NORTERN ATABASKAN /СЕВЕРНЫЕ АТАПАСКИ
Документ без названия

~Насельники Дикого Севера~

 







Продолжение путешествия к биверам

Путешествие к биверам  |  Продолжение путешествия к биверам  |  Кровавые люди  |  Лушо

Часть I, Глава XXV

Продолжение путешествия к биверам

Как путешествуют зимой – Бертран и Бурше – Маленький караван – Опасности этого путешествия – Голод – Собаки не хотят идти дальше – Миссионер отморозил три пальца – Преданность Бертрана – Он идет за помощью – Бурше падает в обморок – Отчаяние – Боль миссионера – Бурше на санях – Дым – Спасители – Возвращение Бертрана – Радость миссионера – Прибытие в Вермийон – Возвращение на Атабаску

     

                                                                                          I

Моя миссия у биверов была закончена, и настало время подумать о возвращении. Началась зима, безжалостная зима. Осторожность подсказывала мне переждать зиму в Данвергане, но я оставил свое поселение на Атабаске в таком положении, что мое возвращение туда было крайне важным, и я решил выдвигаться.

Я взял с собой двух молодых франко-канадцев, только они одни согласилась меня сопровождать. Одного звали Бертран, другого – Бурше.

Теперь нам не нужно было каноэ для путешествия. Река замерзла, и надо было идти через пустынные леса. К сожалению, Данверган – бедный форт, настолько бедный, что мы смогли найти только семь собак для транспортировки наших припасов и одеял.

29 ноября, с помощью Бертрана и Бурше, мы погрузили в сани всю провизию, что смогли раздобыть – несколько фунтов говядины и несколько фунтов сушеного мяса. Нам хватило их едва на восемь дней, а в пути нам предстояло быть двадцать пять дней.

Мы полагались на Проведение.


                                                                                          II

На следующий день мы запрягли собак в сани и отправились в путь. Служащие форта, понимавшие наше безрассудство, лили слезы. Несколько старых дикарей, стояли на коленях в снегу и прощались, осеняя нас крестным знамением. Бертран и Бурше улыбались, словно показывая, что уходят, не испытывая ни малейшего страха.

Распорядок нашего марша был таков:

Бурше шел впереди, держа в руках окованный железом посох, его ружье было перекинуто на ремне через плечо, а на плечах ноша. Затем шли запряженные в сани собаки, которых Бертран погонял своим посохом, и я, впрягшись в упряжь, вздыхал и задавал себе вопрос, не слишком ли я безрассуден.

Снег был недостаточно тверд, и идти было весьма трудно. Мы проделали всего несколько лье, когда собаки начали уставать. Я пошел впереди для выравнивания пути и утрамбовки дороги. Воодушевленные собаки сделали последнее усилие, и мы прошли еще около одного лье, но затем они остановились в изнеможении. Хлестать их было бесполезно.

– Остановимся на ночлег здесь, дальше пойдем завтра, сказал я своим преданным компаньонам.


                                                                                        III

Ночь тянется долго, когда проводишь ее на снегу в сильный мороз. Небо было звездным, ни малейшего ветерка, который колыхал бы покрытые льдинками ветви деревьев. Кругом царило таинственное молчание. Два моих спутника мирно спали возле саней, а я молился:

– О, Мария, покровительница путешественников, обрати взгляд на детей своих.

В четыре часа мы, все трое, были на ногах. К выглядевшим отдохнувшими собакам вернулась отвага. Мы позавтракали и тронулись в путь.

От ночного мороза снег затвердел, и мы старались наверстать потерянное время. Собаки, со своей стороны, казалось, хотели получить прощение за свою вчерашнюю слабость. Но сила не всегда согласуется с отвагой, и к полудню бедные псы не могли идти дальше. Их хлестали, но все напрасно. Нам вновь пришлось сделать остановку.

Мы прошли только шесть лье, а до цели оставалось двести лье.

На следующий день мы вышли слегка обрадованные. Бурше подстрелил изможденного лебедя, а Бертран – большой шутник – занялся оценкой приятных сторон нашего путешествия и временами даже исполнял более-менее духовные пантомимы. Я же благодарил Бога, который даровал нам, казалось, гладкую и сверкающую дорогу. Было чудом увидеть наш маленький караван, движущийся сквозь лес, скользящий по заледеневшему снегу. Мы больше не шли, мы летели. Наши скакуны, подгоняемые попутным ветром, скорее несли нас, чем тянули, и к полудню мы проделали, по меньшей мере, двенадцать лье.

К несчастью гололед закончился, и вот, мы по колено в снегу. Нам пришлось остановиться. Этот момент стал точкой отсчета усиления тягот нашего путешествия. На протяжении восьми дней мы проходили очень мало, или вовсе оставались на месте.


                                                                                         IV

Наша провизия почти закончилась, а мы едва прошли половину пути. Наши сильно отощавшие собаки отказывались тянуть, они едва могли передвигаться. Наши желудки были пусты, все мысли только о возможности еще более страшного голода. Мы потеряли нашу первоначальную энергию.

Вместо сверкающей и гладкой поверхности пред глазами вставали только горы снега. И, тем не менее, мы шли. Каждый день нам удавалось перевалить через несколько образуемых рекой излучин.

Но точка прибытия была еще очень далека.


                                                                                       V

14 декабря после очень трудного дня мы были вынуждены остановиться. Солнце скрылось за темными облаками, поднялся яростный ветер, и собаки залегли, спасаясь от холода.

– О, небо, сжалься над нами! Без твоего покровительства мы погибнем! – возопил я.

Два моих бесстрашных товарища принялись состязаться в неутомимости. Собрав последние силы, мы отправились на поиски сухих дров. Однако мороз был так силен, что дерево не хотело гореть1. Что же делать? Мы накинули одеяла на собак и завернулись в них сами. Это было лучшее из того, что возможно, и мы улеглись на снегу рядом с бедными животными.

В два часа ночи я поднялся от сильного холода. Я позвал двух молодых людей и объяснил им, что единственное оставшееся у нас средство спасения – это противостоять холоду на ходу. Ночь темна, но надо идти. Немного согревшиеся несчастные собаки подчинились нашему призыву.

Мы шли на удачу, спотыкаясь на каждом шагу. Я подбадривал молодых людей, говоря им, что необходимо идти.

Нам нужно согреться. Через два часа наступит день, и мы позавтракаем, – говорил я им.

– Позавтракаем! Какое прекрасное слово! – Воскликнул толкавший сани Бертран.

Наконец, день настал. Мы были счастливы, что можем найти место, защищенное от ветра, и немного перекусить. Поскольку мы были вынуждены экономить продукты, каждому из нас досталось только по одной унции говядины.

– Это, ну, очень легкий завтрак, – сказал Бертран.


                                                                                      VI

Мы находились в пяти днях пути от форта Вермийон, а у нас осталось всего лишь несколько унций говядины. Было совершенно очевидно, что мы не могли здесь оставаться. Иначе бы мы непременно погибли от голода и холода.

Я обратился к своим товарищам, стараясь их воодушевить:

– Друзья мои, сказал я им, не отчаивайтесь и уповайте на помощь свыше.

– Отец, мы никогда не теряли веры, ответил Бурше.

– У нас есть замысел, сказал Бертран.

– Мы долго спорили о том, кто должен будет его выполнить, прервал его Бурше.

– Это я его придумал, живо воскликнул Бертран.

– Друзья мои, вы забыли, что еще не объяснили мне, что собираетесь сделать. Я вас не понимаю.

– Это очень просто, ответил Бертран. Я избавлю вас от одного рта, помчусь в Вермийон, позову на помощь и спасу вас.

Этот план был, прямо говоря, героическим актом мужества и самопожертвования. Речь шла о том, что нужно три дня и три ночи идти по лесу без еды и сна, добраться до форта Вермийон и оттуда прислать нам помощь.

Бертран придумал это план, но воплотить его в жизнь захотел Бурше.

– Я моложе, мне и идти, сказал он.

– Ты больше всех работал на протяжении пути, ты останешься с отцом.

– Нет, ты.

– Пусть будет, как решит отец.

Этот благородный спор между двумя моими компаньонами продолжался несколько минут. Оба понимали, сколько опасностей ожидает того, кто пойдет, и оба хотели им противостоять.

– Послушайте, сказал я тогда, вы оба на протяжении всего пути были преданы и храбры. Без вас я бы непременно погиб. Я был безрассуден, предпринимая это путешествие, но меня это вынудило сделать то, что иначе мне бы пришлось на всю зиму оставить мое поселение на Атабаске. Это меня оправдывает. Теперь один из вас хочет идти дальше. Я благодарю вас за это от имени того, кто послал меня в самое сердце этой ледяной пустыни. Вы хотите, чтобы я решил, кто из вас двоих пойдет. Хорошо! Это будет Бертран. Он старше и сильнее. Будет справедливо, если Бурше ему уступит.

Едва я произнес эти слова, как героический Бертран скинул свою кожаную куртку, чтобы не стесняла его движения, и взял посох. Я дал ему кусок мороженой говядины величиной с кулак, он пожал мне руку.

– Я пошел, сказал он, если я выживу, помощь скоро придет.

– Храни тебя Бог, отважный человек! Путь твой ангел-хранитель сопровождает тебя! – прокричал я вслед.

Минуту спустя мы с Бурше остались одни.


                                                                                    VII

Установился очень сильный даже для этих полярных регионов мороз. Мне никогда не приходилось испытывать ничего подобного. Вскоре мы были вынуждены покинуть наше убежище, чтобы не замерзнуть. Нужно было идти, но бедные собаки, с которыми мы разделили последнюю провизию, был так слабы и скованы, что не смогли подняться. И по-хорошему, и по-плохому нам удалось их подтолкнуть.

Бурше, также сильно ослабевший, шел впереди маленькими шагами, а я брел сзади, всеми силами стараясь помогать собакам тащить сани. С одной стороны это было хорошо, так как постоянные усилия позволяли мне согреваться. Скоро нам пришлось снова остановиться, собаки не могли больше идти.

Засветило солнце, холод стал не столь ужасен. В этот момент я остался полностью наедине с самим собой. Ослабевший от ходьбы, голода и недосыпа Бурше упал в обморок.

Тогда я отправился на поиски сухих дров. Три пальца на правой руке у меня были полностью отморожены. Несмотря на свои страдания, с божьей помощью я смог разжечь костер. Но что это был за костер! Мало пламени и много дыма. С одной стороны от этого дымного очага я поместил своего молодого друга, с другой – собак. Мы немного согрелись, Бурше пришел в сознание. Тогда мы разделили совсем маленький кусок говядины и вновь тронулись в путь.

В тот момент я стал свидетелем небывалой даже для сурового северного климата сцены. У двух собак были отморожены все четыре лапы, и нам пришлось оставить их в этом месте на произвол судьбы.

После четырех часов марша мы нашли прекрасное место среди больших деревьев, окруженных кустарниками. Холод ощущался здесь не так сильно, и нам удалось развести костер, который горел лучше, чем прежние. Вскоре и люди, и собаки лежали, свернувшись клубком вокруг огня. Мы проспали двенадцать часов.

Проснувшись, я почувствовал себя помолодевшим, Бурше выглядел не таким слабым, как накануне. В тот момент нам не хватало только хорошего завтрака. Увы! У нас остался только один маленький кусочек говядины. Мы разделили его с собаками и двинулись дальше.

В это раз марш возглавлял я. Так как подъемы были не такие высокие, снегу скапливалось не так много. Эти небольшие переходы приближали нас к цели, но до нее было еще далеко.


                                                                                      VIII

У нас полностью закончилась провизия, и оставались лишь надежды на помощь, за которой отправился отважный Бертран.

Мы остановились на ночлег, а на следующий день вышли за два часа до наступления рассвета, но нам пришлось идти с пустыми животами. Надежда поддерживала нас. Мы шагали, мы бежали, надеясь за каждым поворотом увидеть наших спасителей. От одной точки до другой мы все больше и больше ускоряли шаг. Собаки, казалось, поняли, что в этот день мы прилагаем особенно большие усилия и бежали с удвоенной энергией. Все мы хотели спастись.

Но за подъемом на силе воли приходит момент, когда настрой падает, разум мутнеет, тело изнемогает.

До заката солнца мы достигли последней точки, откуда нам открылся обзор на три лье. На горизонте не было ни одного человека.

Мы остановились на ночь со сломленными непосильными тяготами телами и с отчаянием в душах.

Мой бедный Бурше был деморализован.

– Отец, я наверняка завтра умру, сказал он мне.

– Будь стойким друг мой. Завтра наверняка подоспеет помощь.

– Они должны были прийти сегодня. Завтра будет слишком поздно.

Я развел костер и вскипятил чай, который мы выпили сразу горячим. В тот день это была наша единственная еда. Собаки довольствовались тем, что лизали снег.

Потом мы легли спать.


                                                                                     IX

Хотя мое ложе было холодным и жестким, я сразу провалился в глубокий сон. Случилось так, что меня посетило очень явственное хорошее сновидение. В нем я услышал голос, который звал меня на угощение. Затем ко мне подошел незнакомец и усадил меня за уставленный всевозможными блюдами стол. Мне привиделось, что я уже насытился, когда меня разбудил голос Бурше:

– Отец, пойдем, пойдем дальше. Я замерз и позже уже больше не смогу [подняться].

Я сразу же встал, и … О чудо! Я себя хорошо чувствовал, есть не хотел, и был почти бодр.

Мы вышли. Было пять часов утра. Едва мы сделали несколько шагов, как Бурше потерял сознание и упал в обморок.

От увиденного слезы навернулись мне на глаза.

– Бедный юноша, разве твоя преданность мне стоит того, чтобы ты умер! – воскликнул я.

Решив оставить багаж, я остановил собак и разгрузил сани. Я взял несчастного Бурше на руки и положил его на сани так, чтобы ему было как можно удобнее, и укрыл его.

– Храни нас Бог. Я не оставлю его ни живого, ни мертвого, сказал я сам себе.

Собаки тронулись, и я принялся толкать сани с еще большей настойчивостью, чем прежде. Вскоре, либо от жары, либо от движения саней, Бурше пришел в себя. Он поднял голову. Я увидел его исхудавшее лицо и почти потухший взгляд.

– Спасибо, отец, спасибо! – произнес он слабым голосом и снова склонил голову.

– Будь мужественным, дитя мое, будь мужественным, сказал я ему. Покровительница путешественников смотрит на нас. Помощь скоро подоспеет.


                                                                                       X

В полдень, как мне показалось, я заметил на острове нечто похожее на слабый дымок.

– Не наши ли это люди? – подумал я.

Я не осмеивался даже надеяться, но через несколько мгновений увидел взлетающие над большими деревьями искры, а затем пошел густой дым.

Больше не было никаких сомнений в том, что это наши спасители. Я громко закричал, два голоса ответили мне глубины леса.

Я бросил сани и побежал. О счастье! О радость! Мне навстречу бежали два человека. Это были два спасителя. Это был неутомимый Бертран.

Слезы текли из моих глаз. Невыразимые чувства переполняли все мое существо.

Вскоре мы все четверо сидели возле большого костра. Спасительная еда была приготовлена. Мой бедный Бурше вернулся к жизни.

На протяжении четырех дней мы почти ничего не ели, но, наконец, Проведение пришло нам на помощь.


                                                                                         XI

На следующий день мы прибыли в форт Вермийон. Я оставался там пять дней для восстановления сил. Управляющий постом радушно принял меня, проявив истинную дружбу. Я и мои спутники были окружены всей заботой, которую требовало наше положение.

Пока мы отдыхали несколько дней, мне подобрали сани и самых сильных собак. Форт Вермийон не так беден, как Данверган. Я смог получить здесь достаточное количество качественного провианта.

Я покинул форт в сопровождении моего верного Бертрана. Бурше был еще слишком слаб.

Через двенадцать дней я без происшествий добрался до Атабаски. Мое прибытие было праздником для моей маленькой колонии. Все знали о трудностях предпринятого мною путешествия и считали меня пропавшим. Это было впервые, когда я возвращался глубокой зимой.


                                                                                     XII

Я решил рассказать об этом путешествии, чтобы показать, каким опасностям подвергаются миссионеры, призванные нести свет Евангелия в эти дикие страны. Сколько еще можно поведать таких волнующих рассказов! Это не только моя история. Это история всех вас, отважные труженики, пламенные первопроходцы, несущие свет христианства, охотно покидающие свою родину и идущие вдаль, под немилосердные небеса, несущие крест и бразды цивилизации на неблагодарную землю. Бразды, которые вы засеваете словом Иисуса, бразды, которые вы орошаете слезами, а иногда проливаете на них свою кровь.



Примечание: 

[1] Это вовсе не преувеличение. Когда температура опускается очень низко, дрова часто не желают загораться, а если их все-таки удается зажечь, они дают столько дыма, что тепло почти не чувствуется. Именно это и произошло в ту ночь (Примеч. Фаро).



Перевод: Д. Воробьев (к.и.н. ИЭА РАН)

my site













 














         НА КНИЖНУЮ ПОЛКУ

             

                           450 р.




    Горизонтальное меню сайта






                                                                                             
                                                                                                                                                                               сайт создан 10.09.2010

                                            При копировании и использовании материалов сайта не забывайте указывать авторов и источники. 
                                     Для публичного распространения статей, отмеченных знаком копирайта "©", необходимо разрешение авторов. 
                          Материалы подготовлены и опубликованы в познавательных и образовательных целях и могут использоваться для  исследований.



ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS