СЕВЕРНЫЕ АТАПАСКИ

 Насельники Дикого Севера


ПОИСК ПО САЙТУ:




                                                                                                                 

NORTHERN DENE  /  ПЕРВОИСТОЧНИКИ  /  В краю Собачьих Ребер - Д.Э.Вилер/Н.Шишелов




В краю Собачьих Ребер - Д.Э.Вилер/Н.Шишелов

                                              

                                                             В КРАЮ СОБАЧЬИХ РЕБЕР

                /компиляция по путевым заметкам Дэвида Вилера/                                                                                                                                 


От переводчика-компилятора:

Дэвид Эверетт Вилер (23.11.1872- 19.07.1918)  американский натуралист, путешественник, этнограф-любитель, военный врач. Родился в Нью-Йорке, здесь же учился и окончил факультет хирургии и терапии Колумбийского Университета. В 1915 г., во время 1-й Мировой Войны Вилер поступил на службу в медицинский корпус Иностранного Легиона Французской армии. Служил в звании лейтенанта. Погиб в бою при Мисси-о-Буа, был награжден крестом «За боевые заслуги».В 1910 и 1912-13 гг. Вилер совершил два путешествия в район Больших Канадских Озер. Он был страстным охотником и главной целью его экспедиций была трофейная охота на овцебыка. Во время этих поездок Вилер сблизился с догрибами. Вторую поездку он подробно описал в трех очерках,  опубликованных в периодических изданиях в 1914-15 гг.: «Неуловимые овцебыки и неблагонадежные догрибы», «Индейцы догрибы и их дом» и «Ездовые собаки дальнего севера». Статьи Вилера содержат ценные этнографические материалы, в частности, автор уделяет внимание вопросам этнопсихологии. Кроме того, они представляют и художественную ценность, автор, безусловно, не был обделен литературным талантом. Первые два очерка прекрасно дополняют друг друга и в совокупности дают более подробную картину путешествия.

Нижеприведенный текст представляет собой совмещенный полный перевод первых двух статей. Фрагменты, в которых идет речь об одних и тех же моментах путешествия,  сведены мной в единый текст, либо оставлены более информативные из них. При этом авторский текст обоих статей представлен практически в полном объеме. Из статьи, посвященной ездовым собакам, взяты отдельные фрагменты, в которых приводятся сведения, главным образом, об индейских собаках. Авторские примечания внесены мною в основной текст. На абзацы текст разбит мной. Перечисленные источники отмечены в тексте цифрой в квадратных скобках в конце фрагментов:

[1] The Elusive Musk-ox And The Delusive Dog-rib - Wheeler, David E. - Outing; Outing Publishing Company, Vol. LXIV, №6, September 1914, р.р. 649-661

[2] The Dog-Rib Indian And His Home -Wheeler, David E. - The Bulletin Of The Geographical Society Of Philadelphia, Vol. XII, №2, April I9I4, р.p.47-69

[3] Sled Dogs Of The Far North - Wheeler, David E. - Outing; Outing Publishing Company, Vol. LXV, October 1914 – March 1915, р.р. 487 - 494


Н.Шишелов, 2013


Я имею все основания утверждать, что азарт охоты на овцебыка заключается не столько в том, что нужно обладать смекалкой для его добычи, сколько в том, что требуется проявить сообразительность в общении с лукавыми индейцами, которые бояться Пустошей, однако без чьей помощи и знаний о той стране успеха добиться невозможно. Эта история повествует об усилиях, которые пришлось приложить, чтобы добиться от них услуг и о попытках охотиться на Бесплодных Землях без них. [1]

Индейцы догрибы принадлежат атабаскской лингвистической семье. Племена этой семьи населяют леса до границы Бесплодных Земель от форта Черчилл на побережье Гудзонова залива до дельты Маккензи и также распространяются на Аляску. Два атапаскских народа найдены изолированно, а именно, апачи далеко на юге в Соединенных Штатах и сарси из конфедерации черноногих 1. Из канадских атапасков чипевайан являются самым южным и многочисленным племенем. Они - северные соседи алгонкиноговорящих кри. Хотя их территории пересекаются, люди этих двух рас отличаются друг от друга по языку и характеру настолько, насколько персы отличаются от англичан. До того, как британцы обосновались в Канаде, кри совершали набеги на чипевайан, а чипевайан на догрибов. Ни у чипевайан, ни у догрибов нет никаких военных традиций. Когда появлялись кри, чипевайан скрывались от врага. Еслиих обнаруживали, то они не оказывали сопротивления. Оставшиеся в живых убивали догрибов как дичь.2 Не было более робких людей, чем догрибы, и в последствии они заселили самые недоступные леса к северу от Большого Невольничьего озера до границы Бесплодных Земель севернее форта Энтерпрайз3. В этих местах, вдали от долины Маккензи, являющейся главным путем для продвижения военных отрядов, догрибы скрылись от чипевайан. До сих пор они ведут здесь удивительно простой образ жизни.

В 1910г. я провел три месяца в палатке4 Жермена, вождя догрибов5, живущих на границе лесов. За это время я ни разу не слышал английского слова, и не съел ни фунта пищи кроме той, чтомы добывали сами. Я был среди людей, живущих без всякого правительства, законов и социальной организации. Они никогда не ссорились и не воровали. Не обремененные присутствием белых они оставили свои молчаливые повадки, которые, по мнению некоторых, являются их характерной чертой, но на самом деле это сродни детской благоговейной застенчивости перед старшими. Меж собой догрибы столь же говорливы как синие сойки. Их главные развлечения – азартные игры и пиры. Как правило, ставки незначительны, а угощения весьма скудны и главная отрада в таких случаях заключается в удовлетворении их жажды общения меж собой. Они слишком ленивы, чтобы работать по найму и множить состояние, однако никакой труд не покажется им тяжелым, если речь идет о сиюминутном достижении личного комфорта. После моего первого визита к догрибам, я вернулся на два года к цивилизации, но в тех краях еще остались неизведанные реки и озера, на которых мне хотелось побывать. И еще я горел желанием добыть овцебыка. Поэтому [2] прежде чем в стране мехов наступила зима, я послал письмо собачьей почтой агенту Северной Торговой Компании. Благодаря его содействию, я добился от Жермена обещания встретить меня в первый день сентября [1] 1912 г. [2] на Большом Невольничьем озере в форте Рэй [1], который он посещает, чтобы закупить чая и табака, патронов и спичек. [2]

Чтобы успеть к сроку [1], пятого августа я прибыл по железной дороге в Атабаска-Лэндинг [2]. Путь в Рэй проходит вниз по рекам Атабаска и Невольничья и пересекает Большое Невольничье озеро. Это несложный маршрут, поэтому я не стал нанимать проводников и отправился в путь одиночку на маленьком [1] тринадцатифутовом [2], обтянутом холстом,  каноэ. Погода стояла прекрасная и совсем не было гнуса. Обычно я ночевал без костра, лапника, и всякого убежища. Человек, лежащий на берегу укутавшись в пропитанное дымом одеяло, выглядит неприметно и его присутствие, вероятно, не тревожит обитателей дикой местности во время их ночных прогулок. Близкое знакомство с дичью и пушными зверями - главное очарование этих потухших биваков. Однако такое знакомство порой может зайти слишком далеко. Однажды ночью ко мне подполз волк и украл сумку с пеммиканом, которую я использовал в качестве подушки. В ней были и другие вещи. Он подкрался на своих мягких лапах так тихо, что я ничего не почувствовал и не проснулся. Уже утром я по следам узнал, кто отнял у меня завтрак. [3]

В дельте Невольничьей воздух на мили был наполнен густым дымом от обширных лесных пожаров. Ветер был слишком силен, чтобы пытаться плыть по Большому Невольничьему озеру, поэтому я расположился лагерем с Жан-Мари Больё. Он хотел отговорить меня от попытки дальнего плавания на моем небольшом судне, которое он счел слишком маленьким для больших волн и шквальных ветров, которые порой неожиданно налетают на озере. Он сказал: 

- Как то один человек пытался пересечь это озеро. У него было одно каноэ, один кусок бекона, две коробки чая и одна банка табака. Поднялся большой ветер. Он расстроен. Он ушел, он умер. Все пропало: один человек, один кусок бекона, две коробки чая и одна банка табака. Все погибло. Все ушло.

Я вручил Жану свой мешок муки и попросил, чтобы его скво сделала баннок6, пообещав половину муки в качестве платы за старания. Когда ветер стих, и пришло время отправляться, он отдал мнеплоды ее трудов и сказал:

- Держи все. Возможно, ветер пригонит тебя к одному из маленьких островов, где ты не сможешь добыть себе еду. Тогда это пригодится.

Он вышел в озеро по лучшей  snye, как называют самые маленькие протоки дельты, а я последовал за ним. По пути он подстрелил несколько уток – у его ружья шестнадцатого калибра был отличный бой. Он и его семья ежедневно добывали по полсотни диких уток, главным образом это были птицы, известные в этих местах под названием «французские утки».

Самый длинный отрезок пути прошел при полном штиле, но вскоре после того, как мы достигли островов Симпсона, начался шторм, и я провел здесь несколько дней, двигаясь по проливам во время затиший. Последний остров этой группы расположен всего в четырех милях от Гро-Ка7. Он не обозначен на современных картах, так как находится между путем на Фон-дю-Лак8 и обычным путем в Рэй. Его берега очень обрывисты и скалисты.Отвесные утесы кое-где прорезаны глубокими расселинами, в которых кипит прибой, взметающий фонтаны пены и увлекающий за собой гальку, будто это песок. Весь берег окаймлен рассекающими волны рифами. Думаю, с берега было бы приятно наблюдать этот живописный пейзаж, но признаться, меня не привлекала перспектива обогнуть этот остров во время шторма, чтобы полюбоваться его красотами. Однако ветер потянул каноэ вокруг острова вдоль берега между прибоем и белыми гребнями волн открытого озера, где образовалась полоса разводья. Держась этого фарватера, я греб со вздыбленными волосами, устремив взор к ясному горизонту с подветренной стороны, а волны шипели и захлестывали пену через планшир9. После шторма выдалось три дня спокойной погоды, и я добрался от Гро-Ка до Нового Форта Рэй к 28 августа.

Старый форт Рэй расположен в оконечности северного рукава Большого Невольничьего озера на длинном мысу. Его оставили двадцать лет назад, когда мистер Хислоп, свободный торговец (то есть конкурент Компании Гудзонова Залива), поднялся по Ивовой реке и построил пост на озере Мэрион на восемнадцать миль ближе к угодьям трапперов чем Старый Форт. Это вынудило Компанию и Миссию также переместиться и обустроиться на озере Мэрион. Нынешний пост назван Компанией Новый форт Рэй, а торговцы называют его постом Ивовой реки. Раньше догрибы называли это озеро Wita Ti – Щучье Озеро. Теперь они теперь называют его Ве Cho Kan Ti - Озеро Огня Больших Ножей. Большими Ножами они величают канадцев и американцев, в отличие от англичанин. [2]

Я был в предвкушении быстрой и успешной охоты и в прекрасном расположении духа, потому что первую тысячу миль путешествия, а это больше чем две трети пути в край овцебыков, я преодолел за двадцать пять дней. Я и не подозревал о поджидающих меня проволочках и разочарованиях, и о том, что в течение почти года, малодушие индейцев будет чередоваться с отсутствием у меня опыта путешествий по Пустошам. Все это в итоге вызвало провал одной поездки за другой. [1]

Жермен не смог встретить меня в Рэе. [2] Пришла весть, что его можно не ждать в течение нескольких ближайших недель. Однако его шурин Адан пообещал стать моим проводником к окраине лесов и согласился отправиться в путь «Satchon, Satchon; Satané» («завтра, завтра; в полдень»). Но послезавтра в полдень Адан не появился. [1] Я поговорил с другими догрибами, и некоторые из них обещали показать мне путь к окраине лесов. Но все они оттягивали начало путешествия на несколько дней или даже недель и, в конце концов, уклонялись от этого предприятия. [2] И так прошла вся осень – я постоянно слышал от догрибов «вчера» и «завтра», но никогда не слышал от них «сегодня». [1] Весь навигационный сезон прошел для меня в пустую. [2]

Время от времени на весь пост раздавался крик «Mana Klan» («много прибывающих») когда очередная флотилия каноэ подходила к форту из таинственных глубин материка. Тогда я спешил из своего лагеря на острове к индейцам на пау-вау. Результат всегда был неизменным. Хоть им и хотелось заполучить предметы роскоши, которые я обещал им в качестве платы, но они вполне могли обойтись без них. А вот без мяса они жить не могли, и поэтому были вынуждены следовать за карибу вместо того, чтобы отправиться  в Бесплодные Земли на поиски овцебыка. [1]

Все это время, целый месяц, я располагался лагерем на острове в озере Мэрион, и жил под своим каноэ. У меня был постоянный поток посетителей, приплывавших ко мне скорее из любопытства. Конечно, каждого нужно было чем-нибудь угостить. В маленьком торговом посте нелегко купить все необходимое в нужном количестве. Однажды я озабочено озирал свои покупки, готовя  угощение для десятого гостя. Хотя я старался вести себя в самой обычной манере и сознательно не выказывал никаких признаков беспокойства, он, должно быть, прочел мои мысли, отказался от предложенной пищи иушел сердитый. После этого я поставил сеть возле Ивовой реки и с легкостью вылавливал достаточно рыбы для моих гостей и тех трех собак, которых я готовил к зимнему путешествию. За время пребывания на этом острове я провел довольно много времени за изучением силлабария10 догрибов.

Изначально индейский силлабарий был изобретен для кри преподобным мистером Эвансом11, протестантским миссионером, и был основан на стенографии. Чтобы приспособить этот силлабарий к языку чипевайан, пришлось удвоить число знаков. Это сделали готовящиеся в монахи священники миссии. Для того, чтобы его могли использовать догрибы, силлабарий требовал дальнейшей модификации.Во всех этих силлабариях каждый знак обозначает слог, состоящий из согласного звука, за которым следует гласный. Гласный звук определяется направлением, в котором обращен знак: если налево, то это звук «a», если вниз, то «e», если вверх – «i», и направо – «o». Приводя здесь эти гласные звуки, и во всех случаях латинской транслитерации12 индейских слов, я имею в виду их континентальное (а не британское), произношение.

Слова догрибов следует произносить на французский манер, за исключением того, что «W» произносится также, как в английском языке. Слова почти всегда оканчиваются на гласные звуки. Часто встречающийся конечный звук «N», по большому счету является не истинным согласным звуком, а назализацией13 гласного звука. У чипевайан ни в языке, ни в алфавите вообще нет «J». Такие французские имена как Жезю, Жозе и Жозефина, они произносят так: Сеси, Суса и Сусафинэ.

 В языке же догрибов звук «J» есть, но в французских словах он заменяется на «S», потому что изначально они узнали их от чипевайан. Поэтому они истово молятся Сеси Кри (Ses iChri), но когда гнев утихает, они произносят имя Иисуса Христа точно так же, как белые люди. 

Гласные звуки индейского алфавита должны произноситься следующим образом:


1 колонка: произносится как а в английском слове «tar».

2 колонка: произносится как е в английском слове «day».

3 колонка: произносится как i в английском слове «bee».

4 колонка: чаще произносится как о в английском слове «no», но иногда, как в французском слове «ou»14. [2]

Когда лед стал достаточно крепок для путешествия на собачьей упряжке, я оставил форт Рэй и отправился на север. Никто из индейцев не пожелал идти дальше границы леса в столь поздний сезон, но [1] я нанял Джимми Брюно15, чтобы он провел меня до озера Лоше (Whekwe Ti). Это длинный узкий водоем, половина которого расположена в лесах, а другая половина простирается в Бесплодные Земли.  9 ноября мы с Брюно отправились в путь, каждый повел свою упряжку из четырех собак. На первую ночь мы разбили лагерь в индейском селении у Жана Мартина на берегу залива Медвежье Плечо, длинном рукаве озера Мэрион. Это селение называют Befwo's – Сыромятные Ножны. Назавтра, в воскресное утро,  в путь мы двинулись поздно. Перед нашим отъездом появился Жермен в сопровождении своих парней. Все были одеты в капоты из красивых темных августовских кож карибу. У догрибов есть обычай, предписывающий им шить одежды только из кож карибу, добытых в августе. Большинство мехов поставляют те индейцы, которые охотятся неподалеку от поста. Они покупают яркие цветные шелковые платки, пояса и другие побрякушки, и передают своим собратьям с окраины лесов, которые летом по сравнению с ними выглядят просто оборванцами. Но последние берут свое зимой, поскольку берегут лучшие кожи карибу для себя.

Конечно же, краснокожие, вошедшие к Жану Мартину в то утро, выглядели весьма  фешенебельно. Жермен подошел ко мне, чтобы обменяться рукопожатием, но я отказался. Чтобы сгладить ситуацию, Жан созвал людей  и провел молебен. После богослужения возникло неловкое молчание. Когда Жермен понял, что я не собираюсь устраивать пау-вау, он поговорил с Адель Мартин, маленькой девочкой только что вернувшейся домой из монастыря при миссии в форте Резолюшн16, которая выступила в роли переводчика. Она сказала:

- Этот человек хочет знать, почему Вы не пожали ему руку. Много времени прошло с тех пор, как Вы жили в его палатке, но он не забыл Вас, и он хочет снова видеть Вас в своем жилище.

Я ответил:

- Хотел бы он видеть меня, так появился бы два месяца назад, как обещал. Тогда мне нужна была его помощь, но он не приехал. А теперь он вдруг желает видеть меня, ну а я не пойду к нему.

Мы с Брюно пристегнули наших собак и не дожидаясь трапезы тронулись в путь. Через несколько миль мы остановились и развели костер. Скоро к нам присоединились несколько индейцев из Befwo's. Они весело смеялисьнад огорченным Жерменом и злорадствовали над тем, что человек, лучший, чем они сами, оказался в унизительном положении.

Зимний путь от озера Мэрион к озеру Лоше пересекает семьдесят три водоема. Если не ошибаюсь, то самый большой из них около десяти миль в длину. Кроме меня никто еще из белых людей не преодолевал этот маршрут. Путь этот более прямой, чемлетний, идущий по водам, вытекающим, по большей части, из озера Лоше. Мы провели в дороге чуть более четырех дней. Мои санинемного повредились в пути, поскольку на многих волоках быликрутые и скалистые участки. В последний день мы долго ехали уже в темноте и, наконец, добрались до палатки Отца Эрна. Здесь надо отметить, что догрибы не любят произносить настоящих имен. Они, как правило, пользуются прозвищами. Одна из самых распространенных форм прозвищ – когда человека называют  в честь его сына. Так, например, Жермен известен как Отец Ами (Armi). Ами - это искаженное молитвенное слово «аминь», догрибы используют его как имя собственное, с окончанием «i».

Эрн был прикован параличом к постели, и его сестре приходилось выполнять все обязанности брата. Она оказалась не плохим погонщиком собак, ездила за мясом и проверяла сети, то есть делала все то, чем обычно занимаются мужчины. Вручив несколько подарков, я обменял свои сани на новые, изготовленные здесь же, при мне. Тобогганы17 атапасков -чудо изобретательности и мастерства. По сравнению с тем, что можно найти в магазинах, это все равно что яхта по сравнению с лодкой для каналов. Надо поездить на них, чтобы по достоинству оценить преимущества. На первый взгляд это ни на что не годная конструкция из дерева и кожи. Но на индейских тропах они проскальзывают между пнями и камнями,словно живущее существо. Сужающаяся форма иизящные изгибы делают тобогган очень практичным.

Время договора с Брюно подошло к концу, и после обмена подарками мыблагополучно расстались. [2] Я знал, что дальше я смогу найти дорогу самостоятельно. [1] Он дал мне сумку с берестой, которой так мало на окраине лесов. Ее носят с собой для разведения огня. И еще пару мокасин. Скво делает свои лучшие рукодельные работы только для мужчины, которого любит. Первоклассные мокасины нельзя передаватьпосторонним, кроме как через вторые руки.

После дня путешествия в одиночку меня нагнал Жермен. Онпринес письмо из поста, в котором меня убеждали наладить с ним отношения, и сам распинался передо мной, что исправится. Егопалатка стояла на голой седловине к югу от Пустошей и к северу от Nago Cha, пролива между озером Круглой Скалы и  озером Силка. Здесь я оставался четыре дня. Жермен только-только продал шкуры черно-бурых лис и к нему сюда стекались люди окраины лесов из ближних и дальних мест, чтобы распределить вырученные им богатства.

Берега и дно большинства водных путей на окраине лесов и в Пустошах усеяны большими валунами. Почва, песок и гравий почти не встречаются в близи озер и ручьев, чьи воды необычайно прозрачны и красивы. Берег, полностью состоящий из валунов, называют Kwero, словом, образованным из корня kwe – большой камень. Однажды, на  КweroTi – озере Валуна, мы заметили группу карибу, пересекавших это озеро.  Молодые людиналетели на них, как орлы из гнезда, и благодаря точному расчетуи быстрому бегу удачно окружили карибу, так что палатка была полна мяса. Закатили пир и ручную игру18. Чуть ли не единственные существующие церемонии и обряды этих туземцевсвязаны с азартной игрой. Во время игры они выполняют магические действия под звуки бубна, поют и танцуют стоя на коленях, причем движения этого танца такбыстры, что изображение на фотопластине19 остается размазанным при выдержке 1/100 секунды. После игры они обязательно моют руки.

Перед отъездом гостей, Жермен каждого одарил. Большая доля его щедрости и  великодушия, несомненно, продиктована племенной политикой20. Кроме того,Энни, его скво, послала прессованного табака для Emé, человека, который не имел возможности расплатиться за него ни прямым, ни косвенным образом. Энни – уважаемая скво с доброй репутацией и несомненная владетельница жилища. Несмотря на то, что женщины не должны принимать участия в азартных играх, она просила меня делать за нее ставки.

Во время нашего пребывания на озере Валуна, Ами, сын Жермена,попросил меня  не убивать куропаток. Он сказал:

- Если ты убьешь куропатку, когда у тебя полно мяса, то когда мяса станет мало, не будет куропаток.

Согласно легенде, давным-давно случился голод. Индейцы просили Бога, чтобы он пожалел их. И Бог сказал:«Я пошлю вам маленькую белую птицу, но вы должны охотиться на нее, только когда у вас не будет мяса. Если же вы позволите собакам есть ее лапы, то она убежит и больше никогда не вернется.» Поэтому лапы  куропатки всегда сжигают.

Когда я оставил палатку Жермена и отправился в Бесплодные Земли охотиться на овцебыка, он пошел со мной с двумя собачьими упряжками и двумя парнями, которые их вели. Какое-то время мы двигались по краю леса. Начавшийся ветер сдул всю храбрость Жермена, и он вернулся к женщине, хотя он уже собрал сухостоя, который мы должны были везти с собой, так как за пределами леса нет топлива. [2]

К окраине лесов мой путь пролегал через сужение длинного озера где из-за быстрого течения лед был тонок. Здесь, где воды изобилуют форелью, а карибу пересекают водоем во время миграций, стоял дом Сусы Лё Муаля.

Еще до того, как я покинул мехоторговый пост, я получил настоятельные предостережения относительно этого индейца. Суса, как мне сказали, вел себя вызывающе с агентом Компании Гудзонова Залива и совсем потерял  страх перед торговцами. Жермена он считал дурным человеком и выражая свою неприязнь, стрелял в его собак. Он сошел с ума и считал себя пророком, его магия была сильна и направлена против белых людей, и, наконец, кульминацией его преступлений в глазах индейцев было то, что он назвал своего отца старым дураком. Я не очень верил во все это, но все же, когда проходил возле его дома, взял поудобнее свою винтовку с патроном в стволе.

Поглощенный наблюдением за местностью в поисках признаков засады, естественно, я стал пренебрегать проверкой толщины льда, по которому ступал. Лед сломался и одной ногой я ушел по колено в воду.

Как оказалось, Сусы не было дома, его жилище пустовало, и на снегу перед ним не было никаких следов. Фактически, он живет почти весь год в палатке и только иногда посещает свой особняк. В тот же вечер я встретил двух догрибов. Они сказали мне, что ночь будет очень холодной и что мне не мешало бы расположиться лагерем с Лё Муалем, чей типи, как они сказали, стоял неподалеку. Я решил не следовать их совету, и пошел берегом в поисках подходящей для ночлега рощи.

У устья маленького ручья, впадающего в озеро, я нашел прекрасное место для стоянки. Когда я вошел в рощу, среди стволов внезапно показались очертания вигвама. Это обстоятельство подлило масла в огонь. Было слишком поздно разворачиваться, ведь когда я заметил палатку, она была уже так близко, что пройти мимо было бы большим оскорблением. Все же, казалось не совсем правильным просить гостеприимства ночью у человека, которого я с утра был готов застрелить. Пока я стоял на пороге, обдумывая этот вопрос, из типи вышел не Суса, а его отец, знахарь. Лицо его расплылось в улыбке, точнее тяжелые выступающие челюсти раздвинулись в широком оскале что, как оказалось, было залогом сердечного приема. Он жил вдвоем со своей скво, ведь их сын не охотился для родителей, что очень необычно для северных дикарей. Эта старая пара потчевала меня по царски - кишками карибу, набитыми сушеным мясом и костным мозгом. Они даже предложили свежее мясо для моих собак. Знахари обычно живут в достатке, поскольку взимают дань21 с других индейцев. После обеда скво дала мне мешок, полный тщательно просушенных индейских деликатесов, а хозяин достал заячий мех и принялся врачевать волдырь, появившийся на моей ноге от долгого хождения на снегоступах. Его заклинания казались таинственными и фантастическими, потому что он ужасно заикался. Нормальная речь местных индейцев столь же резка как карканье ворона, но когда гортанные звуки как бы играют в чехарду друг с другом, она выглядит столь хриплой, что походит на звуки, издаваемые задыхающимся волком. Возможно именно из-за его дефекта речи, мне было легче понять его, чем любого из его товарищей-соплеменников. Его порок развил в нем терпение и превосходную изобретательность. Когда язык подводил его, он дополнял речь жестами, знаками и грубыми рисунками, нарисованными углем из костра. Он поведал мне странные охотничьи истории, и все это были рассказы о неудачах. Удача на охоте столь привычна для индейского охотника, что только неудачи оставляют достаточное впечатление, чтобы быть достойными стать рассказами. Так старый Лё Муаль рассказал мне, как двадцать лет назад он промазал по утке и еще как он когда-то упустил нескольких овцебыков, потому что его собаки слишком рано завыли22 и спугнули их. Он вспоминал случай, как заблудился в  Пустошах и начался буран. Ту ночь он провел, схоронившись в сугробе и укрыв лицо леггинсами из оленьей кожи, чтобы не обморозиться. Он пророчил мне трудный путь, и сказал, что по моему возвращению его дом станет моим домом, там он припрячет для меня мясо про запас. Он выполнил свое обещание. Мой визит к знахарю хорошо иллюстрирует положительную сторону индейского характера. Индеец - отличный хозяин, а его скво несравненный кулинар. И только в делах торговых он еще более невыносим чем его упряжная собака. [1]

Несколько дней я продолжал путешествие в одиночку, строил снежные дома23 и растапливал на фонаре снег для питья. Из того, что я смог достать в Рэе, этот фонарь был лучшей заменой керосиновой плитки. Однако это оказалось бесполезным занятием, так как чтобы натопить чашку снегатребовалось два часа, и то, в ней оставалось полно льда. [2]

Когда я достиг Бесплодных Земель дела пошли не так, как надо. Снега было так мало, что повсюду торчали валуны. Если я шел впереди тобоггана, то он опрокидывался через каждые несколько ярдов. Если же я шел позади, чтобы придерживать сани, то собаки не могли выбрать хорошую дорогу. В конце концов, пришлось удвоить длину пути. То есть я оставлял упряжку, бежал вперед две-три мили, а затем возвращался и гнал собак по моим следам. Значит на каждую милю продвижения вперед я проходил три, что конечно, подчеркивает истинность местной поговорки «Собакам нужен человек, чтобы бежать перед ним, a человеку нужны собаки, чтобы бежать позади них, и то только для того, чтобы еле тащить свои харчи». Погода была довольно холодной, даже собаки чувствовали мороз, то есть температура опустилась примерно до 40° ниже нуля. Мне было вполне комфортно, пока я был в движении или спал в одеждах, но я не мог сделать хорошее убежище, где можно было бы растопить снег для питья. Я выпивал одну чашку воды со льдом ночью и утром. Мне хватило нескольких дней такого путешествия, чтобы убедиться, что при таких обстоятельствах охота на овцебыка невозможна. Пришлось отложить это предприятие до весны. [1]

Когда я решил повернуть назад, я находился в холмистой, усеяннойозерами местности, простирающейся в даль насколько хватало глаз. Пространство, покрытое холмами, казалось кремово-белым. Пустоши плотно усыпаны ледниковым эрратическими валунами24. Зимой снег не покрывают полностью эти валуны,чьи черные бока контрастируют на мертвенно белом пейзаже.Замерзшие гребни в горностаевом одеянии создают характерную атмосферуторжественного величия и пугающего умиротворения. Но в тоже время все это выглядит очень привлекательно, поэтому с глубоким сожалением я оставил эту страну и отправился в сторону леса, ведь человек, одетое животное, не может долго жить без огня. [2] Пока я упаковывал вещи в сани, готовясь в обратный путь, небо на юге озарилось розовым цветом, хотя солнце все еще находилось ниже горизонта. На севере как серебряный щит повисла луна. Легкий ветерок нес вверх по холму сухой мелкий снег, подобно быстрой воде, бегущей по лодыжкам. Озеро и утес, холм и долина, все одетые в безупречное белое, лежали у моих ног. Воистину, трудно было покидать эти столь притягательные просторы, особенно с клеймом неудачи. [1]

Когда я добрался до лагеря Отца Эрна, он со всей семьей уже переехал в другое место, но мои припасы, которые я оставил у него про запас, были подвешены здесь на треноге. Хотя те места не входят под юрисдикцию полиции, краж там не бывает и тайники - всеобщийобычай. Имущество должно быть защищено только от волков и росомах,которые бродят по следу саней, ничего не опасаясь. Я пошел по следу тобоггана, который привел меня к лагерю из нескольких палаток. Здесь я остался на две недели, и совершал короткие выезды внеизведанные части озера Лоше. Жермен ночевал вэтом лагере по пути на юг. С тех пор, как онпродал своих черно-бурых лисиц, прошло достаточно времени, чтобы Энни успела украсить одежду и приспособить к ней имеющуюся галантерею. На голову Жермен повязал шелковый платок, и другой такой же носил нашее. Кроме того у него был алый пояс, вышитые бисером мокасины, перчатки ипатронташ. Кисточки украшали его чехол для ружья и собачий кнут. Его синие леггины были обшиты стеклянными аметистами величиной с серебряный доллар. В общем, он был украшен как рождественская елка.

Карибу ушли, и теперь мы питались белой рыбой.В рационе взрослого человека рыба теперь составляла 12-15 фунтов в день. К этому индейцев побуждает голод. Вполне справедливо утверждение, чтовы можете питаться рыбой до тех пор, пока не начнете ненавидеть один только ее вид.Сеть подо льдом ставят следующим образом: делают ряд прорубей. Длинный шест пропускают подо льдом от проруби к проруби. К шесту привязывают бечевку и направляют его палкой с развилкой на конце, от первой до последней проруби. Потом к бечевке подвязывают сеть с прикрепленными поплавками игрузилами, и затягивают сеть под лед. Установка сети окончена, когда грузила распределятся по всей длине. Это жаберные сети. Сейчас их обычноделают из сетевой бечевки, но иногда можно увидеть сети из традиционного материала - скрученных волокон ивовой коры.

В Рэй  я возвращался с Виджином (Wijean) и его бабушкой крождественской ярмарке. Бабушка страдаларевматизмом и была баснословно стара и истощена. Мы не могли везти ее на санях, хотя онаумоляла нас об этом, потому что наши собаки так оголодали, что не в силах были везти пассажиров.Ковыляя вперед, она обычно оказывалась далеко позади, но все жедостигала лагеря ко времени, когда мы разводили костры. Способность стариков и детей дикарей обоих полов покрывать большие расстояния в умеренном темпе производит на меня куда большее впечатление, чем случающиеся скоростные рекорды молодых парней.

Наша поездка сопровождалась обычной для середины зимы рутиной. Путники сворачивают лагерь при свете звезд и преодолевают более половинысуточного перехода еще до восхода солнца. Когда солнце проглядывает через стволыредких елей, они разводят огонь и устраивают обед. Примерно в 3 часа по полудни,вскоре после заката, разбивают ночной лагерь. Солнце показывается над горизонтом на столь короткое время, что люди находятся на ногах от зари до зари. Зимой в районе Большого Невольничьего озера пеший переход продолжается весь день с восхода солнца, а летом – всю ночь, после заката. Ставить палатку на одну ночь не принято. Тем не менее, у краснокожего достаточно знаний, чтобы вынести все трудности пути. Его спальное место под открытым небом является образцом роскоши. Используя лишь топор и одеяло, онделает убежище, которое хотя и открыто всем ветрам и освещаетсявсполохами северного сияния, одновременно уютно и комфортно. Кроме того,индейская кулинария вне всяких похвал. [2]

Поездка назад в Рэй прошла без инцедентов. В форте начинали собираться индейцы на рождественскую ярмарку. [1] В целом я скорее сожалел, чем радовался, что вернулся вРэй. Однако мои собаки не были со мной согласны, поскольку в той поездке им пришлось поголодать.

Товары и продовольствие в посте подходили к концу, но меха все прибывали. Первоначально в Рэй сухоемясо и кожи для капотов и других предметов одежды поставлялись со всего бассейна Маккензи. Отсюда полными бочками посылали в Англиюязыки северного оленя. Шло постоянное, хотя и не равномерное уменьшение поставок. 1910 г. считают исключительно неудачным годом,потому что всего несколько тысяч фунтов сухого мяса были доставлены в форт. Думаю, что для этого была добыта тысяча карибу.  В 1913г. догрибы добыли столько карибу, что им было недостаточно этого количества для собственных нужд, и шестеро белых, миссионеров и мехоторговцев, оказались в затруднительном положении, поскольку мясо составляло существенную часть их рациона. В Рэе есть два огорода, но поскольку землю для них собирают корзинами, они малы, и все всегда полагались на оленину. Любопытно проследить далеко идущие последствия сокращения обилия карибу. Сначалаиндейцы стали испытывать потребность в муке, хотя обычно, когда мяса достаточно, они мало употребляют растительной пищи. Это вызвало нехватку муки, поставляемой в весьма ограниченных количествах, и ее место заняли другие товары. В северной мехоторговле принцип «любое сгодится» работает как нельзя лучше. Охотник, который не может получить то, что он хочет, возьмет то, что он может получить. Торговец, у которого нет продуктов, может заменить их другими товарами. Торговаться из-за каждой шкуры не в характере индейцев пока он получает что-то в обмен, не так важно что, главное – то, что ему необходимо: чай, табак, патроны и спички.

В канун Рождества Старый Джереми, которого свободные торговцы считают главным вождем, одетый в бобровую шапку истарый красный форменный китель, которым он очень гордился, важно проследовал в индейскую комнату. Он сказал:

- В этом году вообще нет карибу, и у меня очень мало мехов.Куница живет на горных хребтах и чтобы охотиться на нее, у нас должен быть карибу.Но норка живет в воде, и мы можем ловить норок в то время, как охотимся на  рыбу. Я принес тебе одну шкурку норки.

Это ежегодная шутка старика. Каждый год он прячет большой мешок ценного меха и говорит, что у него только одна норка. Он хихикает, когда говорит это, и ждет, когда его слушатели рассмеются.

- Я вообще говорю не о норке,- продолжал  он – но о куньем и лисьих мехах, и я надеюсь, что ты дашь мне большую плату.

Торговец ответил:

- У меня очень мало товаров. Осенью я выручил твоих парней, когда им нужно было мясо. Теперь они должны принести мне всю свою пушнину.

Джереми ответил:

- Я сказал своим людям приносить тебе всю свою добычу и не затягивать с этим. Но я - самый большой вождь, поэтому я надеюсь, что ты дашь мне столько же, сколько обычно.

В конце концов, мехов оказалось так много, как будто магазин ломился товарами. Догрибыне полностью лишены благодарности, хотя их характеру свойственно непостоянство, поэтому любая обида или услуга, не оставляет в них длительного впечатления и забывается. [2]

Исконно индейские собаки крепки, жилисты и невероятно выносливы, однако они слишком маленькие, чтобы стать идеальным тягловым животным. Они стали известны как "гидди". Собак, которых держат индейцы, и по сей день так называют. Для дальних поездок торговцами была выведена новая порода собак. Гидди скрещивали со множеством больших и более выносливых пород привозных собак, так что нынешние ездовые собаки не имеют никаких ярко выраженных характерных черт и окраса. […] Волки и эскимосские собаки, или хаски25,  также скрещивались с гидди.

Торговцы очень гордятся собаками с примесью кровей любой из этих двух пород, но я сомневаюсь, что это улучшает их качества. Волчье сердце быстро утомляется от убийственных нагрузок работы в сбруе, а хаски слишком медлительны и неповоротливы в глубоких снегах. В постах собак кормят рыбой, которую ловят осенью и развешивают на помостах для зимней кормежки. Здесь собаки питаются регулярно и регулярно работают. Когда их не используют для поездок между фортами, на них возят дрова.

Собаки, которых держат охотники индейцы, напротив, получают кормежку лишь время от времени, но и в работе они находятся не постоянно. После удачной охоты собакам предстоят чрезвычайно тяжелые перевозки, и в награду они получают обильное угощение из кусков сырого, теплого, сочащегося кровью мяса. Между охотами у собак мало и работы и еды, а летом нет ни того, ни другого. Ей Богу, индейское искусство управления собаками, кажется, заключается в умении не избить собаку до смерти зимой, и совсем не заморить голодом летом. Но, помимо этой жестокости, индейцы обладают действительно огромным количеством знаний и опыта, требуемых в управлении упряжкой. Это дает погонщику больше, чем кнут и рыба вместе взятые, и благородный краснокожий, хотя он строгий и грубый хозяин, не требует от своих собак невозможного, ведь он знает, что это может погубить его питомцев. […]

Когда гидди дерутся между собой, они держат хвосты опущенными промеж лап. Угрожая, они громко рычат, но редко подходят на близкое расстояние, если не имеют численного превосходства. […] С точки зрения белого человека гидди кажутся собаками с самыми что ни на есть своенравными пристрастиями в пище. Они с жадностью пожирают почти любую отвратительную тухлятину или падаль, и даже экскременты, но даже будучи истощенными голодом до крайней стадии, они не притронуться к овощам и другой растительной пище, плоти других собак, пушных животных, водоплавающей птицы, воронов, соек и белок. Зато они с удовольствием едят только что выловленных гольцов и чукучанов.26 Загоняя карибу, гидди кусают оленя за бедра, до его полного истощения. Они пьют кровь, разрывая кожу и кишки еще живой, корчащейся жертвы. Надо полагать, волки так же терзают свою добычу. […]

Одного пса звали Таут-Сэйл. Он был ветераном тысяч собачьих боев и обладал храбростью и рвением к работе привозных собак. В отличие от трусливых гибридов ему был неведом страх перед человеком. […] От носа до хвоста он был покрыт шрамами от укусов, полученных в беспощадных боях с сородичами. Однако самый ужасный шрам был свидетельством индейской жестокости, более страшной, чем та, которой обладают животные. Чтобы предотвратить кражу, которую может совершить собака, дикари связывают ей пасть.  Таут-Сэйл подвергался этому так часто, и стягивали его так туго, что ремень из оленьей кожи рассек плоть, вызвав омертвение тканей и навсегда оставил на его черной морде шрам в виде кольца. […] Во время ночевок в пути, он раньше других собак занимал удобное место между костром и ногами человека. Другим собакам он не позврлял разделить его с ним, поэтому индейцы говорили о нем: «ToutSaleklinkarwo» («Таут-Сэйл - главный среди собак»).

Зимой рыба храниться на помостах в десять футов высотой от земли. Чтобы достать рыбу, используется лестница. Таут-Сэйл мог подняться по ней и украсть только отборную белую рыбу, презрев остальные варианты, и устроить себе пир. Это сочетание силы и хитрости внушало индейцам суеверный страх. Они говорили: «Он не собака, он либо дьявол либо человек» и было почти невозможно найти кого-нибудь, кто мог бы управлять им. […] Помимо прочих качеств Таут-Сэйл, к сожалению, унаследовал от завезенных собак и тонкий слой меха, поэтому он был чувствителен к морозам. […]

Любовные связи ездовых собак поразительно отличаются от случайных связей «цивилизованных» животных. Сука выбирает одного из толпы поклонников, и их союз длиться около двух недель. Если есть возможность, они убегают в чащу и сами добывают себе еду. Никто не вмешивается в их дела, если не ищет проблем. На них практически невозможно ездить, когда они пребывают в таком состоянии, которое называется worowi.

Еще в ноябре один белый отправился к окраине лесов с Таут-Сэйлом. Там у Жермена былa сука по кличке Клинтса. Она сидела на привязи в снежном логове, устланном шерстью карибу. Таут-Сэйл влюбился в нее, отогнал других собак и разделил с ней ее жилище. Три дня он ни на минуту не оставлял ее, даже во время кормежки, и ни собака, ни волк, ни индеец не отваживались потревожить его. Однажды Клинтса сорвалась с привязи. Это переполошило свору примерно из двадцати собак. Чтобы суку не разорвали на части, скво взяли ее в палатку. Парни вылезли наружу с горящими головешками, и быстро угомонили всю воющую свору, кроме Таут-Сэйла. Он кружил вокруг палатки, махая хвостом и воя как демон, с глазами, сверкающими зеленым огнем. Парни бросили в него пылающей головней и убежали. Появились индейцы без головешек, и тут же удрали, будто их жизни угрожала  опасность, а Таут-Сэйл погнался за ними. Потом индейцы с головешками преследовали Таут-Сэйла. Все это походило на беготню по цирковой арене. Его белый владелец выскочил из засады, поймал его и связал пасть поясом. Тогда один парень, находившийся в десяти футах от них, решился и бросил белому цепь. Когда Таут-Сэйл был прикован к карликовой ели, росшей неподалеку, он безумно рвался, как попавший в ловушку волк. Сначала он разорвал пояс, стягивавший его морду. Тогда он попытался перегрызть ствол, но дерево оказалось не под силу его зубам, ведь ель на границе лесов очень твердая, на дюйм древесины приходится около ста годичных колец. В конце концов, в этой борьбе цепь оказалась перекручена. Он отступил поближе к дереву, ослабив цепь, и с разбега совершил мощный прыжок. Цепь порвалась в месте перегиба, и Таут-Сэйл воссоединился со своей возлюбленной. Завидев его, гидди разбежались, поджав хвосты, как койоты. [3]

Как бы мне не нравился форт Рэй, в мои планы не входило сидеть здесь без дела всю зиму. [2] Среди людей Вождя Медвежьего Озера27 шли толки о походе к миссии Диз-Ривер, куда приезжают «светловолосые эскимосы»28, чтобы получить религиозные наставления и железо. Возможность такой поездки пришлась мне по нраву. 

Даже если бы я не смог убедить эскимосов отправиться охотиться со мной на овцебыка, по крайней мере, я мог бы изучить их технологии и методы, чтобы уметь самостоятельно путешествовать по Бесплодным Землям. Я поговорил об этом с Кочиа (Маленьким Братом), самым старшим сыном Вождя. 

Он уговаривал меня посетить его лагерь и вылечить ногу его отца, которую тот повредил топором, но уклонялся от разговора об экспедиции на Диз-Ривер. Хотя он не дал никаких обещаний, совместная поездка в лагерь его отца, казалось, была лучшей возможностью как-то развлечься в течение января. Мы отправились на следующий день после Рождества. Маленький Брат попросил меня, чтобы во время путешествия я не доставал ничего из «харчей белого человека», потому что в отряде было тринадцать саней, и если мы начнем с хорошей пищи, то она вся будет съедена прежде, чем мы достигнем палаток. Очевидно, это было движущим мотивом и для остальных догрибов, поскольку все мы питались тем же, чем кормили собак -  тухлой вяленой рыбой, приготовленной еще прошлой осенью.

Мы застали Вождя в приподнятом настроении, так как он добился успеха в большой шаманской войне с его конкурентом, Старым Джереми. Сначала магию сотворил Старый Джереми, но она не подействовала на Вождя Медвежьего Озера и убила кузена жены его сына. Тогда Вождь Медвежьего Озера очень рассердился и тоже сделал магию, которая, однако, также не попала в Джереми и убила внебрачную дочь брата его скво. После нескольких промахов магия Джереми прошла совсем рядом с Вождем, и он обрубил ногу топором, и слег на всю зиму. Теперь у него было очень много свободного времени, чтобы сотворить очень сильную магию, и тогда Старый Джереми во время посещения торгового поста подхватил пневмонию и умер. Так у индейцев Медвежьего Озера остался только один вождь.

Среди этих индейцев был один человек без лица. Его лицо представляло собой сырое, красное, гноящееся глубокое отверстие от глаза до рта. Он умолял меня вылечить его. Я спросил, давно ли он мучается. Он ответил:

- Давно, давно. Так много лет прошло, что я не могу сосчитать их. Я был тогда молод, как вон тот мальчик. Я курил трубку и засыпал порох в пороховой рог. Бах! И тут меня обожгло. Вот так я потерял свое лицо. Я похож на вошь. Раньше я был мужчиной и охотился на овцебыков, теперь я – скво, и шью покрышки для тобогганов.

Конечно, я ничем не мог помочь ему, но я не думаю, что индейцы осудили меня за то, что моя магия не смогла помочь в таком исключительном случае. Вождь принял меня очень сердечно. И он и его близкий друг, Суса Бо, устроили пир в честь моего визита, но они не согласились чтобы кто-нибудь из их людей пошел на Диз-Ривер в это время года. Поэтому я попрощался со всеми  и возвратился в Рэй.        

Как только собаки отдохнули, я решил отправиться [1]на юг [2], к Хэй-Ривер, которая находится в 240 милях от Рэя, и [1] впадает в Большое Невольничье озеро примерно в восьмидесяти милях от Маккензи. Большая часть этого путешествия была проделана без проводников, потому что индейцы испытывали большие трудности с продовольствием, и нанять их было невозможно. [2] Форт Резолюшн расположен как раз по пути, таким образом, у меня была возможность разбить поездку на два этапа. Хэй-Ривер - большой рыботорговый пост, и я надеялся закупить там сушеной рыбы для весенней поездки за овцебыком. Я решил, что проще будет поехать в одиночку по хорошей дороге открытого всем ветрам Большого Невольничьего озера. [1]

Первой хозяйкой собаки Эллиа была скво Эллен. Кличка дословно переводится как «маленькая Эллен», так как конечная частица «а» в языке догрибов придает слову уменьшительную форму. Однако назвать эту собаку маленькой не поворачивается язык. Это был большой, высокий, похожий на волка пес, который мог тащить загруженные двумя сотнями фунтов рыбы сани, и при этом скачками преодолевать жесткие снежные заструги. Его продали мне с рекомендацией: «эта собака знает все пути не хуже человека». Конечно, это бахвальство, однако Эллиа преуспел в своем деле. Он вел упряжку через все Большое Невольничье озеро в то время, как бушевал буран. Весь день он бежал по льду при видимости не более нескольких метров во всех направлениях. Поверхность была неровной, так, что ему приходилось петлять между препятствиями, и все же он всегда находил правильный курс. [3] Вожак собакам требовался только там, где лед был неважный. Однако пересечение озера заняло два дня, и все это время бушевала снежная буря и все ориентиры замело снегом.

Ранним вечером первого дня я наткнулся на лесистый остров, давший мне убежище на ночь. Весь второй день путешествие проходило по открытому льду озера без всяких признаков видимой земли. Я пребывал в некоторой неопределенности, так как не взял с собой часы и не мог произвести навигационные расчеты, чтобы определить свое точное местоположение. С приближением темноты я укрывался от ветра, приседая за гребнем каждого тороса и окружив себя собаками. Это было неудобно. Опасаясь потерять их в сгущающемся мраке, я решил расположиться лагерем среди торосов, с подветренной стороны торчащей вверх ледяной плиты. Я устроил убежище под покрышкой саней и, отстегнув собак, забрался в спальный мешок. Прежде, чем ко мне пришел сон, в памяти всплывало множество историй о людях, потерявшихся в пургу на больших озерах. Особенно запомнился один показательный случай, произошедший с одним чипевайаном, погонщиком собак, который всегда говорил, что при таких обстоятельствах он переворачивает свои канадские сани29 вверх тормашками и спит под ними как в палатке. Как-то раз ему представилась возможность проверить этот способ на озере Атабаска. Когда погода прояснилась, его нашли замерзшим до смерти в пределах видимости форта. Успокоенный этими размышлениями я и заснул.

Утром буран бушевал так же неистово как и прежде. Мои попытки освободить тобогган из нанесенного ветром сугроба, который зажал его между глыбами льда, оказались тщетными, и я вернулся в спальный мешок на весь день. На вторую ночь было невозможно перевернуться с боку на бок, потому что между покрышкой и одеялом намело столько снега, что я чувствовал себя сжатым как в гипсе. И только возле лица мне удалось поддерживать воздушную камеру, чтобы дышать и курить. Воздух в ней стал настолько спертым, что я смог зажечь всего одну спичку из шести.

Время шло к утру. Меня разбудила внезапно наступившая тишина. Ветер стих. Свет звезд и всполохи северного сияния озарили пространство. Видимость составляла три мили. Двенадцать часов спустя я прибыл в Резолюшн, пройдя два дня без воды, а без пищи - два с половиной.

В Хэй-Ривер ни у кого не оказалось сушеной рыбы, но каждый был готов продать мне пятьдесят фунтов бекона. В форте Резолюшн я смог достать муку, сахар и сухофрукты, но ни один из полукровок и слышать не хотел о походе в  Бесплодные Земли. И вот, в такой кризисной ситуации, здесь появился один из лучших погонщиков собак, он прибыл в Резолюшн из Рэя чтобы продать пушнину. Я предложил ему 500 долларов за услуги проводника и пообещал выплатить их по прибытии в Атабаска-Лэндинг, где на такую сумму он мог бы купить необходимое оборудование и заняться частной торговлей. Это означало бы для него начало независимой жизни. Искушение было слишком велико, чтобы отказать. Он распрощался со своими опасениями и принял мои условия. Но когда пришло время отправляться в долгий путь, у него вдруг «заболела рука» и он отказался пойти со мной. Итак, в конце марта я отправился в путь без него. [1] Это была моя самая дальняя поездка в одиночку. Мне предстояло пройти до озера Клинтон-Голден и обратно в Рэй, то есть около 800 миль. [2] Выбранный маршрут пролегал в восточном направлении по Большому Невольничьему озеру, и затем по волоку Пайка к озерам Артиллерии и Клинтон-Голден. [1]

На северном берегу Большого Невольничьего озера, напротив входа в залив Кристи, на правительственных картах Канадского Доминиона обозначен другой глубокий залив. Сьюзи Кинг Больё предупреждала меня, что я не найду такого глубокого залива на  северном берегу. И действительно, я обнаружил, что этого залива не существует. Его нет на карте Уорбертона Пайка, но официальные карты никогда не исправлялись. На них также слишком длинным обозначен мыс Кит. Примерно в тридцати пяти милях к востоку от этого места находится пролив, в котором вода никогда не замерзает. Его, как мне кажется, следует считать скорее рекой, чем проливом. Воды эти ведут в залив Мак-Леод, который индейцы расценивают как отдельное озеро и называют его Ta Chi Tui, это отмечено Гарри Радфордом. Когда я добрался до этого места, от открытой воды поднимались облака пара, который в морозном воздухе был похож на дым. Ярко сияло солнце, но сильный ветер мел снег и поднимал его в воздух. Лед был непрочным даже на большом расстоянии от края, и неосторожно продвигаясь по нему, я провалился. Необходимо было осторожно пробираться к берегу и к тому времени, когда я развел костер из лиственничного сухостоя, моя нижняя одежда промерзла так, что стала твердой как засохшая сыромять. [2]

У меня не было возможности взять с собой припасов на длительное время и провиант уже подходил к концу. Но на [1] следующий [2], то есть десятый день моего путешествия [1], когда порция еды для собак была сокращена до трех рыбин [2], прежде, чем я достиг конца Большого Невольничьего озера, я нагнал мигрирующие стада самок карибу [1]. Они двигались бесчисленными тысячами на восток [2], к богатым пастбищам за границей лесов. Как и я, они выбрали большие озера как лучшую дорогу к земле обетованной, но не «молока и меда», а мха и овцебыков [1]. На больших озерах редко удаетсяподобраться к оленям на расстояние прямого выстрела. Я израсходовал около 130 патронов, чтобы убить 13 карибу – примерно столько мяса мне было нужно для этого путешествия [2]. С этого времени не было необходимости заботиться о припасах, ведь олень щедро давал отменную еду и человеку и собакам [1]. Индейцы кормят своих собак филейной вырезкой, мясом с ног, сердцем, легкими,печенью и почками карибу. Себе они оставляют голову, кости,межреберные мускулы, жир, кишечник, выпоротков и послед. Ониготовят около тридцати различных блюд из одного только карибу. В индейской традиции непосредственно мясоне считается удовлетворительной диетой.Чтобы держать себя в форме, человек должен употреблять многосырокопченого жира. Хорошо приготовленный жир питательнее, но он очень приторный и быстро приедается.

Волок Пайка ведет от озера Фон-дю-Лак до озера Артиллерии через цепь озер, в обход реки Локхартс, которая, как говорят, непроходима. В начале волока, на берегу Невольничьего озера, установлена палка с надписью: «Это место названо Пайкс-Лэндинг. Радфорд Стрит»

На первой возвышенности волока, в одном из самых красивых мест в мире, расположено кладбище йеллоунайфов. Отсюда открывается вид на усеянную островами гавань Чарльтон и зажатый скалами залив Мак-Леод, чьиобрывистые берега тянутся в бесконечную даль. Индейцы, как правило, хоронят мертвых в очень живописныхместах. Полагаю, это не случайно. Ревностная любовь к естественным красотам своих охотничьих угодий, кажется, одна из самых заметных черт их характера. Другая значимая особенность - глубокая преданность близким родственникам. К незнакомцам они относятся с черствым безразличием. Белых людей они едва ли расценивают как представителей того же рода существ, что и они сами. Один из высших комплиментов, которым они могут наградить белого,  это назвать его «человеком». К животнымони относятся жестоко, и испытывают большое удовольствие, видя их мучения.

В Бесплодных Землях иногда было достаточно тепло, чтобы получитьводу следующим путем. Я наполнял чайник снегом ипривязывал его к саням. Бока, покрытые сажей, притягивали солнечные лучи, довольно ярким в это время года. Содержимое чайника таяло, даже когда температура воздуха была значительно ниже точки замерзания. Такой способ позволяет экономить топливо, важный продукт при путешествии по Пустошам, особенно если есть только одни сани. За три года до того, я продемонстрировал этот прием Жермену. Он былкрайне впечатлен, и думал, что моя магия, по всей видимости, очень сильна. [2]       

На озере Клинтон-Голден, вдали от последней палки чахлого леса, меня вновь застала снежная буря и вынудила два дня пролежать в спальном мешке похороненным под снегом, такой способ полукровки называют "le convert du bon Dieu."30  Пурга гуляла по широким просторам озера и пустошей. Не встречая на пути преград в виде деревьев и неровностей местности, она неслась удивительно тихо. Не было завывания ветра в ветвях, слышалось лишь слабое шипение бесчисленных неощутимых частиц самой мелкой снежной пыли, которую вихрь со скоростью молнии нес по льду и плотной поверхности утрамбованного ветром снега. Внизу только белая мгла,  а в вышине синее небо и паргелий31. Снег проникал в каждую щель и в каждый зазор моей одежды. Он забил все что можно, и даже собаки смогли очистить свои шкуры от снега только спустя несколько дней после пурги. Когда ветер наконец стих,  дров у меня оставалось всего на один костер. Этого хватило на то, чтобы очистить поклажу от льда и снега, чтобы упаковать ее в сани. Из-за нехватки топлива я был вынужден снова повернуть обратно. Дальнейшее продвижение не рассматривалось. Как раз в это время, пока я еще не добрался до леса, меня стала мучить жажда, и ночью на одеяла начала капать кровь из иссохших губ и растрескавшегося языка.

На обратном пути я ранил трех карибу из маленького стада. Прежде чем приступить к скрадыванию, я привязал сани к большому камню, чтобы собаки преждевременно не погнали оленей. Но все-таки они оторвались, и, освободившись, погнали не подранков, а здорового оленя. Вскоре они пропали из виду в холмистой тундре32. Я побежал за ними по следам. Дул жесткий бриз, а след часто пересекал голые, незащищённые от ветра каменистые хребты, где было трудно заметить отпечатки лап. Битых два часа я преследовал беглецов, и этого времени мне вполне хватило, чтобы поразмыслить о том положении, в котором окажусь в случае, если не сумею их найти. Я останусь вдали от лесов без дров, одеяла, топора, и даже ножа. В моем распоряжении было два десятка спичек, дюжина патронов и четыреста миль пути до форта Рэй. Но в конце-концов, собаки все же были пойманы и сейчас мне стыдно даже вспоминать, как безжалостно они были отхлестаны, настолько я был сердит и испуган этим злым стечением обстоятельств. [1]

19 и 20 апреля в середине дня было сильное таяние снега, и ехать былопрактически невозможно, кроме как утром и вечером.Потайки начались на месяц раньше, чем я ожидал, поэтому я испытывал большие неудобства. Я не встречал свежих индейских следов во время путешествия,и если бы в пути меня застал ледоход, это бы сильно затянуло мое пребывание в пустошах, и мне пришлось бы строить каноэ, чтобы возвратиться в Рэй.

Прежде, чем я добрался до леса, началось резкое похолодание.Дрова в тобоггане закончились. Однако, я убилкарибу и выпил жидкое содержимое желудков. Это водянистый, немного терпкий ароматный напиток, и совсем не противный, как можно подумать. Так как я приблизился к северному рукаву Невольничьего Озераклимат стал более умеренным, и весь снег со льда стаял. Этот заливсовсем не такой, каким он показан на картах. В том месте, где он отходит от основной площади озера он настолько широк, что противоположный берег невозможно увидеть при любой погоде.Если двигаться по восточному берегу, то противоположный берег начинает просматриваться уже после пересечения залива Йеллоунайф. К северу от него залив снова расширяется, в районе Форелевой Скалы, на пол пути между заливом Йеллоунайф иСтарым Фортом, ширина его составляет всего лишь около шести миль. [2]

В этой поездке со  мной был Эллиа […] На обратном пути, когда мы достигли охотничьих угодий его первой владелицы – местности, которую он отлично знал с рождения, Эллиа попытался сбежать, и направился в сторону палатки Эллен, но я поймал его и посадил на цепь. […] Трудно сказать, как собаки находят верную дорогу. У них, конечно, есть некое чувство местонахождения, потому что когда они теряются вдали от дома, то часто возвращаются через дебри к хозяевам. Они, как мне кажется, не запоминают вообще никаких ориентиров на местности. Единственное, чем можно объяснить их способности, так это тем, что они инстинктивно держат в памяти карту, направление курса, угол каждого поворота и длину каждого отрезка пути. Они могут вернуться к лагерю прямым путем, даже если маршрут был извилистый. […] Жермен потерял собаку в Пустошах, приблизительно в ста милях от границы леса. А в скором времени, с таянием снегов, окончился санный сезон. Спустя две недели странник вернулся в его лагерь в лесу. [3]

Приближалась весна. Чтобы избежать полуденных оттепелей и воспользоваться ночными заморозками, ехать приходилось ночью, а днем спать, Как-то раз около полуночи, когда я ехал среди островов Йеллоунайф, я забрался в тобогган чтобы вздремнуть. Я проснулся, почувствовав, что мои собаки вдруг замедлили шаг. Я сел, и открыв отяжелевшие со сна веки, не сразу смог понять, что случилось. Я увидел пять собак, одна явно была лишней. Я дважды их пересчитал, чтобы удостовериться в этом, а потом вдруг резко очнулся. Пятая собака была волком, нагнавшим нас по кровавому следу моих бедных животных, изранивших лапы об наст. Кода сани остановились, волк пустился наутек. Было слишком темно, я током не видел мушку и промахнулся, выстрелив в него.

Девятого мая мой потрепанный, избитый в пути тобогган прибыл в форт. Собакам пришлось добираться до него вплавь через узкий пролив, отделяющий пост от материка. Весеннее таяние шло полным ходом, и дрозды уже пели свои песни любви, рябчики готовились к свадьбам и даже Сушеный Гусь, невысокий сморщенный старик охотник, распевал свою серенаду полной, невероятно тучной вдове. Слова ее в переводе звучат так: «Комариная Голова! Ты хорошая девочка. Ты так сладка, как жирный костный мозг. Ты так вкусна, как выпороток33 карибу. Мое сердце сильно для тебя. Мое сердце бьется, как этот магический бубен.» [1]

Провиант в Рэе практически закончился. У меня в санях оставалось немногомяса, но до охотничьих угодий было слишком далеко, поэтому поездка туда казалась нецелесообразной. Чтобы как-то восполнить дефицит провизии, мы с мистером Уорреном принялись варить березовый сироп, который почти также, еслине столь же питателен, как кленовый.

15 июня, хотя большие озера все еще были забиты льдом, прибыла группа каноэ из лагеря Вождя Медвежьего Озера. Когдаони собрались в обратный путь, я отправился с ними. Как правило, в недолгосрочных поездкахк посту и обратно, на каждом каноэ плывут двое мужчин и мальчик.Было удивительно наблюдать за юнцом, который греб весь день без всяких признаков усталости. На волоках мальчик нес груз, который был столь тяжел, что он не мог поднять его, поэтому сначала мужчине приходилось водружать его ему на голову. И все же, детвора всегда была готова к шумной игре со сверстниками во время привалов, когда мы останавливались, чтобы посетить палатки, встречавшиеся по пути. И каждый день мы были в пути до полуночи, когдарозовый закат, растекаясь по северному горизонту, создавал иллюзию сумерек. Тогда мы устраивались на берегу, чтобы поспать несколько часов.

Первое озеро за водоразделом, воды из которого текут к Большому Медвежьему – это озеро Моей Сети. Возможно, именно его отец Птито нарек озером Св. Креста. Оно около тридцати миль в длину, и когда мы достигли его 21 июня, все великое пространство озера было покрыто непрерывным слоем льда. A по берегам бушеваллесной пожар. Индейцы Медвежьего Озера еще более небрежны в обращении с огнем, чем большинство индейцев. Я часто я видел, как они поджигают целый луг сухой травы для защиты от комаров, делая остановку на "время одной трубки" на волоке.

Вся их страна горела неоднократно, что, полагаю, являетсяодним из факторов сокращения численности карибу. Старые охотники говорят,  что ареал лося расширяется, тогда как ареал карибу наоборот становится меньше.Лоси любят ощипывать молодые побеги, вырастающие на гарях. Ими они питаются. Карибу же, напротив, едят мох и кормятся в девственном лесу, где растут старые деревья.

Лагерь Вождя Медвежьего Озера стоял на берегу Собачьего озера (Tli Ti), следующего озера к северу от озера Моей Сети. Здесь было тринадцатьпалаток. Почти все индейцы были заняты постройкой каноэ. Мужчины делают каркас, кроят кору и скрепляют частидеревянными колышками. Березы в этой местности растут маленькие, такчто семнадцатифутовое каноэ обшито кусками бересты площадью всего лишь около двух квадратных футов. Когда детали каноэ соединены вместе, несколько скво сшивают покрышку ватапом34 и обрабатывают швы смолой белой ели. Постройка каноэ хорошо иллюстрирует взаимозависимость между полами. Все что они делают, требует участия в процессе и мужчин, и скво. В палатке у каждого человека есть определенные обязанности, предписанные стойким обычаем, которым они обучаются с младенчества. Обучение начинается в очень раннем возрасте, чтобы добиться развития у ребенка высокой степени двигательных навыков. Воспитание личности у дикарей намного более полно, чем таковое у цивилизованного человека. Мы достигаем результатов посредством специализации и сложной общественной организации, они же достигают своих целей посредством индивидуального обучения и разделением рабочей силы в семье, основанном на физиологических особенностях ее членов. Параллельно с этим совместно закладываются фундаментальные основы сильной и довольно убедительной семейной любви. Брачные союзы отличаются постоянством, несмотря на чрезвычайную распущенность скво и непристойность их обыденной речи.

В воскресенье, когда пришел вождь, состоялось богослужение. После молитвы он с большим благоговением поцеловал изображения Папы, Девы Марии и мистера Каннингема, управляющего Компании Гудзонова Залива - шотландского пресвитерианца. В отношении догрибовк делам духовным трудно разобраться. Очевидно одно - они не видятабсолютно никакой разницы между естественным и сверхъестественным. Индеец просит Озеро чтобы оно послало ему ясную погоду так же непринужденно, как он просит торговца, чтобы тот дал ему чашку муки. В любом случае просьба иногдаоказывается исполненной, а иногда нет, по непонятной для него причине. Часто индейцы спрашивали меня, найдем ли мы в скором времени карибу. Они верили, что моя магия сильнее, чем их, и поэтому я могу лучше предсказать будущее, чем они. Мысль о том, что их собственная способность предугадывать местонахождение дичи проистекает не от ясновидения, а от опыта и подсознательной памяти их даже не посещалаУспех в азартных играх им также более свойственно приписывать силе собственной магии, чем личным навыкам. Если застреленный ворон падает в воду, то они говорят, что будет большой ветер. Это им легко и просто понять, а если им рассказать о законах атмосферных явлений, то это было бы для них непостижимо. Если собака перестала приносить пользу, они прекращают кормить ее, чтобы она умерла с голоду. Пристрелить ее – означает испортить ружье, оно никогда больше не будет стрелять прямо. 

Это столь же очевидно для них, как и то, что промокшее и заржавевшее ружье не будет хорошо стрелять. В обоих случаях результат является простым не требующим объяснения фактом. Их суеверия имеют тенденцию приниматьматериальную форму. Они полагают, что феи, которые, по их представлениям, размером с человека, оставляют следы на снегу. У них, должно быть, всегда были некоторые представления о загробной жизни, поскольку у них есть специальное слово для обозначения духов смерти.

Как-то раз, в пору душной июньской жары я пошел купаться на озеро с Би, Маленьким Ножом35, сыном вождя. Он был настолько скромен, что раздевался за камнем и зашел в воду, повязав на бедра шелковый платок. Кажется странным, что люди, беседы которых в смешанных компаниях чрезвычайно неприличны, все же стесняются показывать свое тело человеку того же пола. Эта застенчивость, однако, не распространяется на маленьких детей, которые зимой и летом ходят с широкой прорехой между леггинсами и рубашкой.

Никто из индейцев Медвежьего Озера и слушать бы не стал о выходе в  Пустоши до августовской луны. Когда я это понял, то былнамерен возвратиться в Рэй. Вождь и Суса Бо оба предложили мне своих скво, чтобы побудить меня остаться36. Я не остался, но заключил сделку с Сусой. Условия этого соглашения были таковы, что я должен отдать ему все свои «харчи белого человека» (malawennedi), а ондолжен немедля отправиться со мной на моем каноэ для заготовки сушеного мяса итопленого сала для путешествия. Прежде чем отправиться в путь, он устроил парильню. Это был единственный случай, когда я наблюдал этот обычай у Северных индейцев37. В языке догрибов нет специального названия для этой церемонии. Когда Би хотел описать мне, что происходит, он сказал:

- Susa Bo edu (Суса Бо горячо)

Суса могузнать этот обряд от кри. Меха обычно отсылались на волок Ла-Лоше, где догрибы встречали кри, которые привозили туда товары с Гудзонова залива. Он достаточно стар, чтобы помнить эти контакты, ведь он как раз был одним из участников тех походов. Более склонный к авантюрам, чем большинство индейцев он, как говорят, был единственным кто не раз отваживался убивать гризли (медведь Ричардсона) в Бесплодных Землях, еще до того, как у догрибов появились винтовки.

Во время сплава по реке на одной из ночевок мы услышализавывание волка. Суса утверждал, что понял по звуку, что он былголоден. Индейцы понимают голоса собак и могут на слухопределить все, что происходит за стеной палатки, идаже какая именно собака делает что-нибудь. Но я очень сомневаюсь, что они настолько же опытны в понимании волчьего языка. [2]

Пока лето не вошло в полную силу, невозможно было уговорить кто-нибудь из догрибов покинуть пост и отправиться на охоту за овцебыком. Наконец [1], в середине июля [2], собрался отряд, в который вошли Жермен, Ами и Маленький Пол (Боа), не считая их скво, детей, и собак. [1] Я снабдил их таким количеством провизии, какое они пожелали нести с собой, то есть весьма небольшим, и мы покинули Рэй. [2] Скво Пола осталась в форте и просила припасов, которых хватило бы на все на время его отсутствия. Хотя мы предполагали, что уйдем на несколько месяцев, все, что она потребовала, это рыболовная сеть и 12½ фунтов муки. Она их получила. 

Сначала мои проводники путешествовали очень медленно, мысленно стремясь обратно в Рэй, на пирушки и игрища. Они горестно сетовали на то, как одинок их путь, и нарочно медлили, в надежде на то, что другие отряды нагонят нас, ведь для удовлетворения социальных инстинктов догрибам требуется очень большая компания. [1]

В дальнюю поездку догрибы всегда берут много боеприпасов,чая, табака и сетей, но совсем немного пищи. Хорошая мысль брать с собой столько сахара, чтобы хватило на первую половину пути. Обезболивающее, которое есть ни что иное как чудовищная смесь опия, имбиря и лекарственной горечи - замечательное средство, подбадривающее догрибов, пребывающих в унынии и отчаянии, когда близятся или наступают трудные времена. Его используют как приправу, добавляя по несколько капель в чашку чая или на кусок сахара. Тепло, которое оно дает, приходится аборигенам по вкусу. [2]

Все собаки были крайне истощены, бессердечные дикари и не думают кормить их летом - они даже специально выбрасывают хорошее мясо там, где собаки не могут найти его, но Клинтса осталась упитанной, придерживаясь нравов ее пола и породы, она имела обыкновение отнимать еду у тех собак, которые вели себя излишне галантно, чтобы драться с нею. В каноэ было два щенка, появившихся на свет в результате диких любовных ласк прошлой осени. Один из них был копией Таут-Сэйла. Хотя этот старый герой уже был мертв, когда щенки подрастут, среди индейских палаток будет больше таких дьявольских собак. [3]

Поскольку мы испытывали нехватку продовольствия, они повеселели и стали грести быстрее в предвкушении изобилия, которое мы должны обрести в землях, лежащих за границей лесов. Когда мы убили черного медведя, мы устроили большой банкет. Наелись все, кроме Пола, которому его личная магия запрещала есть медвежатину. [1]

От озера Мэрион мы следовали по большей части по водам, берущим начало в озере Лоше. Местами мы оставляли основной поток, избегая труднопроходимых участков и длинных изгибов, и двигались по маленьким водоемам. По озеру Лоше мы шли проливами. Первый из них известен как Nawha Cha (№19 на карте), второй как Inne Ka (№52 на карте), третий как NagoCha (№ 22 на карте). Разница между значениями слов Cha и Inne Ka слишком тонка для моего понимания. Сэр Джон Франклин посетил озеро Лоше во время его первой арктической экспедиции 1819-22 г.г. Он поставил зимовье в его северо-восточном конце на северном берегу Зимней реки. Франклин добрался до озера реки Йеллоунайф, и не бывал ни в одной из тех его частей, которые лежат к югу и западу от Inne Ka, и на вытекающей из него водах, которые остались неизведанными до настоящего времени. Сегмент озера, лежащий между  и Nago Cha он назвал озером Силка; сегмент между Nago Cha и Зимней рекой - озером Круглой Скалы.

На берегу озера Круглой Скалы находятся два приметных утеса, известных индейцам как Kweda Whe Kan и Ре Kweda Whe Ji. Kweda (корень Kwe – большая скала) означает холм, у которого есть скалистый обрыв по крайней мере с одной стороны. Chi - означает бугор, небольшой холм сокруглой вершиной. Обилие географических и топографических терминовявляется характерной особенностью языка догрибов. Существуют четкие, конкретные понятия, обычно непереводимые на английский язык, для обозначения всехособенностей, присущих рельефу их земель. Это очень заметно, так как их лексикон вообще чрезвычайно ограничен. Их идиомы зачастую сбивают с толку. Ветер они называют по той стороне света, в которую он дует. Таким образом, холодные штормовые ветра, приходящие с севера, они называют южными ветрами.Река называется большой или малой согласно силе течения, а несогласно ее полноводности. То есть, одна и та же река называется большой на перекатах и стремнинах, и маленькой в тех местах, где течение слабо. Мой отряд остановился в InneKa, чтобы припрятать про запас часть наших припасов в трех домах, стоящих на южном берегу и которые, как обычно, были незаняты. Жермен собирался построить четвертый для себя, и на берегу был сложен приготовленный для этого брус. Он спросил меня, хороша ли его задумка. Я ответил:

- Нет. Дома хороши для нас. Для вас они плохи. У тебя нет дома и ты самый большой вождь. Твой брат Клока (Klokah) прежде был силен, пока не стал жить в доме. Теперь он постоянно кашляет. Скоро он умрет.Если вы измените пути ваших отцов это до добра не доведет.

Я давно искал случая прочесть проповедь о пагубном влиянии домов, и Жермен, казалось, был сильно впечатлен.

На Зимней реке есть три порога, которые нужно обходить волоком. Пока скво смолили каноэ, я посетил развалины форта Энтерпрайз. Индейцы никогда не рубят деревьявозле него, и никогда не брали его бревен для топлива. Остатки форта частично порыты карликовой березой, но набольшинстве полян торчат пни, оставленные людьми Франклина, а на обнажившемся гравии тут и там виднеются кольца стелющейся, подобного мху, шикши.Складывается впечатление, что с тех пор, как форт был оставлен осенью 1821г, здесь вообще не наросло леса, или наросло совсем немного.

На Пустошах, в восьми милях к северо-востоку от Энтерпрайза, стоит Скала Собачьих Ребер - заметный ориентир, часто упоминаемый Сэром Джоном. Поскольку шел дождь, мы расположились здесь лагерем на день и установили палатку. Мы с Ами пошли поохотиться на эту скалу, которая представляет собой утес из черного камня, увенчанный плато площадью в несколько акров. Мы поднялись и обнаружили живущего на вершине "большого кролика" (полярного зайца). Он выскочил, обежал плато вокруг, спрятался за камнем и настороженно всматривался в ту сторону, откуда прибежал. Он повторял этот маневр несколько раз, даже будучи раненным пулей 22 калибра. Заяц сбежал к подножию скалы, но когда мы снова подняли его с лежки, вернулся к своему старому убежищу. Такое поведение характерно для этой разновидности зайцев. Обычно они устраивают обиталища на вершинах утесов или маленьких округлых холмов и их практически невозможно выгнать от туда. Встречаются эти зайцы гораздо чаще, чем можно было бы предположить, но если бы Ами не знал, где их искать, я бы этого не понял. Их следы редко встречаются вдоль постоянных санных и водных маршрутов, которые естественно проходят в стороне от мест, где живут зайцы. Индейцы могут добыть их когда пожелают, но охотятся на них только если охота на карибу оказалась неудачной. Летом их шерсть шиферно-серая, как у голубого песца, она превосходно соответствует цвету покрытых лишайником камней, среди которых они живут. С приближением зимы шерсть сменяется на белую. В этот сезон, похоже, происходят незначительные миграции на юг, поскольку следы зайцев в изобилии встречаются в тонкоствольных зарослях по окраине лесов вплоть до Ka Cho Di - острова Большого Зайца. [2]

Самый длинный, самый крутой волок на пути индейцы исправно преодолели бегом, хотя их ноши были тяжелы. Они сказали мне, что это место очень опасно, потому что здесь полно Nagani, своего рода лесных духов или фей, ростом с человека, которых очень боятся и индейцы и полукровки. [1]

Tsan Ti (озеро, названное Франклином Малым Куньим) [2], лежит в пятнадцати милях к северу от границы леса. Здесь мы сразу нашли карибу и [1] расположились лагерем [2] на берегу озера на девять дней [1], до тринадцатого августа, то есть почти до полнолуния. [2] Карибу встречались в изобилии и мы убили семьдесят оленей. [2]

Несмотря на то, что карибу было очень много, все же индейцы бросали жадный взгляд на озеро, как только оттуда доносились крики гагар. Похоже, что у каждого народа есть какая-нибудь большая птица, которую расценивают как деликатес. Для англичанина это рождественский гусь, для янки - индейка. А индеец почти с религиозным благоговением относится к гагаре. Но патронов было слишком мало, чтобы тратить их на птиц, когда без труда можно было добыть оленя. Однажды Ами принес семнадцать языков. На следующее утро отец сказал ему опять отправляться на охоту и приносить шкуры. Ами ответил, что уже убито много карибу, что они разогнаны и теперь слишком далеко, чтобы охотиться на них. Жермен говорил довольно резко и самолюбие Ами было задето. Он отодвинул свой завтрак и принял статную позу, встав на колени на одеяло, и уставился на огонь сквозь пальцы руки, которой закрыл лицо. В этой позе Ами оставался неподвижным почти час. Его скво, Адди (Addie, Adi) попробовала отвлечь его от темных дум жирным костным мозгом, который тщательно выбрала из кости, и общением с ребенком, которого Ами безумно любил. Он проигнорировал обоих. Наконец он поднял ружье и, сев в свое каноэ, пересек озеро. Той ночью он не вернулся, не вернулся и следующим утром. Жермен очень волновался по этому поводу, и все мы отправились на поиски пропавшего Амии. Когда он нашелся, то рассказал нам совершенно невероятную историю:

- Я отправился на охоту и зашел далеко, но не нашел оленя. Я увидел Человека Бесплодных Земель (эскимоса). Ружья у него не было, но были лук и стрела. Он убил оленя и развел маленький костер. Когда я стал подходить, он убежал.

Это случилось южнее Коппермайна, и я думаю, что эскимос был плодом воображения, в следствие страха и одиночества. Догрибы как дети, и в серьез верят в свои сказки.  

Похолодало, и я выторговал за небольшое количество табака пару подбитых байкой рукавиц, которые носил Суса, двенадцатилетний сын Жермена. После этой сделки Энни резко заявила, что рукавицы были ее и потребовала в обмен на них мои перчатки. Это были простые рабочие перчатки, но с вышитыми розовыми и белыми розами и манжетами с отделкой из синего и черного бархата и зеленого шелка. Энни они так понравились, что она желала во что бы то ни стало заполучить их. Мир в палатке был восстановлен только после того, как она добилась своего, и при этом мне не удалось вернуть свой табак, которым я расплатился с Сусой.

Во вторую неделю августа природа преобразилась. Листья сменили зелень на осенние оттенки. Серый и оливковый тона Пустошей вдруг пополнились целым рядом красок. Кусты карликовой березы и черники стали фиолетовыми, участки андромеды – алыми, а карликовая ива золотисто-желтой.

В это время мы оставили на острове палатку в распоряжении скво, детей и собак, а сами [2], четверо мужчин [1], углубились в Пустоши в поисках овцебыка. Для женского стойбища остров предпочтительней чем материк, потому что здесь они лучше защищены от фей. [2]

Мы двинулись в двух маленьких каноэ через реку Коппермайн к Jjaba Ti, великому, не отмеченному на карте внутреннему морю, которое, как сказал Жермен, простиралось в сторону горизонта на расстояние трех дней пути на собаках. [1]

Покинув Tsan Ti, мы отклонились от маршрута Франклина и снова путешествовали по неотмеченным на карте землям. На первом волоке мы заметили дым вдалеке. Мы развели сигнальный костер и вскорости к нам навстречу прибыл отряд во главе с Адамом, братом Энни. У них вообще не было еды и мы устроили для них банкет, израсходовав все припасы, что у нас были с собой, кроме небольшого количества сахара, который я сберег для чрезвычайных ситуаций. В месте пересечения озера Провидэнс, на берегу стоят семь больших елей. Двигаясь дальше на восток по глубокому заливу, я обнаружил густую рощу больших деревьев. Здесь достаточно топлива для зимовки отряда. Озеро простирается на восток дальше, чем показано на картах. Озеро Провидэнс принимает в себя стоки из Лак-де-Грас (Ega Ti - Жирное озеро) и Jjaba Ti. Объединяясь, воды озер дают начало реке Коппермайн. В 1894г. JjabaTi посетил профессор Рассел. Он называет его Yamba Tu38. Возможно, это и есть Большое Белокаменное озеро Сэмуэля Херна (Thaye-chuck-gyed Whoie), дающее, по словам его гида, главные воды Коппермайна. Херн не поверил этому, так как счел, что  река слишком мала и не подвержена сильным весенним паводкам, чтобы иметь столь большую протяженность. Но он не учел, что водные потоки, берущие начало в огромных озерах Бесплодных Земель и подпитываемые малым количеством осадков, имеют специфический характер. По большей части они представляют собой ряд каскадов, соединяющих длинные узкие озера с каменистым дном, лежащие в покрытой покатыми холмами местности. Земли эти очень сухи и состоят из беспорядочно перемешанных скал и гравия. Ландшафт образуют ледниковые наносы в почти неизменном виде. Мы остановились на один день в очень красивой долине с весьма разнообразной природой. Маленький ручей петлял по широкой долине, тянущейся на много миль в одном направлении и укрытой с обеих сторон крутыми скалистыми холмами. Долина, по обе стороны от ручья, была покрыта пышной травой, и от того была ярко зеленого цвета с крупными вкраплениями коричневого и золотого цветов. Травы были так высоки, что почти полностью скрывали кормящихся в них карибу. Это единственное в своем роде место, нигде больше я не встречал ничего подобного. Как правило, красота пейзажей вне лесов поражает своими просторами и строгим пустынным величием, но здесь был тихий защищенный холмами луг, который по изобилию вполне мог сравниться с английскими пастбищами.39 [2]

Когда мы пересекали один конец озера Jjaba Ti, легкий бриз поднял угрожающее поперечное волнение. Мы бросили в воду подарки, чтобы вызвать ясную погоду, и Пол, который был ужасно напуган, попросил, чтобы я добавил к моему подарку молитву, написанную на алфавите догрибов. Вот перевод этой молитвы: «О, Jjaba Ti, безветрие - хорошо. Большое спасибо». Я подписал это письмо своим индейским именем Kwéla (Маленькая Скала) и поскольку ветер вскоре стих, и на озере воцарилось спокойствие, индейцы сочли мою магию чрезвычайно сильной. [1]

Мы гребли вверх по ручью, впадающему в Jjaba Ti.  В его верховьях Жермен сказал, что мы находимся в одном дне пути от озера Контуойто (он назвал его Kan Ton Ti,  что означает озеро Огненной Воды) и в одном дне пути от залива Батерст. Он говорил, что бывал там и знает, что воды залива соленые. Но называет его озером Огня Большой Ступни, путая его с Гудзоновым заливом. [2]

Среди высоких холмов мои компаньоны серьезно упали духом. Они больше не шутили, не пели и не смеялись. Они стали разговаривать шепотом в благоговении перед строгим величием окруживших их безлюдных мест. Жермен убеждал меня возвратиться. Он сказал:

- Мы оставили позади Малые Пустоши. Дальше - Большие Пустоши. Там нет ни карликовых берез, ни ив, и мясо приходится есть сырым. В стране, лежащей перед нами, множество гризли и гигантских, размером с медведя,  росомах, скрывающихся в засаде и пожирающих неосторожных. Скоро начнутся свирепые метели. Давай вернемся, пока у нас есть возможность.

Я отказался повернуть назад, и жестко обвинил его в трусости и неверности. Это привело его в ярость и он начал говорить так быстро и многословно, что невозможно было разобрать ни единого слова. Тогда я тоже вышел из себя и выразительно обругал Жермена, долго, обстоятельно и по-английски. Мы тараторили и поливали друг друга взаимонепонятной бранью. Так продолжалось до тех пор, пока я не осознал всю абсурдность сложившейся ситуации и не успокоился. Однако, я стоял на своем:

- Нет овцебыка - нет никаких подарков! – так, в итоге, я одержал верх.

На Больших Пустошах, когда мы достигли конца водного пути, Жермен, Ами и Пол отошли в сторону, чтобы держать совет. Я подслушал заговорщиков – они собрались возвращаться к Jjaba Ti. У них была возможность улизнуть ночью, забрав оба каноэ и оставив меня к северу от Коппермайна без средств переправы через реку. Догрибы, это нужно помнить, прирожденные дезертиры. Статус вождя среди них не является ни избирательным, ни наследственным. Человека, обладающего доминантными качествами, признают инстинктивно. Как стада карибу следуют за старой самкой, так молодежь идет за вождем. В силу естественного послушания, они слепо повинуются ему, но только пока остаются в его группе. Ни закон, ни обычай не запрещает никому из них, при желании, покинуть группу. Фактически, во времена дефицита провизии индейцы всегда рассеиваются, а когда пищи вновь становится много, снова с легкостью объединяются. Общественные животные действуют также, но такие обычаи лишают охотника возможности полагаться на туземцев как на гидов. Принимая во внимание этот факт, я надежно привязал свою москитную сетку к одному из каноэ, и лег под нее с заряженной винтовкой под боком. Я притворился, что заснул. Вскоре подкрался Пол и стал всматриваться в сетку. Должно быть, остальным он сообщил, что они временно потерпели поражение. Индейцы - хорошие тактики. Во всяком случае, они не подавали вида, что ночью что-то случилось.

Утро было свежо и ясно, и страхи предыдущей ночи развеялись. Днем мы спрятали каноэ и всю нашу поклажу, кроме одеял, патронов и табака, и отправились дальше пешком к высоким холмам. Мы рассчитывали, что этот путь займет несколько недель. Через три часа Пол заметил овцебыка, одинокого старого быка. Я убил его довольно легко, Природе нравится разочаровывать. Фактически, кульминационный момент охоты, к которому я стремился в течение года, оказался достаточно скучным. [1] Индейцы показали мне сильно пахнущую массу, находящеюся под крайней плотью быка. Они восхищались ароматом и вкусом этого вещества. Оно, как мне показалось, похоже на мускус кабарги. Локализация этого пахучего вещества была отмечена Херном, но, кажется, более поздними авторами этот момент был упущен. 

Когда я с тремя моими компаньонами отправился в обратный путь вниз по течению, четыре ворона подлетели к туше овцебыка. Ами крикнул мне:Мясо этого животного мне показалось 

даже лучшим, чем мясо карибу. Но мы не могли взять хоть сколько-нибудь с собой, поскольку торопились и не могли себе позволить отягощать себя едой в сезон, когда мясо для трапезы можно было добыть когда угодно. [2] Но все же, голова быка была красива, с большим размахом рогов, не меньшим, чем у любого из известных экземпляров. Меня весьма удивило, что сами индейцы крайне восторгались этим прекрасным трофеем, и с радостью согласились помочь в его обработке и транспортировке. Череп был так тяжел, что я не мог его поднять, но в начале каждого волока они помещали его на самый верх моего тюка, а в  конце спускали на землю, прилагая все усилия, чтобы не поцарапать рога о скалы. [1]

- Четыре ворона летят на север, четыре индейца гребут на юг (представьте себе, я был четвертым индейцем). Вороны едят овцебыка, а индейцам достается только карибу. Это плохо.

Туземцы преувеличивают превосходство дикой говядины перед олениной, потому что все, что касается просторов их бесконечных равнин очаровывает их, хотя и внушает страх.

Когда мы прибыли к скво, Энни встретила нас бурей брани. «Нет мяса!» – таков был основной смысл ее криков.  Жермен опасался высадиться и терпеливо выслушивал тирады Энни издалека. Запасы провизии закончились. И хотя у них была сеть, а озеро изобиловало форелью, они поленились ловить рыбу. Мы проследовали к лагерю из нескольких типи. Энни и Адди навьючили собак, подготовили младенцев к путешествию, сложили в каноэ палатки и шесты для них и отправились в путь вслед за нами. [2]

Теперь у всех нас было одно желание. Мои компаньоны торопились добраться до форта и получить подарки, а я хотел поскорее, еще до морозов, прибыть в Атабаска-Лэндинг на железную дорогу. Это было возможно только при условии, что путешествие на юг будет быстрым и пройдет без длительных остановок. Маленькие водоемы уже замерзали, и в воздухе витал запах снега. [1] Мы сделали остановку на несколько дней, чтобы добыть мясо для скво и затем продолжили путь в Рэй. [2]

В мехоторговом посте я расстался с Жерменом и его парнями. Я видел его в последний раз, отплывая из форта на каноэ. Он бежал к берегу, размахивая над головой налобной повязкой, и кричал:

- Gwiké niwhé tsi Hurrah bi Casey. (Попутного ветра! Ура Кейси) [1]

В форте Рэй, изучая индейцев, провел лето Доктор Мэйсон40, антрополог из Филадельфии. Мы купили каноэ и вместе преодолели семьсот миль, которые отделяли нас от МакМюррея, у подножия порогов Атабаски. Тут мы пересели на почтовое судно, большое каноэ, которым управляли Айседор Хьюппи и два лямочника41 кри. Еще было три пассажира. Мы же записались в экипаж буксировщиками, так как продвижение было затруднительным из-за очень низкой воды. На Кривом Пороге я работал с младшим индейцем. Обычный путь был завален снегом, поэтому он выбрал дорогу намного выше, по откосу глинистого обрыва высотой в несколько сотен футов. Опора под ногами была так ненадежна, что нам пришлось втыкать в грунт ножи, чтобы держаться устойчивее. Мы бросили буксировочную стропу, и те, кто находился в каноэ, были вынуждены править его против течения с помощью одних шестов. Течение здесь очень сильное, но глубина возле берега была только до пояса. Мы держались поодаль друг от друга, так чтобы наш общий вес не вызвал оползень. Вдруг я услышал шум прямо над собой и как дурак посмотрел вверх, тут же получив удар камнем в лоб. Позади меня по всему склону порода начала обрушаться. Я вжался в обрыв, опустив голову, чтобы защитить лицо, и из-за плеча наблюдал, как камни грохочут в облаке грязи. Эта маленькая лавина образовала груду мягкой земли выше уровня воды. Я стал пробираться вниз. Кри кричал, призывая поторопиться. Он возбужденно плясал, опасность падения перекрывалась страхом быть моментально погребенным заживо следующим оползнем. Но я действовал медленно, поскольку стекающая кровь застилала мне глаза. Когда до кучи земли оставалось примерно двадцать футов, я прыгнул на нее и удачно приземлился. Индеец спросил, все ли в порядке. Я ответил:

-Нет, но там где ты – еще хуже.

Тогда он двинулся за мной, и мы вместе пробрались вверх по течению к каноэ. Айседор как раз собрался идти разыскивать нас. Он сказал:

- Доктор, вас накрыло пылью. Мы могли разглядеть только одного человека. Мы думали, что вы уже погребены.

Оползень мог бы изящно произвести работу похоронщика.

Где-то через десять дней, в конце октября, в день блиставший золотом осени, мы прибыли в Атабаска-Лэндинг. [2]




Общая карта путешествия

C. P. R. - Канадская Тихоокеанская Железная дорога

1. Атабаска Лэндинг, конечная железнодорожная станция на реке Атабаске

2. форт Чипевайан на озере Атабаска у истока реки Невольничьей

3. форт Резолюшн в дельте реки Невольничья

4. пост Хэй-Ривер на берегу Большого Невольничьего озера

5. Миссия Диз-Ривер между рекой Коппермайн и Большим Медвежьим озером

6. озеро Клинтон Голден


Детальная карта путешествия в страну овцебыков42

1. Старый форт Рэй

2. Новый форт Рэй

3. Ивовая река, растекающаяся лабиринтом проток.

4. Озеро Мэрион. Be Cho Kan Ti – озеро Огня Больших Ножей

5. Befwo's, Сыромятные Ножны (?)

6. AdanMalaKan - Дом Адама

7. Dachi Ti – озеро Сладкое Место (?)

8. Озеро Колено

9. TouTou -  Большое озеро, буквально «Водяная Вода»

10. Kwe Da Kloui – Рыбья скала

11. Озеро Наблюдения за Карибу (?)

12. Kleze Ti

13. Wi Sila Ti

14. Ekwo Ti

15. Ekwon Ti – озеро Карибу

16. Ejean Ti – озеро Призрака          

17. Etteba Ti – озеро Крюк (?)   

18. Whekwe Ti – озеро Лоше

18а. западная часть озера Лоше - озеро Силка на карте сэра Джона Франклина

18b. восточная часть озера Лоше - озеро Круглой Скалы на карте сэра Джона Франклина

19. Na Wha Cha

20. Ka Cho Di – остров Большого Зайца (Полярного Зайца)

21. Kwero Ti – озеро Валуна

22. Nago Cha

23. Kwe Da Whe Kan   

24. Kwe Da Whe Ji

25. руины форта Энтерпрайз, оставленного сэром Джоном Франклином в 1821г. Индейское название - Akicho Mala Kan – Дом Большой Ступни

26. Зимнее озеро. Индейское название - Ma Ti

27. Kan Te Tta Ti – озеро Последнего Огня

28. Скала Собачьих Ребер. Индейское название Ena Tsi Kwi43  

29. Малое Кунье озеро. Индейское название Tsan Ti 

30. Озеро Провидэнс

31. Jjaba Ti, по полученным сведениям, простирающееся в направлении, указанном стрелкой, на расстояние трехдневного перехода на собачьей упряжке

32. Kwemba Ti  

33. Kwemba Chi – Холмы Квемба

34. Tsi Cho Ti – озеро Большой Ели

35. Kwe Jinne Ti

36. Wi Jinne Di Ti

37. Da Ran Ti

38. Ran Ji Ti

39. Da Mo Tti Ti

40. Indin Ti – озеро Толокнянки    

41. Chago Ti                                                   

42. Bea Ti – озеро Маленького Ножа

43. Kega Ti                                                      

44. Kwecha Ti  

45. Gon Ka Ti – озеро Кроличий След 

46. Si Mi Ti – озеро Моей Сети.44 Предположительно, что это озеро Птито назвал озером Св.Креста

47. Ga Mi Ti – озеро Кроличьей Сети

48. Gon Mon De La Ti – Конец Озера

49. Tli Ti  - Собачье Озеро, согласно полученным сведениям, из него вытекает протока в Большое Медвежье озеро

50. Eda Ti            

51. Edi Ti 45 

52. Inne Ka           

53. De Cho Cha Ti

54. Ewha Ti – Песчаное озеро      

55. р. Коппермайн

56. Протока, вытекающая из Лак-Де-Грас (Ega Ti– Жирного Озера)

57. р. Кунья, вытекающая из Куньего озера


А. северный рукав Большого Невольничьего озера

В. конечный пункт первой поездки на каноэ, к югу от неназванного озера

С. место где был убит овцебык у истоков реки Коппермайн, это конечный пункт последней поездки на каноэ на север от форта Рэй. Исток реки Коппермайн находится к югу от залива Батерст, к востоку от Jjaba Ti, и к северо-востоку от Лак-Де-Грас.

D. конечный пункт первой поездки на собачьей упряжке. Пустоши между озерами Зимнее и Провидэнс

Е. главный лагерь вождя Медвежьего Озера


Топонимы, обозначенные № от 6 до 11 и от 12 до 18 показывают зимние маршруты;

 № 27 - 31, № 32 - 40, и № 41 - 49 водные маршруты, по которым передвигаются на каноэ;

названия на маршруте между № 41 - 49 приведены на диалекте догрибов Медвежьего Озера, у них есть примесь крови слэйви, поэтому их язык несколько отличается от языка других догрибов.

написания названий некоторых озер письменностью догрибов, приведенные в углу карты, скопированы непосредственно с записей самих индейцев;

названия озер, о которых я слышал, но не видел, приводятся только в латинской транслитерации;

переводы топонимов, полученные от переводчиков, отмечены знаком вопроса;

короткие волоки отмечены знаком P;

длинные волоки обозначены пунктирной линией;

особенности местности, нанесенные на карту со слов индейцев, обозначены прерывистой линией (например, протоки, вытекающие из озера Лоше и озера Призрака);

неизведанные ранее озера, исследованные автором, закрашены [зеленым – Н.Ш.]; озера, исследованные сэром Джоном Франклином – [желтым – Н.Ш.]

 



 ПРИМЕЧАНИЯ КОМПИЛЯТОРА:


[1] Сарси лингвистически принадлежат к группе северных атапасков. Отколовшись от биверов в XVIIIв., сарси переселились на Северные Равнины и, сменив таежный комплекс адаптаций на степной, перешли к конной охоте на бизонов. Экспансия кри в западном направлении привела к изоляции сарси от североатапаскского массива. Сарси поддерживали тесные связи с черноногими, поэтому некоторые путешественники считали сарси родственым племенем конфедерации черноногих.

Апачи (группа южных атапасков) мигрировали в район америкаского Юго-Запада  XV-XVIв.в. Одно из апачских племен (кайова-апачи) переселилось на Южные Равнины. Отделение южных атапасков от северных, по оценкам лингвистов произошло около 1000 л.н.

Вилер не упоминает о третьей, также изолированной, тихоокеанской группе атапасков, разделяющейся на две подгруппы: калифорнийскую и орегонскую. Эта группа проникла в занимаемый регион с севера не ранее I тыс.н.э.

Во всех случаях миграций изолированные группы подверглись не только смене адаптационного комплекса, но и изменениям в сфере духовной культуры в результате длительных межкультурных контактов.

[2] Виллер допускает неточность. Эскпансия кри в северном направлении началась уже после того, как британцы начали поставлять им ружья в нач. XVIIIв. Хотя, несомненно, военные конфликты между алгонкинскими и атапаскскими народами происходили и ранее, о чем свидетельствуют, в частности, данные фольклора.

[3] Форт Энтерпрайз – зимовье, построенное Джоном Франклином в верховьях р.Коппермайн в 1820г. во время первой арктической экспедиции (1819-1822г.г.)

[4] В тексте Вилер использует различные слова для обозначения конического передвижного жилища догрибов: loge, tepee, wigwam

[5] Доктор Мэйсон (см.прим.40) перечисляет следующие локальные группы догрибов:

«Индейцы догрибы (Litco), надо полагать, поддерживают свое племенное единство лучше, чем другие группы этого региона. Они населяют территории между Большим Невольничьим и Большим Медвежьим озерами и прилегающие Пустоши, но прежде они жили южнее, в окрестностях оз. Атабаска. Немногочисленная, самая северная, группа торгует в форте Норманн, и две маленькие группы, появившиеся от смешанных браков догрибов и йеллоунайфов, торгуют в форте Резолюшн. Но местом сбора подавляющего большинства догрибов, численностью около 700 человек, является форт Рэй. Среди них меньше примесей чужих кровей и оседлых семей, чем среди других групп, а их жизненный уклад, в целом, более первобытен. Эти люди окраины лесов опасаются Пустошей, но летом совершают туда частые походы для охоты на карибу. Зимой же они редко появляются там, разве что для того, чтобы добыть первоклассные шкуры овцебыков. Они никогда, или редко заходят на восток до Гудзонова залива.

Догрибы делятся на группы, самая северная, как говорят, ведет очень примитивную жизнь и говорит на особом диалекте. Вот эти группы  и места их локализации:

(1) группа Теци (Tetsi’ band), Вождя Большого Медвежьего Озера, с охотничьими угодьями в районе оз.Симити

расположенного в пяти днях пути от Медвежьего озера

(2) группа [вождя] Ветко (Wetcoband), также с оз.Симити

(3) группа Куньего озера. Занимают земли к северу-западу от форта Рэй

(4) Индейцы Большого Озера. Как говорят, они являются изгнанниками из нескольких групп

(5) группа Большого Медвежьего Озера. Как говорят, эта группа возникла от смешанных браков индейцев хэа и догрибов

(6) группа Окраины Лесов.Они собираются в форте Энтерпрайз, ныне заброшенном зимовье сэра Джона Франклина

(7)группа [вождя] Мёрфи

(8) группа [вождя] Жермена.

Группы Маленькой Бумажки и Сухого Гуся – это догрибы смешавшиеся с йеллоунайфами, которые живут вдоль р.Йеллоунайф и торгуют в форте Резолюшн.»

(Mason J.A. – Notes On The Indians Of The Great Slave Lake Area. – New Haven, Yale Univesity Press, 1946; р.р. 13-14)

[6] Баннок – индейский бездрожжевой хлеб

[7] фр. - Большой мыс

[8] фр. - Глубокое озеро

[9] Планшир - верхний брус продольного набора, идущий по верхнему поясу обшивки малого судна

[10] Силлабарий – слоговое письмо. Письменность, знаки которой обозначают отдельные слоги, а не буквы или слова

[11] Джеймс Эванс (1801-1846) – миссионер Методистской Епископальной церкви, учитель и лингвист-любитель. Родился в Англии, эмигрировал в Канаду в 1822г. Рукоположен в 1833г. Работал среди оджибва и кри. Для обращения аборигенов и перевода Священного Писания на их языки в 1836г. Эванс создал слоговой алфавит для оджибва, а в1841г. для кри.

[12] Транслитерация – передача знаков или звуков одного языка с помощью письменных знаков другого языка

[13] Назализация - изменение звука вызванное поднятием нёбной занавески и выходом голоса одновременно через рот и нос. При этом звук приобретает носовой тембр

[14] По-французски произносится [y]

[15] Джимми Брюно (12.12.1881 – 16.01.1975) – один из известных лидеров догрибов. В 1936г., после смерти вождя Мёнфи, стал официальным вождем догрибов. В 1960-х г.г. принял активное участие в протестах против продажи земель правительству Канады. Брюно был инициатором создания региональной школы для детей догриб, в которой помимо европейских предметов дети обучались традиционным ремеслам,  родному языку и культуре. Школа, действующая и поныне, была открыта в 1972г. и названа его именем.

[16] Форт Резолюшн – один из старейших постов в Северо-Западных Территориях. Расположен на южном берегу Большого Невольничьего оз. в устье р. Невольничья. Основан торговцами Северо-Западной Компании в 1786г.

[17] Тобогган – бесполозные индейские сани. Сани на которых автор начал свой путь, судя по всему, были с полозьями.

[18] Ручная игра – традиционная для субарктических атапасков командная игра. Смысл заключается в том, чтобы угадать, в какой руке игрок из команды соперников зажал палочку – фишку. Игры имели важное значение в социальной жизни атапасков и зачастую продолжались несколько дней подряд.

[19] Фотопластина – носитель негативного фотоизображения, предшественник фотопленки. Представляла собой стеклянную пластину с нанесенным на нее слоем светочувствительной эмульсии. Фотопластины активно использовались в фотографии во 2-й пол. XIX – нач. XX в.в.

[20] Это весьма важное сообщение. Здесь Вилер описывает потлач. Несомненно, потлач у канадских атапасков не получил такого развития, как на Северо-Западном Побережье и имел иные функции и традиции. Потлач атапасков – ритуальная щедрость, в результате которой повышается престиж и авторитет человека, одаривающего соплеменников. В отличие от потлача индейцев Северо-Западного Побережья у атапасков, в силу различия в социальной структуре, не было обязательств о взаимном одаривании.  Это безвозмездная экономическая система, сосуществующая параллельно с бартерной, при которой дары создают циркуляцию и перераспределение материальных ценностей в сообществе.

[21] Вилер допускает здесь неточность. Несомненно, речь идее не о сборе дани, а о вознаграждении за знахарские услуги.

[22] Можно утверждать, что для охоты использовались собаки не лайкоидной породы, а  ездовые собаки, которым не свойственен инстинкт облаивания.

[23] Имеется в виду «квинзи» - временное снежное убежище индейцев субарктики. Представляет собой куполообразную или продолговатую  снежную насыпь с входом и внутренней камерой. Принципиальное отличие от эскимосских иглу заключается в способе строительства. Если иглу состоит из блоков плотного арктического снега, то для квинзи используется рыхлый снег, из которого набрасывают и постепенно утрамбовывают насыпь. Через несколько часов снег смерзается (чем сильнее мороз, тем быстрее это происходит), и в образовавшемся сугробе выкапывают вход с подветренной стороны и внутреннюю полость, в потолке проделывают отдушину. С началом эксплуатации убежища внутренняя поверхность покрывается конденсатом от дыхания человека и смерзается. Пол устилается хвойным лапником. Квинзи использовались и используются только как временные укрытия для ночевки в морозную погоду, огонь в них не разводят. Эти убежища никогда не бывают больших размеров, так что находится в квинзи можно только лежа или сидя, что позволяет лучше сохранять тепло. Температура в квинзи не опускается ниже -2°С. Встречаются различные варианты написания этого слова: quinzhee, quinzee, quinzie, quincy, quincey, quince. Слово заимствовано из языка слэйви, и согласно этимологическому Оксфордскому Английскому Словарю http://www.oed.com/, является производным от «khnézhii», что буквально означает «в укрытии».

[24] Эрратические валуны (глыбы) – обломки горных пород, захваченные и перенесенные движущимся ледником на значительные расстояния.

[25] Хаски – изначально сибирская порода ездовых собак. Порода выведенная американскими эскимосами называется маламут. Термин «хаски» зачастую используется как обобщающее название всех северных ездовых собак, что вносит некоторую путаницу в кинологическую терминологию.

[26] Вилер приводит эти сведения в сравнении с собаками привозных пород, которые, по его наблюдениям, в отличии от аборигенных гидди, едят и хлеб и собачатину. 

[27] Вождь Медвежьего Озера (ок.1852 – осень 1913) – один из самых известных торговых вождей догрибов. В 1872г. женился на Эмме Кови (Kowea) (р.1854) в форте Норман. У них было девять детей. Похоронен на острове на оз.Св.Креста. Его индейские имена: Kaáwidaá (Лучший Торговец) Gochia-tà (Отец Гочиа). В разных источниках известен под разными именами.  Фрэнсис Йамби (Yambi) – церковные документы форта Рэй; Фрэнсис Eyambi или Eyirape – церковные документы форта Норманн; Фрэнк Рассел называл его Noahmby. http://www.lessonsfromtheland.ca/LandTrail.asp?SiteID=S02&HeadID=H04&PageNumber=P03&Move=Last&lng=English

[28] В ориг. "BlondeHuskies". В начале XXв. часто встречались упоминания о светловолосых голубоглазых эскимосах, живших в районе зал. Коронации, в низовьях р.Коппермайн и на о-ве Виктория. (V.Stefansson; K.Rasmussen; A.Greele) В тот же период исследователи ссылались на аналогичные сообщения, найденные в ранних первоисточниках, вплоть до XVII в. Относительно происхождения этой группы эскимосов высказывался ряд предположений: 1. смешение с норвежскими колонистами в Гренландии ок.1000г. н.э. 2. смешение с  европейскими китобоями 3. ранние миграции европеоидов через Берингов пролив.

  В 2003г. исландские ученые А.Хелгасон и Г.Плассон провели генетические исследования среди эскимосов о-ва Виктория на основании которых сделали заключение, что примесей европейских кровей среди аборигенов нет. По одной из предварительных версий аллели, несущие эти признаки, могли сохраниться среди инуитов от людей культуры Дорсет или более ранних палеоэскимосов. Плассон также высказывает предположение, что заявления о светловолосых эскимосах, относящиеся к нач. ХХв. – чистой воды спекуляции, целью которых было получение исследователями дополнительного финансирования. (Helgason A. et al., mtDNA variation in Inuit populations of Greenland and Canada: Migration history and population structure; American Journal of Physical Anthropology, Volume 130, Issue 1, pp. 123–134.;  Palsson, G. (2008). Genomic anthropology. Coming in from the cold? Current Anthropology, 49, 545-568)

[29] Канадские сани – полозные сани, приспособленные для упряжной езды.

[30] Дословно с фр.: «конверт (?) доброго Бога», вероятно это выражение тождественно русскому «как у Христа за пазухой».

[31] Паргелий (ложное солнце) – оптическое атмосферное явление, один из видов гало. Выглядит как одно или несколько ярких пятен на уровне солнца над горизонтом. Возникает вследствие преломления солнечного света в кристалликах льда, парящих в атмосфере.

[32] В оригинале Вилер использует термин «prairies» - прерии, что не вполне применимо к описываемым тундровым биотопоам.

[33] Выпороток – зародыш копытных животных, считавшийся деликатесом у многих северных народов Америки и Азии.

[34] Ватап – материал, изготовленный из очищенных от коры и расщепленных тонких и длинных корней хвойных деревьев. Употребляется при изготовлении берестяных каноэ, для сшивания деталей берестяной посуды, а также для плетения водонепроницаемых сосудов. Слово заимствовано из алгонкинских языков.

[35] bea – складной нож (Tlicho Yatii Enihtl’e. A Dogrib Dictionary - Dogrib Divisional Board of Education, 1996; ISBN 1-896790-00-3)

[36] Сексуальное гостеприимство было широко распространено среди индейцев Северной Америки. Хозяин предлагал гостю своих жен или дочерей. Этот обычай служил механизмом внесения новых генов, а также, вероятно, являлся одним из этапов включения чужака в общину. В советской этнографической литературе часто использовался термин «гостеприимная проституция», однако он искажает смысл этих обычаев: гостеприимство основано на принципе взаимности и в отличие от проституции не подразумевает получения материальной выгоды.

[37] Церемония «палатки потения» не была распространена среди канадских  атапасков. Несомненно, Вилер описывает частный случай и верно указывает на алгонкинское происхождение этого обряда у догрибов. Очевидно, что для последних церемония палатки потения не имела сакрального значения, тогда как для кри она являлась религиозным обрядом.

На Аляске у периферийных групп  атапасков (коюконы, ингалики, холикачук) существовали паровые бани-кажимы. Однако эта традиция не являлась исконно атапаскской, а была перенята ими  от соседей – эскимосов.

[38] Современное название этого озера - Ямба

[39] Судя по всему, Вилер описывает реликтовый биотоп, остатки так называемой тундростепи. В эпоху плейстоцена тундростепи занимали обширные области полярных и приполярных областей Евразии и Сев. Америки. Растительность тундростепей состояла главным образом из высоких злаков и осок, дающих обильный корм мамонтам и другим крупным травоядным. С изменением климата и параллельно с вымиранием мамонтовой плейстоценовой фауны, поддерживавшей некогда баланс данной экосистемы, тундростепи постепенно сменились тундрами с преобладанием в нижнем ярусе мхов и лишайников, а не травянистых растений. Островки реликтовых тундростепей сохранились до наших дней в Восточной Сибири и на Аляске.

[40] В 1913 г. Дж. Алден Мэйсон получил предложение от Эдварда Сепира, начальника Антропологического отдела Геологической службы Канады, о проведении полевых исследований среди индейцев района Большого Невольничьего оз. Летом 1913г. была проведена предварительная экспедиция, в дальнейшем Мэйсон планировал прожить с индейцами хотя бы один зимний сезон. По поручению Сепира, в первую очередь,  должны были быть проведены лингвистические исследования. Мэйсон во время пребывания на Большом Невольничьем оз. записывал фольклорные тексты на языках слэйв, догрибов, чипевайан и йеллоунайфов. Эти материалы были переданы Сепиру для дальнейших исследований. Помимо сбора лингвистических данных Мэйсон провел этнографические исследования, результаты которых собирался представить в виде публикации полного отчета по экспедиции. Однако этим планам, так же как и зимней экспедиции, не суждено было осуществиться – с началом 1-й Мировой Войны правительство Канады резко сократило финансирование научных исследований. В 1937г. Мэйсон вновь предпринял попытку опубликовать монографию, и вновь безуспешно. Наконец, в 1946г., труд был издан Йельским Университетом. (Mason J.A. – Notes On The Indians Of The Great Slave Lake Area. – New Haven, Yale Univesity Press, 1946)

[41]Лямочник – то же что бурлак 

[42]На карте, приведенной в имеющемся экземпляре статьи, обозначения топонимов №6, 20, 53, 54  отсутствуют или не читаются.

[43]Идейское название этой скалы связано с елью. Tsi – ель.(Tlicho Yatii Enihtl’e. A Dogrib Dictionary - Dogrib Divisional Board of Education, 1996; ISBN 1-896790-00-3)

[44]  Вилер сам дал озеру это название на языке догрибов. Досл: «мой-сеть-озеро» (TlichoYatiiEnihtle. ADogribDictionary - DogribDivisionalBoardofEducation, 1996; ISBN 1-896790-00-3) Судя по всему, это оз. Хотта.

[45] Досл.: Горячее Озеро (Tlicho Yatii Enihtl’e. A Dogrib Dictionary - Dogrib Divisional Board of Education, 1996; ISBN 1-896790-00-3)



Н.Шишелов, 2013





 

       


 


ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ АТАПАСКАХ СУБАРКТИКИПЕРВОИСТОЧНИКИИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯФОЛЬКЛОРЛИНГВИСТИКАФОТОФОРУМГОСТЕВАЯ КНИГАНОВОСТИ
сайт создан 10.09.2010

- ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ САЙТА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ УКАЗЫВАТЬ АВТОРОВ И ИСТОЧНИКИ -
ДЛЯ ПУБЛИЧНОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ СТАТЕЙ, ОТМЕЧЕННЫХ ЗНАКОМ "©", НЕОБХОДИМО РАЗРЕШЕНИЕ АВТОРОВ
                         
                                                                                     МАТЕРИАЛЫ ПОДГОТОВЛЕНЫ И ВЫЛОЖЕНЫ В ПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ И МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ 


ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS