишь малые поправки в координатах между и E.

1-го июня мы достигли большого разводья, или лагуны, на реке. Размеры ее примерно восемь миль в длину, и пять в ширину. Течение в восточном направлении, и есть несколько больших островов. В конце река снова сужается. Лагуну ограждают обрывы из песчаника и скалы из конгломерата горных пород. За три дня мы добыли одну цаплю,  две-три утки и гуся, несколько яиц, и еще немного бобрятины. Цапля оказалась чрезвычайно жесткой, бобровое мясо отдает мускусом, за исключением хвоста - главного деликатеса трапперов. Он действительно восхитителен.

Туземцы, за исключением весьма немногочисленных припасов, едят мясо куниц, сов, ястребов и т.д. но это нужда, а не предпочтения. Они «могут съесть ворона, но не испытают от этого наслаждения». Фактически, я заметил, такое удовольствие - удел большинства стариков, на долю которых выпадает немного радостей, когда они становятся дряхлыми и немощными. Нет, с ними не обращаются жестоко, а просто пренебрегают.

[…]

2-е. Большие горы к NNE – это хребет Сакваонилла. Мы достигли устья большой реки, Мелозекаргут, впадающей с NW. Окончание «каргут» на языке коюконов означает «маленькая река». По сравнению с Юконом Мелозекаргут, действительно, кажется маленьким.  На берегу мы обнаружили большое кленовое бревно, в то время, как наши люди не видели ни единого клена, растущего ниже форта Селкерк. Так что, это бревно Юкон принес сюда своими водами с самых верховий.

День был такой теплый, что мы проспали на берегу несколько часов, и двинулись в путь к вечеру. Мы плыли до 2 часов утра. 3-го мы рано встали и продолжили путешествие. Днем разбили лагерь вместе с русскими напротив Нэвикаргута – одного из важнейших лагерей на реке.

Ночью к нам прибыл вождь и пригласил в деревню. Мы сняли лагерь и вместе с ним переплыли на другой берег. На SE берегу Юкона мы нашли довольно узкую протоку, ведущую в залив, в который и впадает река Нэвикаргут. И русские и мы приветствовали деревню пальбой из револьверов, карабинов и дробовиков, восхищая всех индейцев, и они также ответили нам пылким приветствием. Наш индеец, Курилер 1, палил до тех пор, пока мы не пригрозили ему отнять пороховницу.

Здесь нас встретили около 150 раскрашенных и обвешанных украшениями индейцев. Почти все были одеты в двухвостые куртки, богато расшитые бисером. У них были искусной работы сумки, пояса и ножи в ножнах. Почти все жили в самодельных саржевых палатках или в открытых двускатных балаганах из жердей, связанных вместе. Их покрывали зелеными ветвями, кусками бересты и кожами. Всюду горели небольшие костры, отгоняющие дымом комаров. Было тепло, термометр показывал 72° в тени.

Пока русские деловито торговали, покупая  бобров, куниц и другие меха, Далл купил около 250 фунтов сушеной оленины, лосиного мяса и жира, а также своеобразный туземный пеммикан. Он любезно принял на себя эту роль, моя же задача заключалась исключительно в управлении командой и транспортировке. Мы купили еще одно каноэ и наняли двух индейцев. […]

Вечером 4-го коюкон Ларрион2 шаманил над больным. Группа индейцев обступила инвалида. Посреди горел тусклый костер. Хор монотонно, в полголоса, пел, пока Ларрион выполнял сложное представление, некоторые подробности которого я опущу, потому как их совершенно ни к чему знать читателю. Итак, он появился, чтобы вытянуть злого духа из больного. После продолжительной борьбы он швырнул духа в костер, а затем отпрянул, и с безумным видом и притворным ужасом, бросился прочь. Теперь он [дух] завладел им. Он бурно жестикулировал и стонал, изо рта выступила пена. При этом он артистично управлял хором своим речитативом, которым сопровождал все действо. Учитывая окружающую обстановку – тусклые блики костра и нависающие в сумерках ветви деревьев, зрелище походило на жуткую сцену в нашумевшей драме.

В завершение, действие приняло более веселый характер, хор пел все громче и более оживленно. Человек, как предполагалось, был освобожден [от злого духа], и прихрамывая удалился со сцены. Предполагаю, что мнения индейцев относительно искусства Ларриона разделились. Некоторые, это было заметно по выражению лиц, явно были под впечатлением от происходящего, другие же, как мне показалось, с долей презрения посмеивались, считая все это фарсом.

Летом индейцы на реке имеют особенно изможденный вид, что, вероятно, вызвано нескончаемым беспутством! Они постоянно поют, танцуют и едят, но совсем мало спят. Бесконечный дневной свет короткого [приполярного] лета оказывает пробуждающее свойство, кроме как на совершенно измученного человека, и туземцы, кажется, подвержены этому.

В этой деревне, и в других местах по реке, я видел маленькие берестяные кресла для детей. На гравюре видна их форма и показано устройство деревянных деталей конструкции. Конечности ребенка, помещенного в такое положение, вряд ли приобретут форму лука! Малыш с удобством сидит на слое мха, и матери обычно носят их за спиной в этом приспособлении.

Я со всем уважением посвящаю этот эскиз английским матерям, и предприимчивым оксфордским производителям детских ходунков и кресел-качалок. Прошу оценить идею!Если бересту достать не удастся, ее можно заменить на папье-машеили гуттаперчу. В носу младенца можно заметить миниатюрное украшение, уже описанное мной, когда я рассказывал об индейцах – детях большого роста. В этом, как и в предыдущем, случае «все права» также не «защищены».

Июнь 5-е [1867]. Мы вышли около 5 часов утра, и плыли до полудня, пока жара не вынудила нас разбить лагерь. В этой стране летом единственно возможное время для путешествия – это вечер и раннее утро. Мне могут не поверить, что здесь, почти на широте Берингова пролива, термометр поднимается почти до 80° в тени, и в связи с тем, что еще недавно стояли холода, жара ощущается вдвойне. Мы старались, по возможности, плыть вместе с русскими, и так и поступали, пока нам не пришлось двигаться исключительно ночью. Они же, по непонятной нам причине, предпочли день. Мы разминулись с ними и плыли так, как сочли нужным. Когда день выдался попрохладнее, мы двигались без остановок. Вдруг мы с удивлением увидели впереди большой костер на берегу. Индейцы редко разводят такие, предпочитая сидеть, даже зимой, дрожа возле костерка из нескольких поленьев. Мы решили, что это, должно быть, лагерь белого путешественника. Мы причалили, и подошли к костру. Оказалось, что это дезертир из форта Компании Гудзонова Залива с индейцем. Они спускались по реке и перевернулись в каноэ. Все их пожитки, включая ружье, пошли на дно. Им посчастливилось добраться до берега, цепляясь за каноэ, и вот они сидели на берегу, неторопливо суша одежду, в ожидании хоть какой-нибудь помощи. Разумеется, мы по-братски поделились с ними некоторым имуществом. […]

8-го мы достигли большой реки, впадающей с W. Индейцы называют ее Товшекаргут. В устье мы обнаружили огромную груду плавника, футов пятьдесят в высоту. Бревна скапливались здесь годами. Мы разбили здесь лагерь, выпили как обычно по порции чая, и продолжили путь. Ненадолго снова поднялся чистый бриз. Река здесь очень широка и усеяна множеством островов.

К вечеру мы прибыли к месту слияния Юкона и Тананы, между которыми, на длинном мысу, расположена важная индейская торговая деревня – Нуклукайетт.Мы специально прошли мимо нее почти на две мили вверх по реке, и тогда, вместе с русскими и целым флотом индейских каноэ, пересекли реку, так, чтобы дрейфуя по течению, подойти к деревне. Русские пальнули из своей большой пушки, а мы поддержали их дружным залпом разнообразного оружия.

Это место - самая дальняя точка, куда добирались русские торговцы (около 240 миль выше Нулато)3. В последние два-три года несколько человек Компании Гудзонова Залива также спускались к этой деревне для торговли. Сюда прибывают индейцы со всех концов: коюконы, нэвикаргуты, танана и даже котч-а-кутчины от форта Юкон. Иногда здесь собирается до 600 индейцев. В этот раз танана не прибыли, но в дальнейшем мы много раз встречались с ними. Я уверен, что это самые бесхитростные индейцы, которых можно встретить сегодня. Их лица были ярко раскрашены, длинные волосы украшены перьями, а головы на затылке покрыты красной глиной и обсыпаны мелкими пушистыми перышками. Куртки с двумя хвостами, панталоны из оленьей кожи, пояса и огневые сумки – все это богато украшено по краю и аккуратно расшито бисером. Они показались мне эталоном североамериканских индейцев, о которых я читал в книгах, но никогда не встречал. По прибытию в эту деревню нам предстояло пройти некую церемонию, возможно, для проверки, «сильны» ли наши сердца. Индейцы сразу стали наступать, с криками и воплями. Они размахивали оружием, пока не приблизились к нам, иразрядили ружья в воздух. Мы, с прибывшими с нами индейцами, ответили приветствием, а потом вперед выступил вождь, с которым мы познакомились зимой, и приветствовал нас. Этот человек хорошо принял Кетчума и Лабаржа во время их зимнего путешествия, и у них [индейцев] было сохранено письмо для нас, в котором говорилось, чтобы мы дали ему порох и т.д. Мы обнаружили, что в деревне практически нет никакой провизии. С пустыми животами индейцы все равно плясали и пели, зная, что близится сезон охоты на лося. Вождь и другие индейцы принесли нам немного сладкого жира. 

Мы ожидали встретить  здесь Энтони Хоула, полукровку переводчика из английского форта, но оказалось, что он отбыл накануне нашего приезда, распродав все свои товары. Он практически голодал в этой деревне. Мы послали за ним индейский «экспресс» с просьбой, чтобы он дождался и составил нам компанию, но индеец возвратился, так и не догнав его, он задержался в пути, застрелив двух лосей.

9-го мы отдыхали здесь до половины третьего пополудни, и распрощались с нашими друзьями русскими. Мы наняли индейца из Нуклукайетта на место одного гребца из Нэвикаргута. Он оказался крепким, надежным туземцем, и хорошо знал реку. Нас снова сопровождали несколько каноэ, в каждом на борту была берестяная корзина или деревянная чаша с тлеющими углями. Комары держались поодаль от поднимающегося от них дыма.  Индейские путешественники разводят ими костер когда разбивают лагерь, или когда их судно требует ремонта. Среди нашего индейского эскорта было несколько танана. Я уже говорил о красной глине, которой смазывают затылки в качестве украшения. Но когда индеец не при параде, когда перья выскакивают и в волосах остается просто масса пуха и грязи,  вид у него становится довольно неприятный. Когда я впервые увидел это, то решил, что человек страдает какой-то ужасной болезнью головы. Я предложил ему кусок мыла, и потребовал не входить в мою палатку, до тех пор, пока он не вымоется. Он взял мыло, улыбнулся моему невежеству в сфере моды, и ушел. Подозреваю, его голова не вымыта и по сей день. Вопрос в том, видел ли он когда-либо прежде мыло.

Чуть выше Нуклукайетта река сужается, и ее обступают лесистые холмы и высокие скалы. От этого места мы путешествовали исключительно ночью. Поскольку у нас было два человека, правящих нашим берестяным судном, мы могли иногда делать подмены в команде, и держать ее довольно свежей. Берестяные лодки так легки на воде, что я рекомендую исключительно их для будущих путешествий по этой стране. Собаки наших индейцев большую часть пути шли по берегу, и часто им преграждали путь выступающие в реку утесы. Когда мы пересекли реку, что происходило довольно часто, они плыли за нами, преодолевая стремнины шириной в половину или три четверти мили. Тем не менее, это было лучшее время для собак. В русском форте  летом им обычно приходится самим заботиться о пропитании. Здесь же индейцы всегда давали им что-нибудь, и порой собаки питались просто роскошно. Они доказали, что могут принести пользу людям. Собаки постоянно рыскали по лесу в поисках чего-нибудь съедобного. Вечером они нашли молодого лося, окружили его [и держали до тех пор], пока индейцы не разрешили им убить его. Этой ночью мы прошли около двадцати шести миль. […]

10-е, 11-е. […] Мы проходили через глубокое ущелье, которое в форте Юкон называют «Бастионами». Нас всюду окружали грандиозные, возвышающиеся над рекой как стены замка, скалы.

Индейцы принесли Даллу большой окаменелый зуб, и в этих местах, несомненно, можно собрать хорошую [палеонтологическую] коллекцию.

Примерно в шести милях выше Порогов в Юкон с запада впадает маленькая река, известная как Клакиникот. Собаки нашли иглошерста, и один индеец застрелил его.

В 4 часа утра мы разбили лагерь. В прибрежных зарослях обнаружились кусты дикого крыжовника и смородины. Еще раньше я видел дикий ревень, который индейцы собирают в больших количествах, и на самом деле он мало уступает по аромату культурным сортам. Повсюду в изобилии росла дикая роза.

11-е, 12-е.  Мы продолжили путь в половине четвертого пополудни, все еще проходя сквозь горное ущелье, но уже более открытое. Около 9 часов пополудни мы снова повредили наше каноэ, и остановилось для ремонта.

Эта местность изобилует лосем. В это время комары в лесах становятся просто бичом, так что даже лоси не могут стерпеть их. Оно погружаются в воду и бродят или плавают, часто добираясь до островов. Поэтому это любимый участок для индейского охотника. Иногда множество индейцев окружают остров, заметив на нем лося или северного оленя, а потом устраивают облаву. Ниже по Юкону, в Нуклукайетте, лося не так много, а в Нулато он вообще не встречается. Однако, множество лосей, должно быть, водятся на малых реках, как например на Нэвикаргуте,  где практически все добываемое мясо – это лосятина. Зимой, как говорят, индейцы гонятся за ними на снегоступах, и могут так утомить их погоней, что подходят настолько близко, что могут убить их. 

Поздним вечером собаки нашли одного лося возле реки, и увязались за ним. Вскоре его отправили на тот свет. В воде лось - очень неуклюжее животное. Мясо его превосходно, намного лучше оленины или даже мяса северного оленя, а его нос, потушеный должным образом, большой деликатес, по моему, даже более вкусный, чем бобровый хвост, который всюду считается чем-то особо восхитительным. Но, если исключить минутный азарт охот, наше путешествие по этой части реки было особенно однообразным.

13-го июня собаки снова выгнали из леса лося, и мы легко застрелили его. Раним утром следующего дня мы добыли следующего. Вечером 15-го мы монотонно гребли, когда заметили корову лося и следующего за ней теленка. Они выплывали на тот же берег, возле которого мы шли, и не обращали на нас никакого внимания, хотя мы сильно шумели. Я выскочил на берег, и бросился в погоню, но корова оказалась слишком быстра и скрылась в лесу. Я застрелил теленка, с некоторыми приступами угрызений совести. Это оказалось самое прекрасное мясо, которое мы когда либо ели. Потом мы застрелили еще нескольких лосей, а один был убит в воде ножом индейца. Туземцы часто не тратят зря порох, и не стреляют в лосей, а подплывают к ним, маневрируя вокруг на своих берестяных каноэ, пока животное не устанет, а затем незаметно приближаются и наносят удар в сердце или поясницу.

[…]

21-е, 22-е. Мы знали, что находимся уже где-то совсем рядом с пунктом нашего назначения, и плыли с твердым желанием поскорее добраться туда. Это была самая короткая ночь года: солнце зашло через несколько минут после 11, а примерно без четверти 12 уже взошло. Кто разбирается в предмете, тот поймет, насколько мы приблизились к Северному Полярному Кругу: солнце скрылось от нашего пристального взгляда не более чем на сорок пять минут.

К 7 часам утра мы повстречали первых Верхних индейцев из ветви котч-а-кутчинов. Они разбили лагерь в пойме реки, и занимались сушкой рыбы. Некоторые были рады купить у нас табака - в форте Юкон запасы его закончились. Они явно были лучше снабжены оружием, одеждой, и палатками чем «русские» индейцы. Они были более чистыми и лучше воспитаны. Утром прибыл их вождь Сакнеота, известный в форте как Сенити, и сразу одарил нас лосиным мясом. В ответ мы подарили ему несколько безделушек.

22-е, 23-е. Мы решили этой ночью во что бы то ни стало завершить путешествие, и поэтому на отдых останавливались дважды, а не один раз, как раньше. Мы усердно двигались вперед, отказываясь слушать наших индейцев, которые очень устали, и просили разбить лагерь. Незадолго до полудня мы достигли устья реки Поркупайн, впадающей в Юкон с севера. Еще через пол мили мы увидели форт Юкон. Нашему ликованию не было предела, и мы выразили свои чувства дружным залпом, которому немедленно ответили с берега.

[…]


Примечания переводчика:

Искаж. Кирилл. Индеец из Нулато (индейское имя Уноолук), один из немногих выживших в упомянутой Вимпером резне 1851г. (по материалам исследования А.В.Зорина)

Ларион – вождь и шаман коюконов, один из лидеров нападения на Нулато в 1851г.

Вимпер ошибается, за несколько лет до РАТЭ, в 1863г., по Юкону до британского форта (ф-т Юкон) поднимался Иван Лукин.



Перевод: Н.Шишелов








 













     * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *  

           КНИЖНАЯ НОВИНКА

             

                           450 ₽

     * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * 

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АТАПАСКАХ СУБАРКТИКИПЕРВОИСТОЧНИКИИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯФОЛЬКЛОРЛИНГВИСТИКАФОТОФОРУМГОСТЕВАЯ КНИГАНОВОСТИ


                                                                                               сайт создан 10.09.2010

                                  - ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ САЙТА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ УКАЗЫВАТЬ АВТОРОВ И ИСТОЧНИКИ -
                     ДЛЯ ПУБЛИЧНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ СТАТЕЙ, ОТМЕЧЕННЫХ ЗНАКОМ "©", НЕОБХОДИМО РАЗРЕШЕНИЕ АВТОРОВ
          МАТЕРИАЛЫ ПОДГОТОВЛЕНЫ И ВЫЛОЖЕНЫ В ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ И МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ 

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS